Bugging Out (Жучиный переполох)

— Должен сказать, я совершенно ошеломлён. За все годы моей практики как нелицензированного медика я никогда не видел ничего подобного. Даже представить не могу, что вы двое натворили, чтобы вызвать такое, — заявил Хатин, на его лице было больше эмоций, чем ты когда-либо у него видел, пока он смотрел с полным изумлением. — Правда ли нужно было упоминать про «нелицензированного»? Теперь я думаю, что обратился не к тому специалисту, — сказал ты, нервно потирая руки. На мгновение оторвав взгляд от Апокриты, Хатин бросил на тебя лёгкий раздражённый взгляд. — Хочу заметить, что нелицензированные врачи — это те, кто берётся за самые странные случаи, с которыми зарегистрированные доктора не могут или не хотят иметь дело. Дайте мне обычного пациента, каких видят эти аристократические врачи в Кантерлоте, и я вылечу его вполовину быстрее и лучше. А дайте им моего пациента — они будут счастливы, если смогут хотя бы обеспечить лёгкую смерть, — быстро заявил он, и его бровь дёрнулась от раздражения. — Где была вся эта докторская гордость, когда ты смотрел на меня и гадал, как я функционирую без экзоскелета? — спросил ты, обнаружив, что этот социально неловкий чейнджлинг чувствительнее, чем ты думал. — Вини гормоны в воздухе. Между королевой Кризалис и теперь Апокритой выделяются феромоны, которые оказывают на чейнджлингов воздействие, какого мы никогда не видели. Та оргия, что ты устроил, — достаточное доказательство. Ты знаешь, сколько пациентов мне пришлось лечить от обезвоживания после этого? Не то чтобы я злился. Скорее, мне любопытно. Ты должен связаться со мной, когда в следующий раз соберёшься заниматься секс… — начал Хатин, его мысли о влиянии, которое ты оказал на коне-жуков, практически отражались на его лице. — Эй, придурки, не могли бы вы обсудить чёртово эго Анона позже и сначала помочь мне? — прошипела Апокрита, возвращая ваше внимание к ней. Вы оба уставились на Ап, прижавшуюся к углу комнаты, где стены встречались с потолком. Она была приклеена к нему из-за бледного, переливающегося кокона, который сиял всеми цветами радуги при свете, уже покрывшего её ноги и торс, оставив открытой лишь голову, что позволяло видеть, как её экзоскелет постепенно меняет цвет с чёрного на серый, а свет в её фиолетовых глазах, кажется, мерцает. Когда ты проснулся, она уже была в таком состоянии, хотя торс был ещё частично свободен. Когда ты вернулся с Хатином, она извергала какую-то безумную рвоту всех цветов радуги, которая, казалось, сама формировалась, затвердевая в кокон, покрывающий её тело. — Прости, просто… я думаю, ты умираешь, это реально паршиво, — признался ты. Она выглядела так, будто увядает. Что, если это её собственные органы выходят наружу? Это что, венерическое заболевание? Ты был уверен, что чист, но, может, принёс что-то из своего мира, о чём не знал… или Кризалис заразила тебя чем-то. Ох, эта стерва! Если она подцепила тебе конский герпес, ты будешь в ярости. — Она не умирает, — поправил Хатин, подходя к стене и взбираясь по ней, несмотря на отсутствие крыла. Рассматривая кокон и даже слегка постучав по нему копытом, Хатин продолжил: — Она просто готовится к метаморфозе. — Херня! Я уже прошла метаморфозу! — выплюнула Ап, её раздвоенный язык яростно извивался. Ты заметил, что она стала гораздо чаще ругаться, возможно, дело в гормонах. — Да, чтобы стать из личинки взрослой. Но это признаки того, что ты становишься королевой, — заявил Хатин, ничуть не смущённый её резкими словами. — Погоди, она станет королевой? Я не знал, что у чейнджлингов может быть больше одной королевы… хотя, я вообще ничего о чейнджлингах не знаю, — задумался