снежинка

что принесёт ей завтра? кошмар, в котором всё повторяется? тот ужас, который охватывает каждый сантиметр тела, что она тщательно скрывала внутри себя, никому не позволяя коснуться той черной бездны. она тонула в ней ежедневно, она потерялась в огромной пустыне, даже если рядом всегда кто-то мельтешил. она ненавидела себя настолько сильно, до такой степени, что собственное отражение вызывало слёзы. и крики её слышны были в самых отдаленных клочках планеты. это завтра было для лины облегчением. ей больше не хотелось выть о событиях прошлого года, не хотелось собирать по крупицам свое разбитое, израненное сердце. наконец она ощутила собственную ценность. дни ремиссий случались и раньше, за них девушка цеплялась, стремилась насладиться минутами счастья, той беззаботностью, которую боялась никогда больше не ощутить. кто мог знать, что за широкой улыбкой и глупыши шутками скрываются глубокие порезы? только она. двадцать второй год жизни казался последним. ежедневная борьба надоедала, почти не приносила никаких плодов, но тем не менее сдаваться лине не хотелось. её окружали не лучшие люди, тянущие энергию, она ненавидела свой факультет, ненавидела ежедневную рутину, ненавидела свою работу. но те минуты, когда девушка находилась в социуме, заглушали боль. — я снова курю и тебя сквозь дым не вижу, — незамысловатые движения нового тренда в tiktok’e давались лине легко. конечно, это же строчки из песни любимого исполнителя. один из немногих кто, не зная девушку лично, никогда не видев, мог помочь. резкое движение плечом и волосы из неаккуратного пучка распускаются. не по плану, но лучшее завершение. пересмотрев видео в черновиках, лина удовлетворенно улыбается. танцы помогали ей расслабиться и отпустить реальность, съемка видео — принять себя, свою внешность. последнее давалось особенно трудно. звук уведомления вырывает из раздумий. в мыслях лина была счастлива, в мечтах она любила и была любима. не здесь, не это место могло сделать её счастливой. bestie: слили номер егора, ты видела?! bestie: я написала, а он меня блокнул сразу, это точно он! me: и ты веришь? мысль о том, что в сеть могла просочиться информация о личном номере егора крида, творчество которого лина поддерживала вот уже как 10 лет, казалась совсем безумной. сливера быстро найдут и засудят, номер быстро заблокируют и пытаться вообще не имеет смысла. но кто не рискует — тот не пьет шампанского. шампанское лине не очень, а вот мартини с соком сейчас было бы кстати. весь день она боролась с желанием написать по номеру. вдруг это глупый пранк и над ней посмеются? а если…если даже номер егора, то лучше не нарушать его личное пространство. крид всегда требовал уважения. не только к себе, нет, он просил, чтобы люди уважали свое окружение. и лина урок быстро усвоила. пары в институте, подработка, уборка и готовка дома почти до ночи заняли несчастную душу девушки. голова касается подушки, и сердце неприятно щемит, глаза слезятся. и ничего с этим не сделаешь. чувствовать себя слабой и уязвимой было невыносимо, но в то же время неизбежно. это раздражало. не хотелось жалеть себя, но каждую ночь красивая девушка проливала слёзы на подушку, чувствуя, как разрушает себя. это не было долго. через час дрожь в теле успокаивалось, пульс приходил в норму, только взгляд оставался стеклянным, неживым. — блять, — голос дрожит, и за это девушка ударяет себя, унижая самостоятельно себя за слабость. слёз больше не было, а пустота пожирала изнутри. все беспощаднее пожирала, и от этого становилось страшно. me: привет? если это егор, то мне жаль, что твой номер слили. а если нет, то мне тоже жаль, но чуть меньше знаешь, в последнее время мне становится все хуже. я выгляжу такой несчастной, что вчера в метро случайный мужчина у меня спросил, не умер ли кто. я улыбнулась. а что, если умираю я сама? мне также пусто, как и год назад, но я просто привыкла к этому ощущению, но среди людей, среди этой счастливой толпы, я остро ощущаю свое одиночество, свою никчемность. ты не спросишь, а я расскажу. человек, которому было подарено мое сердце сыграл со мной. ранил, долго ранил и убил меня. но это и не страшно, ведь так? мне совсем не к лицу эта глупая влюбленная улыбка, она только и притягивает тех, кто хочет плюнуть в душу и растоптать меня. сколько нужно терпеть? я бегу от себя, бегу, боюсь замереть, боюсь засыпать ночью. и ответ мне, собственно, не нужен, я просто хочу рассказать кому-то, что внутри есть еще что-то живое, что надеется на новую жизнь глупо, но верю, что это егор крид, хах. спасибо тебе. ты всегда рядом, даже если ты в другом городе. твое тепло навсегда со мной. спасибо, что я могу отправить это сообщение. даже если ты прочтешь и кинешь меня в чс — это будет тепло, которое я получу от тебя. это сообщение писалось так легко, лина впервые могла так четко описать то, что гнило у нее внутри. слова лились, превращались в большой текст и тревога, душащая девчушку с того момента, как она легла в свою кровать, отступала. ей был нужен слушатель и, кто знает, вдруг она найдет его. отправить оказалось сложнее. палец замер над кнопкой-стрелочкой, не решаясь коснуться экрана. до боли прикусывает губу, еще раз пробегаясь по сообщению глазами. отправлено.