Невидимый/El Invisible

— Рюдзаки…Рюдзаки, проснись. — Эл открыл глаза, пытаясь сфокусироваться зрением хоть на чём-нибудь.  Он почувствовал, что его шея ужасно затекла. Щекой он опирался на чьё-то тёплое плечо.  — Би…— Эл слегка улыбнулся, приходя в себя. — Молодые люди, мне очень жаль, но мой рабочий день окончен. Покиньте пожалуйста вагон. — Японская быстрая речь ударила по ушам Эла. Он поднял голову и увидел перед собой худого высокого мужчину в синей форме и белых перчатках. «Точно», — вспомнил детектив, — «Ягами».  Эл тут же в панике повернул голову в сторону соседнего сидения. Это движение вышло настолько резким, что у него свело нерв, и от плеча до самого глаза словно прошёл болезненный разряд тока.  Лайт, сам недавно  разлепив глаза, не успел сообразить, что случилось и схватил Эла за плечи.  — Рюдзаки, что с тобой?! — Первой пугающей мыслью подростка был Кира. — Не кричи, Лайт-кун. Неудачно повернул голову. Какая это станция? — Эл обратился к работнику метро.  — Комагомэ, господин. —Рюдзаки, мы с тобой проехали нашу остановку. Придётся ехать на такси. — Лайт наконец пришел в себя и его речь, снова стала собранной. — Прошу извинить нас, у меня была операция и я уснул под остаточным действием анестетика, — Пояснил Лайт мужчине, вынужденному будить их, — А мой…друг…он… — Я пьян. Денёк выдался сложный. — закончил за ним Эл, как обычно, не в силах вынести попыток Лайта производить на всех хорошее впечатление. Он ужасно хотел добавить «А ещё он Кира, а я пустоголовый детектив L, который вместо того, чтобы следить за убийцей, уснул на его на плече в метро. Ну знаете, типичная реакция организма на чувство абсолютной безопасности рядом с кем-то, очевидно, не правда ли?». Но лишь коротко продолжил, переведя взгляд на Лайта, — Похоже, что ты прав, Лайт. Идём. Всего доброго, господин…— Эл прочитал фамилию мужчины на бейджике, — господин Мамори. Не стоит писать имя прямо у себя на груди…— Работник искоса взглянул на Эла, — Не слушайте меня…пьяный бред. До свидания. Они оказались в прохладной ночной тишине на пустой платформе. Эл глубоко вдохнул сырой воздух, а Лайт наоборот поёжился. На них обоих не было никакой верхней одежды.  — Рюдзаки, обязательно было говорить такое? Я видел, что ты можешь вести себя адекватно в обществе, ты не оправдаешься своей выдуманной асоциальностью. Сначала говоришь о безопасности, а потом сам привлекаешь к нам внимание, наверняка ты ещё и опять храпел как тогда, и… Лайт продолжал и продолжал торопливо говорить, а Эл только смотрел на его лицо, на то, как возмущённо изгибаются брови, на волосы, растрепавшиеся от ветра и сна. Эл думал о том, что Лайта и правда это заботило. Он вечно отчитывал взрослого детектива как школьника, который не умеет себя вести.  И это, чёрт побери, нравилось ему.  Эл не мог понять как могут одни и те же действия вызывать диаметрально-противоположные эмоции, когда они совершаются разными людьми: когда Ватари или Роджер читали ему нотации, ему хотелось лишиться слуха, но замечания Лайта странным образом поднимали ему настроение. «Всё дело в том,» - подумал Эл, «что у них была власть надо мной. Если мне сказано сделать или не делать чего-то, я был обязан подчиниться. Логично, что мне это не нравилось». «А разве сейчас у этого мальчишки нет власти над тобой, идиот?» — Эл вдруг услышал у себя в голове скользкий шёпот Бёздея, — «Разница лишь в том, что теперь тебе хочется подчиняться. Ты чувствуешь, что позволил ему находиться рядом с тобой, ведь ты так неординарен…так интересен…Многие хотели так же заглядывать тебе в рот, быть с тобой…быть тобой, Эл. Ты сдался, и в обмен на чувство принятия, закрыл глаза на его убийства. Ведь какое тебе дело до других, верно? Одним преступником больше, одним меньше…Рэй, Мисора, какой-то неудачник Укита – чего все они стоят, когда тебе больше не скучно, правда?» — Замолчи.  — Рю…дзаки. — Лайт опешил, будучи так грубо прерванным. — Да пошёл ты. — он сделал несколько шагов в сторону от детектива и отвернулся. Эл понял, что сказал это вслух. «Боже, я уже говорю со своей галлюцинацией.» — Лайт, подожди, я хотел сказать…что я слышал какой-то странный звук только что. — Соврал он.  Лайт обернулся и приподнял бровь. Они прислушались, и действительно -  где-то неподалёку играла музыка. — Всего лишь вечеринка в каком-то баре. — Коротко отозвался Лайт. — Нужно выйти на дорогу и поймать машину.  