ты, пытаясь понять, как это работает. Вздохнув и закатив глаза, что, похоже, далось ей с трудом в её состоянии, Ап сказала: — Не может. Физически — да, это возможно, но… мы не тот вид, который может поддерживать двух правителей. Кризалис, может, и не против сделать тебя своим королём, но это скорее почётный титул. Самцы не способны подняться на следующую ступень, как самки. — Согласен, это совершенно неслыханно. Это подняло бы вопросы о том, как нам производить массовые рои новых личинок. Ты был бы, по сути, украшением королевы Кризалис, — согласился Хатин, высунув язык, чтобы, похоже, попробовать кокон на вкус, причмокнув с одобрением. — Что до идеи двух королев, это… пробовали раньше, но не работает. Одна всегда хочет больше, чем имеет, больше, чем может поделиться. Это всегда приводило к довольно жестокой и кровавой дуэли, где одна побеждает, часто поедая сердце проигравшей. Это не обязательно заканчивается так, но зато красиво и символично, — пояснила Ап, выглядя менее впечатлённой, чем ты ожидал. — Но… тем не менее, ты можешь стать королевой. Тогда ты сможешь свергнуть Кризалис как правительницу улья, сразившись с ней насмерть или, возможно, в каком-нибудь секс-марафоне, доказав, что ты новая главная жучиха. Тогда ты поведёшь улей в новую эру процветания, вероятно, начав серию набегов на мелкие поселения пони, пока не захватишь их полностью, а затем заманишь принцесс на фестиваль, где устроишь засаду, используя численное преимущество, чтобы захватить их и заменить, сделав Кантерлот и остальную Эквестрию лёгкой добычей, — разразился ты тирадой, раскрывая глубины своей коварной, зловещей натуры, от чего Хатин и Апокрита обменялись взглядами. — Анон, напомни мне сделать тебя моим советником, если это удастся. Улей знает, мне понадобится твой ужасающий разум, — попросила Апокрита. — Что значит «если удастся»? Ты точно станешь королевой, а потом сразишься с Кризалис, — спросил ты, игнорируя её оскорбительный комплимент или комплиментарное оскорбление. — Метаморфоза… занимает время. Это не как превращение, когда мы можем легко и по желанию менять свои тела. Претендентка на королеву окутывает себя коконом любви, пропитывая ею всё тело, питая каждую клетку, чтобы раскрыть истинный потенциал чейнджлинга. Более того, с её специфическими особенностями я не уверен, как это может на неё повлиять, — объяснил Хатин, спрыгнув со стены, чтобы посмотреть на тебя, пока описывал процесс. — Какие особенности? — Её кокон отличается от того, что описано в исторических книгах о прошлых королевах. Большинство создавали чисто чёрный кокон и выходили совершенно здоровыми. У самой королевы Кризалис, как известно, был уникальный зелёный, и, как ожидалось, она стала самой могущественной королевой, — указал Хатин. — Более того, я не первая потенциальная королева, возникшая при ней, — призналась Апокрита, глядя вниз, насколько позволял её кокон, усталая от своего состояния и собственных мыслей. — В прошлом две претендентки вошли в свои коконы и даже предусмотрительно сбежали и спрятались, но Кризалис выследила их и убила, не дав им выйти. Третья действительно вышла, но Кризалис легко её одолела. Я была ещё личинкой, когда это произошло, и факт в том, что с тех пор она стала только сильнее. — Ну… чёрт. И ты… ты прилипла к моему потолку. В моей тюремной комнате… — осознал ты, оглядывая её. — Именно. Стражи найдут меня, доложат ей, и она вырвет меня, прежде чем я закон… Аааргх! — начала соглашаться Апокрита, но её прервал новый выброс переливающейся радужной рвоты, которая магически сформировалась вокруг её головы, не закрывая лицо полностью. — Чёрт возьми, Анон! Это, блять, больно! И виноват