Мальчик, который выжил. Снова

Есть бомбы, которые тикают. Медленно, методично, отсчитывая секунды до неизбежного. А есть бомбы, которые ведут себя тихо, накапливают давление в абсолютной тишине, а потом взрываются без предупреждения, разнося в клочья все вокруг. Бомба по имени Элиот Хэмпден принадлежала ко второму типу. И она должна была рвануть. Вечер после триумфального спектакля был для Хлои пыткой. Ее телефон разрывался от сообщений. Десятки поздравлений от одноклассников. Восторженный отзыв от Гермионы. Ироничное «Неплохо, Прайс. Не ожидал.» от Майки. И бесконечный, навязчивый поток сообщений от Элиота. Первое было почти нормальным: «Ты была великолепна. Я всегда знал, что в тебе есть нечто большее». Хлоя его проигнорировала. Второе пришло через десять минут: «Почему не отвечаешь? Я просто хотел сказать, что горжусь тобой». Третье, еще через пять минут: «Эта роль тебе подходит. Ты выглядела такой… чистой. Не то что обычно». После этого она перестала читать. Но телефон продолжал вибрировать, как назойливая муха, жужжащая об одном и том же. О ней. О его представлении о ней. На следующий день она чувствовала себя так, будто не спала неделю. Но была и легкость. Спектакль, поддержка друзей — все это создавало внутри ощущение прочного, теплого ядра. Она встретила Стеф у шкафчиков, и они оживленно обсуждали саундтрек к фильму, который Стеф заставила ее посмотреть. — Ну серьезно, использовать инди-фолк в сцене погони — это гениально! Это создает такой диссонанс… — По-моему, это просто тупо, — смеялась Хлоя. — Музыка должна качать, а не убаюкивать. «Я согласен с Хлоей», — вставил свое веское слово Гарри. — «Под такую музыку хорошо пить чай у камина, а не уходить от погони на драконе». И в этот момент он появился. Элиот. Он не подошел, он материализовался рядом, словно вышедший из тени дементор, только одетый в идеально отглаженную рубашку. Его лицо было бледным, а под глазами залегли темные тени. Улыбки не было. — Хлоя. Нам нужно поговорить. — Привет, Элиот. Вообще-то, мы со Стеф разговариваем, — холодно ответила Хлоя. Стеф почувствовала напряжение и сделала шаг назад. — Я, наверное, пойду… — Нет, останься, — твердо сказала Хлоя, не сводя глаз с Элиота. Элиот проигнорировал Стеф. Его взгляд был прикован к Хлое. — Я писал тебе вчера, — его голос был тихим, но в нем вибрировала сталь. — Ты не ответила. — Я была занята. Спала. — Ты лжешь, — отрезал он. — Ты была в сети. Ты просто игнорировала меня. После всего, что я для тебя делал. Я пытался помочь тебе, открыть тебе глаза, а ты… Ты променяла это на них. Он презрительно мотнул головой в сторону Стеф, а потом, видимо, вспомнив про Рэйчел, добавил: — Ты ничего не понимаешь в людях, Хлоя. Ты окружаешь себя отбросами. Эти твои подружки… Гингрич со своими дурацкими играми и позерской шапочкой. И Эмбер… Эта фальшивая, пустая кукла, которая использует тебя как очередной модный аксессуар. Они тянут тебя на дно. Это было последней каплей. Одно дело — его навязчивость по отношению к ней. Другое — оскорбление ее друзей. Внутри Хлои вспыхнула ярость. Горячая, привычная. Но в этот раз она была не одна. Она почувствовала, как к ее гневу присоединился гнев Гарри. Холодный, как английская сталь, и абсолютно беспощадный. Он видел, как Стеф поддерживала Хлою. Он видел, как Рэйчел зажгла в ней жизнь. Эти девушки были прекрасны в своей искренности и верности. И этот самовлюбленный индюк посмел их оскорбить. Их ярость смешалась, превратившись в гремучую смесь праведного гнева. — Тебе лучше заткнуть свой рот, Элиот, — голос Хлои был опасно спокоен. Она сделала шаг вперед, и теперь уже она нависала над ним. — Прямо сейчас. Элиот опешил от такой реакции. Он ожидал слез, оправданий, чего угодно, но не этого ледяного спокойствия. — Кто ты такой, чтобы оскорблять моих друзей? — продолжила она, и каждое ее слово было как удар хлыста. — Стеф — самый добрый и преданный человек в этой чертовой школе. А Рэйчел… у Рэйчел больше жизни и настоящего таланта в одном мизинце, чем у тебя будет за всю твою никчемную, распланированную жизнь. Они в тысячу раз лучше тебя. Она видела, как его лицо искажается от ярости и уязвленного самолюбия. — Ты хоть понимаешь, в чем твоя проблема? — она ткнула пальцем ему в грудь. — Я тебя не интересую как человек. Тебе плевать, что я чувствую и чего я хочу. Ты просто хочешь переделать меня. Подогнать под свой убогий шаблон «правильной» девушки. Я для тебя — просто сломанная игрушка, которую ты захотел починить, чтобы потом поставить на полку и любоваться. Так? Это было прямое попадание. Она озвучила его самую суть, используя слова и мысли, которые дал ей Гарри. Она сорвала с него маску «заботливого друга», обнажив уродливую правду. И тут бомба взорвалась. Лицо Элиота исказилось в гримасе животной злобы. Вся его напускная интеллигентность слетела, как дешевая позолота. — Ах ты, неблагодарная сука! — прошипел он. Одним резким движением он схватил ее за