Эл устало побрёл за Лайтом, но всего одна минута тишины без нытья и упрёков показались ему пыткой, и он первым прервал молчание: — Лайт-кун опять был так груб.  Лайт устало вздохнул.  — Ты привык говорить со мной в приказном тоне, Рюдзаки. Я не получаю за это деньги как Ватари, и не обладаю такой же выдержкой как мой отец. Можешь снова выбить мне зуб, пока он не так крепко держится, если это сделает тебе легче. Ты, очевидно, привык решать проблемы таким образом.  Эл совершенно не ожидал настолько серьезного ответа. Лайт, конечно же, и понятия не имел о том, какими способами Эл иногда решал проблемы, а мысль о том, что возможно это ещё впереди больно уколола детектива.  Они прошли около пятиста метров, и обнаружили источник звука, донёсшегося до них на станции – у дороги сидел пожилой мужчина и играл на гитаре. Эл потянутся в карман за бумажником, приняв его за бродягу, но приглядевшись увидел позади него вывеску «Аренда музыкальных инструментов». Видимо, он тоже  решил сегодня вернуться домой позже. Они пошли дальше по пустой дороге, как вдруг Лайт слегка сбавил темп и посмотрел на Эла. — Би, это твоя девушка?  Эл остолбенел. — О чём ты?  — Когда я тебя потряс в поезде, ты сказал «Би». И ещё улыбнулся…— Лайт помнил, что утром детектив уже раскрыл ему пару карт о себе, — И я подумал, что раз ты назвал это имя как только проснулся, возможно, ты привык видеть кого-то рядом в этот момент… О, как ты прав здесь, Лайт. Но не то, чтобы я теперь хотел вспоминать это с улыбкой. —…Я имею в виду…Наверное вы долго не виделись из-за расследования. — Лайт снова украдкой посмотрел на детектива, и тут же отвернулся. — С чего ты решил, что это имя, ещё и женское? Я не помню, что именно я сказал, но вероятнее всего это просто был какой-то бессмысленный звук на другом языке.  — А почему ты опять не ответил, что мне не положено этого знать? Потому что для тебя это уже ничего не изменит. —  А почему ты хотел об этом знать? — Эл ответил вопросом на вопрос. — Просто так. — Лайт снова слегка поднял подбородок, пытаясь придать себе уверенный вид. — Хотел тебя поддержать, в конце концов я ведь тоже не вижусь со своей девушкой по этой причине.   Эл улыбнулся против воли, но Лайт не мог видеть его улыбки под медицинской маской.     Кого ты хочешь заставить поверить в эту ложь? Они оказались рядом с  каким-то увеселительным заведением. Внушительного вида охранник в чёрном пиджаке и клубы дыма, выходящие из маленьких окошек у самой земли намекали на то, что оно было рассчитано на взрослую аудиторию. В этот же самый момент спереди показался жёлтый автомобиль с шашечками. Эл вытянул руку, привлекая внимание водителя, как вдруг Лайт позвал его. — Рюдзаки! Я ужасно голоден. Сколько часов прошло после операции? — Лайт произнес всё на одном дыхании.   Я тоже не хочу возвращаться в штаб, Лайт…Но я обязан. — Ну…Разбудим Ватари, он приготовит тебе ужин. — Эл и сам понимал, что применяет запретный приём. Разумеется,  Лайт никогда не позволит такому случиться, как бы сильно ему не хотелось есть.  — Тогда может сначала быстро поедим, и потом уже поедем?  Он сам это предложил. Я ничего не говорил. — Хорошо, Лайт-кун, хотя нам уже стоит поторопиться.  Эл направился в сторону охранника, и Лайт тут же дёрнул его:  — Погоди, ты хочешь пойти сюда? Рюдзаки, ты понимаешь, что это не кафе?  — Ну еда-то там точно есть. — Элу, в отличие от Лайта, доводилось бывать в подобных местах, и он был в этом почти уверен, — Или ты предлагаешь нам сейчас поискать что-то более подходящее? Лайт потупил взгляд, и ничего не ответил. Ему было некомфортно из-за внезапного непонятного порыва остановить Рюдзаки, подзывающего таксиста. Хотя недавно он и оговорился, назвав штаб домом, но сейчас ему почему-то хотелось ещё хотя бы ненадолго продлить сегодняшний день вне этого места. Где-то, где не было Киры, отца, Ватари, Мацуды…Не при ком из них Лайт не смог бы подпевать радио, мчась на полной скорости.  — У нас приличное заведение, приятель. Извращенцы в цепях и масках в двух кварталах отсюда. — Охранник выставил перед собой ладонь. — Хорошего вечера.  Эл несколько секунд раздумывал между тем, чтобы сломать ему руку и снять цепь, но пришел к выводу, что и в том и другом случае поступит непрофессионально уже непозволительный по счету раз. Он вздохнул, и решил пойти по простому пути.  — Не спешите, пожалуйста. — Эл приблизился к бритоголовому мужчине и аккуратно вложил ему в ладонь несколько купюр. Он не знал наверняка много это или мало, но судя по выражению лица мужчины, попал в цель. — Добро пожаловать. — Охранник открыл им дверь и даже придержал. Они оказались на верхней ступени лестницы, и по мере того, как они спускались, музыка становилась всё громче, а запах сигарет крепче. Зал тонул в полумраке, мужчины за столиками были одеты дорого и элегантно, несмотря на то, что находились в разной степени опьянения. Так же в глаза бросались очаровательные работницы клуба, уже сопровождающие взглядом новоприбывших гостей.  Лайт наблюдал как Рюдзаки спокойно проходит сквозь толпу к бару и что-то говорит вплотную придвинувшейся к нему девушке-хостес. «Какой образ жизни на самом деле ведёт этот странный детектив?» Эл обернулся к нему и тряхнул головой в сторону столика в самом углу. Лайт увидел своё отражение в зеркале над барной стойкой и вспомнил о собственной неотразимости. Несмотря на то, что на нем была маска, он знал, что его улыбка снова идеальна, и это придало ему уверенности.  Они сели друг напротив друга за низкий столик, и Эл протянул Лайту меню. Парню показалась знакомой эта сцена –  в его сне Рюдзаки так же дал ему карточки, где говорилось о том, что руки Богов Смерти красные прямо перед тем как он начал превращаться в живого мертвеца. Прямо перед тем как… — Добрый вечер, молодые люди. — Перед ними возникла эффектная молодая девушка с длинными волосами, чей наряд был скорее формальностью. Лайт отметил, что юбка Мисы показалась бы скромной на этом фоне. — Уже выбрали что-нибудь из угощений? Или же у вас есть какие-то иные пожелания?  — Какие, например? — Эл уставился на неё, в ожидании.  Лайт слегка усмехнулся. «Я же говорил, что сюда приходят не поесть, Рюдзаки» - подумал он.   Девушка склонилась к Элу, и что-то прошептала ему на ухо. Вопреки ожиданиям Лайта увидеть его замешательство, детектив приспустил маску, и тоже приблизился к её щеке, отвечая. Глаза Лайта расширились. Вся эта картина была очень нереалистичной — несуразный Рюдзаки уверенно говорит с привлекательной девушкой в такой…неформальной манере. — У нас есть особый десерт, который наверняка придется вам по вкусу. — Мягкий голос и сладкий запах парфюма заглушили музыку вокруг Эла. Он потянулся в карман, другой рукой убирая маску с лица. — Я люблю десерты. И очень хотел бы клубничный чизкейк. Его нет в меню, поэтому можете просто заказать в доставке. — Он выудил из кармана в два раза больше купюр, чем дал охраннику и аккуратно свернув их между двумя пальцами, протянул девушке. — Будьте аккуратнее с незнакомцами. — Девушка округлила глаза. Эл надел на лицо маску и посмотрел на Лайта. — Лайт-кун, что ты выбрал?  — Я…— Лайт вернул себе надменное выражение лица. — Эдомаме и умэсю, пожалуйста. И для моего друга стаканчик. — Он бросил на официантку быстрый взгляд, закрыл меню и протянул ей.  Девушка с натянутой улыбкой кивнула им и исчезла в тумане сигаретного дыма. — Лайт-кун сначала отчитывает меня за то, что я сую пальцы в рот, а потом собирается пить алкоголь после анестезии. Пересадка печени не входила в бюджет этого расследования. Разумеется, Лайт не собирался ничего пить. Он просто хотел выглядеть более презентабельно в собственных глазах. —  Я устал и совсем забыл об этом. Можешь позвать её и отменить мой заказ. — Лайт безразлично отвернулся. — Незачем.  — Эл вдруг глубоко задумался. Ему пришло на ум воспоминание о том, как они с Бейондом уехали в Катар на два дня по делу о торговле людьми, где первым вечером не отказали себе в удовольствии пойти в заведение для иностранцев. Бёздей очевидно был против, но Элу тогда было невдомек, насколько ревностно он относится к их дружбе. Тогда ему казалось, что он просто нервничает в окружении людей, ведь особенно острыми взглядами он одаривал танцовщиц в разноцветных лифах и вуалях, украшенных бисером. Эл впервые видел танец живота и его зачаровала музыка, словно погружающая в транс. Весь день они провели в совершенно незнакомой ранее Элу обстановке - одежда местных, их речь, привычки, запахи специй на улицах: всё это было чем-то, о чем он никогда даже не читал, и сейчас с живым любопытством пропускал через себя новый опыт. Их в первый раз отпустили в поезду вдвоем. Но его восторг резко был прерван недвусмысленным касанием одной из девушек. Танцующая красавица невесомо провела ладонью по бедру Эла, обратив на себя внимание. Её лицо было почти скрыто сверкающим украшением, прикрепленным ко лбу и спускающимся вниз по переносице. Одним взглядом больших глаз она указала ему куда-то в сторону и, не прекращая танца, направилась туда сама, покинув комнату.  — Эй, ты куда? — Бейонд обеспокоенно поднял спину на мягком диване и схватил Эла за запястье.  — У меня кружится голова от дыма. — Соврал он. — Я сейчас приду.  Бёздей вне себя от невозможности остановить его, продолжал поглощать глазами выходящего вслед за танцовщицей Эла. Для него разом  исчезла вся музыка, а веселье сменилось гневом. Эл вошел в единственную дверь перед ним и закрыл её за собой. Девушка была внутри, и стояла прямо перед ним. Она улыбнулась и медленно поддела пальцем лямку от своего костюма. Ошеломлённый парень подскочил к ней и схватил её руку. — Не надо.  — Элу стало тошно. Он понимал как омерзительно ей вот так улыбаться незнакомцу. Подпускать его к себе…  Растерявшаяся девушка продолжала  смотреть на него. У Эла перед глазами пронеслись сотни фотографий с мест преступлений – растерзанные женские тела, их лица, искажённые последней гримасой боли в осознании своей предстоящей страшной смерти. Он ощутил подступающую ярость и неосознанно сильнее сжал тонкую руку. Девушка, испугавшись его резко покрасневших глаз,  в страхе отпрянула. — Сколько тебе лет? — Эл впился в неё глазами. — Извините, прошу.  Я думала, что вы иностранцы и …Я сейчас же уйду, забудь, что ты видел! — Тебе есть восемнадцать? — Не унимался он.  — Да! Мне двадцать… — Её большие карие глаза заблестели от слёз.  — Ложь. — Элу самому вечно было то восемнадцать, то двадцать. — Зачем ты это делаешь? Кто принуждает тебя?  — Я…Меня никто не принуждает, правда!— Она отошла назад, но там была лишь кровать, и, споткнувшись, девушка упала на неё. Эл подошел ближе. — Ты боишься назвать их имена? Часто здесь такое происходит? — Эл тут же перевел взгляд на кровать, и понял, что ответ очевиден.  — Послушайте, мне очень сильно нужны деньги. У меня…Пожалуйста, не поднимайте шум, я прошу вас…меня накажут, понимаете?  Эл знал, что его возможности играть в героя не безграничны. Он может сегодня сделать необдуманное действие поддавшись эмоциям, а завтра девушку найдут убитой. Этот бардель был не тем, что они искали, но точно так же занимался эксплуатацией людей. Эл не знал здешних законов хорошо, но ему было известно одно –  люди везде одинаково жестоки. Он вздохнул и сел на кровать рядом с ней. — Как тебя зовут? —  Аиша. — Я Джеймс. Давай поступим вот как. Мы немного посидим здесь с тобой и я дам деньги. И потом я уйду. — Эл не хотел привлекать внимание к ней. Он вернется завтра с арестом владельца. Да, это не дело, стоящее больше миллиона долларов, за которые он брался обычно. Но с подобного всё и начинается… — Аиша, ты и другие танцовщицы здесь, вы местные? — Да. — Всхлипывая ответила напуганная девушка. «Чёрт. Если бы они были мигрантками, их бы депортировали, и я бы мог проследить, что они просто уехали. Но в нынешней ситуации, их ждет уголовное наказание…Что же мне делать?  — Джеймс…— Девушка пыталась сформулировать на английском свои мысли, – Прошу тебя, не говори об этом ни с кем.  — У тебя есть семья? — Спросил Эл, судорожно грызя ноготь большого пальца. — Нет. Вернее…У меня нет родителей, есть только младший брат. Он инвалид. Я одна ухаживаю за ним, и если со мной что-то произойдет, то он останется один, поэтому я очень вас прошу…— Её голос дрожал. Она совсем не ожидала подобного исхода: на первый взгляд этот парень показался ей совсем мягким и безобидным, в отличие от другого… — Не переживай. — Он думал о том, что она ведь такая же сирота, как и они с Би, но её судьба сложилось куда печальнее.— Вы работаете посменно, да? — Эл хотел понять сколько девушек всего здесь находится. — Да, но какая… — Никакой. Забудь. Я уже ухожу. — Эл резко поднялся и подошел к двери. — Не бери в голову наш разговор, Аиша. Я уезжаю сегодня ночью. И я никому ничего не скажу. Скажи, сколько я тебе должен? Эл солгал ей, чтобы девушка не беспокоилась и не выглядела подозрительно в глазах других после их встречи. На самом же деле, он направился собирать данные обо всех работницах этого места, чтобы завтра сделать фальшивые документы и перевести их в Индию или куда-то ещё, арестовав владельцев клуба. Это не так уж и сложно.  