в этом ты! — выругалась она, бросив усталый, но яростный взгляд. — Я не думал, что услышу такое, пока кто-то не родит от меня ребёнка… хотя, я кончил внутрь… о боже, ты беременна? Могу я сделать чейнджлингов беременными? Я кончил и в Кризалис тоже! — закричал ты, осознав, что можешь стать отцом целого поколения уродливых жуков. — Может быть. Чейнджлинги в целом могут забеременеть от любого вида, который умеют имитировать… то есть практически от всего. Но с тобой я всё ещё не уверен, — сказал Хатин, пожав плечами, размышляя. — Интересно, как это повлияет на потомство. Надо спросить у королевы Кризалис, не собирается ли она отложить новую кладку. — Придурки, сосредоточьтесь на мне и моих проблемах! — прорычала Апокрита, гормоны явно били по ней сильнее, пока она гневно смотрела на вас. — Кризалис съест меня и искупается в моих метаморфических жидкостях, когда найдёт! Исправьте это! — скомандовала она, прежде чем извергнуть ещё больше коконовой жидкости, уменьшая оставшееся окно её головы. — Это не исправить. Если мы попытаемся остановить метаморфоз, это убьёт тебя, твоё тело будет жаждать концентрированной любви, которая ему нужна. Единственный способ «исправить» — ускорить процесс, добавляя больше любви в кокон, но это практически невозможно и крайне не проверено… не то чтобы я был готов исследовать такое, — сообщил Хатин, задумчиво поглаживая подбородок, размышляя, как это можно сделать. Словно лампочка зажглась в твоей голове, ты широко ухмыльнулся, показав Ап большой палец. — Я всё решил, Ап. Мой член, теперь заслуживший титул Королевотворец, втянул тебя в это, он же тебя и вытащит, — заверил ты её. — Нет, Анон, мне больше ничего не нужно от твоего члена, — заявила Ап, покачивая тем, что осталось от её головы. — Серьёзно, я справлюсь. Тебе нужно больше любви, так что каждый день, пока ты там, я буду мастурбировать и натирать твой кокон моей любовной субстанцией. Это точно поможет… кстати, что думаешь о «любовной субстанции» для моего семени? Звучит странно, но думаю сойдёт, — сказал ты, идея казалась тебе железной. — Анон, клянусь, если ты намажешь свой чёртов спермотозоид на мой кокон, я сломаю тебе член, когда выйду, — пригрозила Ап, пытаясь рычать, но в её усталом состоянии это было сложно. — Думай об этом как о креме, втираемом в твой экзоскелет для гладкого панциря. Будет сложно забраться туда, но если у меня будет особенно мощный оргазм, я справлюсь. Это будет трудом любви, что сделает его ещё эффективнее, — продолжал ты, игнорируя её угрозы. — Не смей… Аааргх — попыталась она возразить, но извергла ещё больше разноцветной рвоты, теперь скрывшей её глаза, оставив только рот. — Рад, что ты согласна. И не волнуйся, мы спрячем тебя. Никого сюда не пустим, я заставлю Хатина превратиться в тебя, чтобы скрыть твоё отсутствие, и, наверное, ещё потрахаюсь с Кризалис, чтобы у неё не было времени задавать вопросы, — снова заверил ты, похлопав Хатина по голове, втягивая его в план. — Я бы отказался, но мне любопытно, что может дать этот вызванный человеческой любовью метаморфоз. Хотя, не будет ли она против того, что ты продолжаешь заниматься сексом с королевой Кризалис? — спросил Хатин. — Я ещё здесь, не говорите, будто меня уже нет, — пробурчала Апокрита, теперь виднелась только её хмурая гримаса. — И должна сказать… план неплох. Мне плевать, если он трахается с ней, я знала, на что иду, когда влю… позволила ему заняться со мной сексом. Чёрт, я знала о его приказе заниматься с ней, когда он захочет, он тот ещё придурок. Но мы, питающиеся любовью, кто мы такие, чтобы судить? Я всё ещё уверена, что он — версия чейнджлинга из своего мира. — Разрешение встречаться