плечи и с силой впечатал в ряд школьных шкафчиков. Металл за ее спиной со стоном прогнулся. Голова Хлои ударилась о дверцу, и на миг в глазах потемнело. — Эй! Отпусти ее, придурок! — закричала Стеф, пытаясь оттащить его. Но Элиот, обезумевший от ярости, был слишком силен. Он прижал Хлою к шкафчикам, его лицо было в паре сантиметров от ее. — Ты будешь слушать меня! Ты будешь моей! — шипел он, брызгая слюной. «Достаточно», — ледяным тоном произнес Гарри в ее голове. Хлоя почувствовала, как магия начинает собираться внутри, как воздух вокруг них потрескивает от напряжения. Еще секунда, и он бы отправил Элиота в полет через весь коридор. Но магия не понадобилась. — Мистер Хэмпден! Голос директора Уэллса прозвучал как выстрел из пушки. Он стоял в конце коридора, и его лицо было багровым от гнева. Он все видел. Почти с самого начала. В два шага он оказался рядом. Его огромная рука схватила Элиота за шкирку, как котенка, и оторвала от Хлои. — В мой кабинет. Немедленно. Элиот пытался что-то лепетать, оправдываться, но Уэллс был неумолим. Он буквально поволок его за собой, бросив через плечо: — Мисс Прайс, мисс Гингрич, зайдите ко мне через пять минут. Он скрылся за дверью своего кабинета вместе с обмякшим Элиотом. Хлоя сползла по шкафчикам на пол, тяжело дыша. Голова гудела. — Ты в порядке? — Стеф опустилась рядом с ней на колени, ее лицо было бледным от страха. — Он тебя не сильно ударил? — Нормально, — выдохнула Хлоя. — Спасибо, что попыталась помочь. Стеф положила ей руку на плечо. Простое, молчаливое прикосновение, которое говорило больше всяких слов. Когда новость дошла до Рэйчел, ее реакция была предсказуемой. Она ворвалась в коридор, где все еще сидели Хлоя и Стеф, и ее глаза метали молнии. — Где он? — прорычала она. — Я его сейчас кастрирую тупым ножом. — Успокойся, Уэллс уже с ним разбирается, — сказала Хлоя, поднимаясь на ноги. — Уэллс? Этого недостаточно! Его нужно стереть с лица земли! Он посмел тебя тронуть! Ярость Рэйчел была пугающей и одновременно… приятной. Она была готова убить за нее. Это было то самое чувство абсолютной лояльности, которого Хлоя так жаждала. Судьба Элиота была предрешена. Уэллс, выслушав Хлою и Стеф, а также просмотрев записи с камер наблюдения, действовал решительно. Элиот был отчислен в тот же день с «волчьим билетом», без права восстановления. Кроме того, Уэллс, увидев в его действиях не просто школьную драку, а преследование и нападение, передал все материалы в полицию Аркадия-Бэй и в социальные службы. Для Элиота и его респектабельной семьи это был конец. Последний раз, когда Хлоя его видела, он выносил вещи из своей комнаты в общежитии. Их взгляды встретились. В его не было раскаяния. Только немая, бессильная ненависть. Проходя мимо мусорного бака, он вытащил из кармана фотографию. Ту самую, сделанную на каком-то школьном празднике, где он неловко обнимал ее за плечи. Он с яростью разорвал ее на мелкие кусочки и швырнул в бак. Бомба была обезврежена. А пока административная машина Блэквелла перемалывала остатки жизни Элиота Хэмпдена, на залитой солнцем лужайке во дворе академии происходило нечто совершенно иное. Хлоя, Рэйчел, Стеф и Майки сидели на траве, раскинув перед собой карту их настольного мира. — Итак, вы входите в пещеру Спектрального Эха, — вещала Стеф, исполнявшая роль Мастера. — Воздух холодный и пахнет мокрой землей и… сожалениями. Перед вами три туннеля. Что вы делаете? — Мой паладин, сэр Реджинальд, достает свой священный меч «Утренняя Звезда» и осеняет себя знамением! — с пафосом объявил Майки. Рэйчел, игравшая за плутовку-тифлинга, рассмеялась. — А моя Лилит тем временем проверяет карманы паладина, пока он там молится. Вдруг у него завалялась лишняя монетка? Хлоя, чей персонаж, вор-полуэльф, сидел в тени, улыбалась. Она бросила кубики. — Я пытаюсь услышать, откуда идет сквозняк. Это может указать на выход или на самое большое помещение. «Хорошая тактика», — одобрил Гарри у нее в голове. — «Но я бы использовал заклинание ‘Вентус’. Оно бы сразу показало направление воздушных потоков. А вообще, я не доверяю пещерам. В них вечно водятся тролли или акромантулы». — А нет ли здесь поблизости гигантских пауков? — спросила Хлоя у Стеф. Стеф хитро улыбнулась. — Бросай кубик на внимательность… Они играли, смеялись, спорили. Солнце грело лицо. Рядом были ее друзья. Настоящие. Рэйчел, сияющая и дерзкая. Стеф, добрая и умная. Майки, нелепый и преданный. А внутри был Гарри, ее невидимый защитник и саркастичный комментатор. Она смотрела на их лица и понимала, что впервые за много-много лет она не чувствовала себя одинокой. Она была дома. Не в здании, не в городе. А здесь, в этом кругу людей, которые принимали ее такой, какая она есть. Угроза миновала. Бомба взорвалась, но осколки не задели ее. Наоборот, взрывная волна расчистила пространство, убрав из ее жизни токсичный мусор. И на этом расчищенном месте можно было строить что-то новое. Что-то настоящее.