Когда Эл открыл дверь, то столкнулся  лбом с Бейондом.  — Эл, а я всюду тебя искал… — Его улыбка была преисполнена нервозности и тревоги, — Что ты так долго делал здесь?  Эл огляделся, и увидел в стороне пару мужчин, раскуривающих кальян, глядя в их сторону. Он чуть повысил тон голоса: — Изучал местные достопримечательности. — Эл изобразил расслабленное выражение лица, борясь с приступом тошноты.  Глаза Бёздея налились бешеным гневом. — Ваш заказ, молодые люди. — Официантка поставила на стол белое блюдце с соевыми бобами для Лайта, и совершенно неуместно выглядящий здесь розовый чизкейк, украшенный клубникой, а так же бутылку сливового вина и два круглых стакана из тонкого стекла. Эл вернулся в реальность и встретился взглядом с Лайтом, обхватывающим тонкие тёмно-красные деревянные палочки. — Ты же разрешишь мне снять маску во время еды? — Лайт с сарказмом обратился к детективу. — Не спрашивай у меня разрешения, мы их надели не из-за моей прихоти. Если умеешь есть с закрытым ртом, то поступай так. — Эл сжал челюсть, всё ещё думая о той истории. — Я сегодня тебя чем-то обидел?  Убийством невинного человека? Ложью? Способностью заставить меня закрывать на это глаза?  — Нет, я задумался. — отстранено ответил Эл. — Поделишься? — Лайт опустил маску, обнажив острую линию гладкой челюсти. — Лайт-кун, как ты относишься к торговле людьми? — Эл в секунду изменил выражение лица с задумчивого на привычное заинтересованное, и подался вперед, проигнорировав глазурь на чизкейке, испачкавшую его грудь. Лайт кашлянул.  — Ты меня удивляешь, Рюдзаки. Если бы я получал деньги каждый раз, когда не могу предсказать, что ты выкинешь в следующую секунду, я был бы уже богаче тебя. Разумеется, я отношусь к этому резко негативно. Какого ещё ответа ты от меня ждал? Эл закусил ноготь, а его глаза всё сильнее горели искренним интересом.  — Давай гипотетически представим, что…Ты Кира… — У меня минус сто йен потому, что это было очень предсказуемо. — Лайт заговорил с набитым ртом, забыв о стеснении в вернувшейся привычной атмосфере подозрений и разговоров об убийствах.  — Я просто хочу обсудить это ещё и с тобой, себя я уже поставил на место Киры и обдумал ответ. Так вот… Предположим ты — Кира. И ты узнал о барделе, где женщины содержатся принудительно. Это преступление против них, как ты считаешь? — Само собой. — Лайту стало интересно к чему клонит детектив. — И что бы ты сделал, как Кира? Гипотетически. — Гипотетически, изображая Киру, я бы… Изображая Киру? В твоем восприятии ты изображаешь его, или он тебя?  —…Я бы наказал тех, кто заведует этим местом.  — Ты имеешь в виду убил бы? — поправил его Эл.  Лайту показалось или он слегка улыбнулся? Чокнутый. — Я думаю, Кира бы убил их, да. — Лайт опустил палочки на стол, не желая прерывать зрительный контакт первым. — Я тоже так думаю. Кира поступил бы привычным образом и пошел заниматься своими делами дальше. И вот, бедные девушки, пережив насилие и страдания, оказались в тюрьме. Печальная судьба. А на место двух-трёх убитых подонков пришли новые через пару лет. — Эл непринужденно подцепил клубнику мизинцем и жадно втянул в рот. Лайт вспомнил почему раньше Рюдзаки казался ему таким мерзким – его вечные размышления об аморальных поступках зачастую сочетались с громким пережевыванием пищи или звуком высасывания остатков коктейля через трубочку. Он будто смаковал все эти подробности, разжигая в себе аппетит. — В тюрьме? — переспросил Лайт. — Ага. Я забыл упомянуть, что в этой стране уголовная ответственность за проституцию. А в некоторых странах, кстати говоря, даже смертная казнь. Как ты думаешь, Кира об этом думал перед тем, как вершить своё правосудие? Ведь убийства были не только в Японии. Учитывал ли он особенности культуры и законодательства, вынося приговор?  