с другими женщинами? Кажется, я правда тебя люблю, — притворно вздохнул ты, приложив руку ко лбу, словно тебе стало дурно. — Знаешь что, твой рот ещё свободен, как насчёт быстрого минета напоследок? — предложил ты, осматривая стены в поисках подходящих выступов для подъёма. — Будь серьёзнее хоть на минуту, — простонала Апокрита. — Моя жизнь в твоих руках, так что… пожалуйста, Анон, не заставь меня об этом пожалеть. Не заставь меня жалеть о тебе, пожалуйста. Вздохнув, ты отдал ей салют, которого она не увидит, и сказал: — Ап… я колоссальный неудачник. С тех пор как я здесь, я только всё портил, от того, что сделал переговоры о своём освобождении невозможными, до того, что не переспал с Кризалис раньше, признаю. Но вот сделать так, чтобы ты была в безопасности… я поставлю на это свою жизнь. Ап улыбнулась и сказала: — Спасибо, Анон, несмотря на моё здравомыслие, я тебе верю. Я… я люб… Агаарх! К сожалению, прежде чем Апокрита успела закончить, она извергла ещё больше коконовой жидкости, полностью отгородившись от комнаты. — Чёрт, вот это убийца настроения, — проворчал ты, скрестив руки, глядя на бледный кокон, который портил декор твоей комнаты. — Хоть я и не романтик, даже я согласен, — заявил Хатин, окутывая себя магией и превращаясь в идеальную копию Ап до того, как она извергла кокон. — А теперь пойдём обманывать остальной улей, ты… идиот, — сказал Хатин голосом, идеально копирующим Ап. — Я уже скучаю по Ап, — заныл ты, хмурясь на эту поддельную Апокриту. — Привыкай. Даже когда она выйдет, она может не остаться прежней. Метаморфоз — это не только физическое изменение, но и ментальное, и эмоциональное, — заявил Ап-Хатин, сохраняя свой обычный равнодушный тон, но в знакомом голосе Ап. Проворчав, ты покачал головой. — Не мог упомянуть это, пока она не стала украшением стены? — Какой в этом толк? Мы не можем это остановить. Можем только надеяться, что она будет доброжелательно вспоминать нас, когда выйдет… и победит Кризалис. Тебя, может, и пощадят, но меня выпотрошат и скормят личинкам за помощь вам, если она проиграет или нас поймают, — парировал он, закатив глаза, прежде чем забраться по стене, ещё раз осматривая кокон. — Удивительно, что исследование её метаморфозы так важно для тебя, что ты готов рисковать жизнью, — заметил ты, наблюдая, как он спустился к твоей кровати, взял простыню и вернулся к кокону. — Это, безусловно, увлекательное открытие, но, полагаю, это просто плата за то, что я не щажу себя ради друзей, — ответил он, удивив тебя этим заявлением, даже когда он начал извергать клейкую субстанцию на простыню, чтобы прикрепить её к стенам и потолку, скрывая кокон. Заметив твоё молчание, он с любопытством посмотрел на тебя. — Это же то, что делают друзья, верно? Рискуют жизнью друг за друга? — спросил он, явно не уверенный в своём суждении. Ты хмыкнул, не ожидая, что жуткий нелицензированный доктор-жук считает тебя другом, да ещё и готов рисковать ради тебя жизнью. — Только настоящие друзья… эй, должен спросить… это гейство, если я займусь с тобой сексом, пока ты в теле Ап? — Нет, но мы не настолько хорошие друзья, чтобы это делать, — ответил он, спрыгнув и направившись к двери. — Ты готов рисковать жизнью ради нас, но не поебаться со мной? Это ненормально, — заныл ты, следуя за ним, всё ещё не уверенный, стоит ли тебе так сильно его хотеть прямо сейчас. — Если мы облажаемся, меня просто убьют, и на этом всё. Если я займусь с тобой сексом, мне придётся жить с этим ужасом до конца дней, — объяснил он, ожидая, пока ты откроешь дверь, чтобы закончить разговор. — Чёрт, это жёстко… да, думаю, мы и правда хорошие друзья. В конце концов, мы оба полные придурки.