Лайт почувствовал, как сердце забилось чаще. Он даже не задумывался об этом прежде, а ведь в душе отчасти считал действия Киры правильными. Но ведь не он один… и Мацуда, и Миса – многие люди соглашались с тем, что закон не всегда справедливо наказывает преступников. «Но…Это лишь поверхностные суждения» — отругал себя Лайт. «Мацуда, Миса, и подобные им мыслят поверхностно, и так же судят, пусть и не со злым умыслом. И если Кира мыслил бы так же…Это было бы фатально». — Видишь, ты задумался. — Вторгся в его мысли Рюдзаки. — Кира должен быть осведомлен обо всем, что происходит в мире, чтобы очищать его. Ты согласен? — Эл затаил дыхание, снова наклонившись в сторону Лайта. На его нижней губе была капелька красного джема, делающая его похожим на зверя, обгладывающего добычу. Лайт ощущал себя препарированным этим острым как скальпель взглядом. Но ведь он же не Кира. Тогда почему его ладони вспотели? — Ты прав, Рюдзаки. Но у любой системы есть погрешности. Большой механизм не действует избирательно. Так же работает и закон - человек может быть осуждён по ложному обвинению. И даже если мы уйдем от судебной системы, и поговорим, к примеру, о медицине  – из-за бюрократии люди теряют время и умирают в ожидании своих лекарств или органов. Так это работает - крупными мазками. — А как ты считаешь, Лайт, — Эл был неподвижен, но каждая пульсация вен на шее и реакция зрачков выдавала его нарастающее возбуждение, — Бог тоже работает «крупными мазками»? Слушает ли он, когда  люди молятся ему, рассказывают о своих желаниях и страхах, открывают души, или же просто берёт усредненный показатель? Ну знаешь, как какой-нибудь губернатор перед рождественскими праздниками – закрыл задачу, поставил галочку,  получил отпускные. —Я…— Лайт пытался продолжать мыслить трезво, но ему казалось, что ещё секунда, и зрачки детектива поглотят его, и он действительно услышит голос того у себя в мозгу. — Я об этом не думал. Почему ты вообще сравниваешь Киру с Богом? — Потому, что я уверен, что он сам именно так и считает. — Эл резко отодвинулся и как ни в чем не бывало взял ложечку и начал отламывать кусочек от своего десерта.  Лайту показалось, что он пережил спонтанный сеанс гипноза. Эл уже несколько недель не допытывался до него подобным странным образом, и Лайт по какой-то невообразимой случайности стал воспринимать его как нормального человека, а не детектива L, влияющего на решения первых лиц одим лишь механическим голосом в компьютере, поедая чизкейк по другую сторону микрофона.  «А ведь ему, как и Кире, не раз приходилось выносить приговоры живым людям…не гипотетически…» — Лайту стало немного страшно от осознания того, что он переодически забывал в какой позиции находится. Неважно  действительно ли он невиновен. Одно слово L – и Лайт будет обвинён в чем угодно. Рука парня сама потянулась к бутылке, и Эл, заметив это, придвинул свой стакан ближе. — Хочешь выпить за это? Я присоединюсь. — На этот раз Эл и правда улыбнулся. — Я хочу выпить потому, что ты уже заплатил за алкоголь. — Лайт неумело наполнил вином их стаканы. — Ты упомянул, что тоже обдумывал эту дилемму. К какому выводу пришел Кира в твоем лице? — Лайт испытал приятное чувство, назвав Эла Кирой. Он понял, почему детективу так нравилось постоянно это делать.  — Ни к какому. — Эл взял свой стакан, — Как у Киры, у меня недостаточно ресурсов для решения этой проблемы.  — Ресурсов?  — Именно так. За всё то время, что я наблюдал за Кирой, я сделал вывод, что у него есть только одна способность – к убийству. По крайней мере он не демонстрировал других. Да, этим способом можно решить много проблем: устранять конкурентов, поддерживать общество в страхе, но лишь убивая, нельзя ничего создать. Убийство не созидательно.   Лайт был согласен. Он уже раздумывал прежде о том, насколько многое мог позволить себе сам L, имея такой банальнейший ресурс как деньги. Тут он обходил Киру. Такой человек действительно, при желании, мог бы улучшить что-то — спонсировать образование, жертвовать больным и малоимущим, строить детские дома и больницы. Это был бы подход к уменьшению уровня преступности с другой стороны. Кира же боролся с последствиями.  — Ты сейчас превратишь это вино обратно в воду. — Эл опёрся щекой на ладонь, с улыбкой глядя на Лайта.  — Ч-что?  — Лайт поднял на него глаза.  — Ты уже несколько секунд просто смотришь в стакан. — Эл знал о чём именно задумался Лайт. Это была именно та мысль, которую он желал поселить в его голове всеми своими действиями.  Хотя это и было бессмысленно - за осознание преступления не отменяют смертную казнь.   Эл поджал губы и поднял свой стакан в воздух. Лайт коротко коснулся его своим и они одновременно выпили. — Рюдзаки, ты часто пьешь алкоголь? — Лайт решил перевести тему. — Нет. Я вообще не пью. — Эл поморщился, хотя вино было достаточно лёгким, и даже немного сладким.  — Я тоже. — Почему-то захотел уточнить Лайт. — А как давно ты бросил курить? —Уголки губ Лайта приподнялись. Он решил всё же озвучить недавнее наблюдение. Эл замер. Он ужасно не хотел улыбаться. Он должен быть напуган, зол на свою очевидность перед психопатом, который в любой момент мог его убить неизвестным способом. Но он в очередной раз ощущал азарт и какое-то щекочущее чувство в животе. Лайт такой предсказуемый, такой нелепый в своих попытках казаться старше и лучше, чем он есть, и которого так легко смутить или вывести из себя…тем не менее так холоден умом, внимателен к самым неуловимым деталям, анализируя их за доли секунд. Это делало его по-настоящему опасным. И Элу нравилось знать, что как бы очарователен не был Лайт, это было очарование ядовитого растения, готового в любой момент захлопнуть створки, чтобы переварить глупое насекомое, влекомое сладким запахом. Он Кира. И я хочу, чтобы он им был. Эта роль может принадлежать только ему. И он ответит за всё как Кира, а не как восемнадцатилетний сын Ягами.  Эл поставил пустой стакан и откинулся на спинку стула. — Я никогда не был курильщиком. Временное баловство. — Его ответная улыбка немного уняла напряжение Лайта. — Детектив L не так серьезен, как я его себе представлял. — Лайт слегка постукивал пальцем по стеклу, крутя стакан в руке. Он почувствовал что-то тёплое в груди, и его язык начал казаться тяжёлым, хотя и двигался куда быстрее, чем его мысли. Такого Лайт не мог допустить в обычной жизни, и потому никогда не пил. — О. Так ты меня представлял? — Эл тоже медленно стал попадать под влияние алкоголя.  Лайту показалось, что это вопрос с двойным подтекстом, первый из которых – очередной намёк на его причастность к Кире, а второй – нечто незнакомое, неуловимо заставляющее его лицо краснеть. Впрочем, возможно, ему только хотелось выдавать желаемое за действительное.  Желаемое?  — Ну, я думаю, многие задумывались о том, кто такой L… — Расплывчато ответил Лайт. — Ведь тебя никто никогда не видел.  — Кроме тебя. — Эл налил еще вина в оба стакана.  — Я польщён. — Лайт неосознанно протянул руку к напитку. Они снова выпили, и спустя минуту Лайта накрыло нестерпимое желание продолжить этот разговор.  — Я думал, что ты намного старше. Как мой отец, Ватари…или хотя бы как Мацуда. Эл знал, что они с Мацудой были практически ровестниками. Неужели он так молодо выглядит?  — Я представлял тебя в пиджаке, и по меньшей мере в обуви. — Лайт улыбнулся. — Я тебя разочаровал?  — Эл отпил из своего стакана, скрыв ответную улыбку.  — Я восхищаюсь тобой. Эл на секунду словно оказался в вакууме. Лайт вдруг осознал, что именно он только что выпалил, и у него перехватило дыхание. Как он мог сказать нечто подобное?   Улыбка Эла слегка померкла. — Не стоит. — Вздохнул он. Лайт испытывал стыд за то, что явно сказал что-то лишнее.  В этот момент музыка стала громче, и Лайт заметил, что Эл повернулся в сторону зала. Люди с расстегнутыми рубашками и расслабленно висящими на них галстуками предавались веселью, танцуя в компании громко смеющихся женщин в коротких платьях. «Которые считают вас полным недоразумением». — подумал про себя Эл. Он просидел так минуту или две, и заметил, что Лайт притих.  Тогда он слегка ударил его ногой под столом. — Эй! — Лайт нахмурился, и Эл закусил нижнюю губу, рассматривая маленькую морщинку, образовавшуюся между его бровями.  — Лайт-куну не идёт быть таким хмурым. — Может тогда не стоит пинать меня, Рюдзаки? — Вопреки собственным словам, Лайт снова улыбнулся. — Я хотел привлечь твоё внимание. Мне стало одиноко. — Эл уже сам не понимал серьезно ли он говорил или просто нёс чушь. Ему было стыдно это признавать, но он был пьян. — Как тебе могло быть одиноко, если мы сидим друг напротив друга? А ещё перед тобой пирожное размером с мою голову. Удивительно, что ты ещё не покончил с ним. Неужели оно невкусное? Эл как-то странно посмотрел на него. — О, да, Лайт. То, что я ещё с ним не покончил и правда удивительно. И дело как раз в том, что оно просто бесподобное. — Глаза Эла двигались от плеч Лайта к его скулам. Они всегда были такими симметричными? Симметрия всего лишь заставляет мозг видеть объект в лучшем свете. — Ты меня заинтересовал. Могу я попробовать немного? — Лайт был в ужасе от самого себя: сначала он пьет алкоголь, потом любезно шутит с Рюдзаки, который пытал его, а теперь хочет по собственному желанию съесть сахар. Сколько ещё ступеней ему осталось до окончательного грехопадения?  — Я не могу отказать тебе. — Эл подцепил крем чайной ложечкой и поднес под неё ладонь. Лайт подался вперёд и открыл рот. Если бы он при этом не закрыл глаза, то Эл ещё смог бы мыслить трезво, но он резко выдохнул, и слишком быстро наклонившись вперед, выронил содержимое ложки прямо на Лайтову рубашку.  Что я только что собирался сделать? — Рюдзаки, ты…— Лайт икнул,— Испачкал мою рубашку. — Он не выглядел раздосадованным. — Сначала ты лишаешь меня галстука, а теперь это. Тебе не нравится моя одежда? — Лайт опять вспомнил их утренний разговор во время игры. — Одно из двух, Лайт-кун, я же тебе говорил. — Эл не мог контролировать ни своё лицо, ни свои слова, ни свои мысли.  Музыка становилась всё громче. What I have and what I ache for  If I,  I get to know your name?  Well if I,  could trace your private number, baby — Мне до смерти нравится эта песня. — Неожиданно сказал Лайт. — Сегодня я понял, что меня тянет…к иностранной музыке. All I know is that to me You look like you're lots of fun Open up your lovin' arms I want some, want some — My gosh, this song is stupid as fuck…— Эл зарылся ладонями в свои волосы, пытаясь сопротивляться силе гравитации, тянущей его либо в горизонтальное положение, либо… — Я тебя не понимаю. — Лайт, поднялся, и ощутил нечто вроде удара кувалдой по голове. До этого момента он считал себя трезвее. Слова сами потекли из его рта, — Ты умеешь танцевать, Рюдзаки? Поднимайся! — Лайт в точности воспроизвел тон детектива, с которым тот утром принуждал его привысить скорость.  Будь Эл трезв, его бы удивило такое поведение Лайта Ягами, потому что оно всё сильнее отклонялось от составленного им портрета. Но сейчас он только и ждал повода, чтобы наконец начать вести себя «неподобающим образом», как выражался его дражайший опекун. Эл встал, и осознал, что ноги стали очень тяжелыми, как когда он проводил часы в одном и том же положении перед компьютером. Цепь, вновь возникшая перед ними, ударила по пустой бутылке, заставив её с шумом укатиться под стол. Эл и Лайт, которые не более чем сорока минутами ранее с осуждением смотрели на пьяный сброд, постепенно оказывались с ними по одну сторону дереализации. Лайт потянул за цепь и Эл чуть не полетел вперед, если бы не руки парня, подхватившие его. — Зачем ты это…сделал? — Эл сфокусировал взгляд на шнурках Лайта и вернул себе утраченное равновесие. — Око за око, детектив. Ты не так давно ударил меня от скуки. — От одиночества. — Исправил Эл. Лайт приподнял голову, к внезапно оказавшемуся высоким с выпрямленной спиной Рюдзаки, и произнёс:  — Это одно и то же.    Эл испытывал незначительную неловкость, сам не понимая от чего именно, «Хотя причин на это,  общем-то, предостаточно» - подумал он.  Лайт закрыл глаза и начал вытворять какие-то рваные непредсказуемые движения. Его тело совершенно не знало, что такое танец. Эл согнул руки в локтях и стал крутиться в разные стороны. Каждый раз, когда один из них открывал глаза, чтобы посмотреть на другого, он начинал смеяться, будто существовала какая-то шутка, контекст которой известен только им двоим. Когда Лайт иссяк, он сел на корточки, и Эл опустился следом, положив руку ему на плечо. — Ты в порядке? — Лицо детектива было непривычно покрасневшим. — Да. — Лайт широко улыбнулся, — Лучше не бывает. А ты? — Я тоже.  — Рюдзаки…я хочу уйти отсюда. — Я тоже. — Повторил Эл. Он не помнил заплатил ли, и на всякий случай оставил ещё денег на столе, прежде чем они вывалились на улицу, с трудом преодолев лестницу. Охранник посмотрел в их сторону с лёгкой усмешкой. Они отошли от клуба, и вернулись  на пустую дорогу. Лайту казалось, что в ушах до сих пор звучит музыка, и он тряхнул головой. — Не делай так. — Серьезно сказал Эл. — Иначе твой зуб может выпасть. Лайт снова рассмеялся. — Рюдзаки, это так не работает. Ты прямо как ребёнок.  — Я просто не хочу переплачивать. — Ты? Ты относишься к  деньгам, как к тем горам фантиков на нашей кровати. — Внутри фантиков хотя бы есть конфеты.  Лайт увидел как лицо детектива изменилось, приняв какое-то растерянное выражение. Он улыбался и смотрел в одну точку перед собой. «На нашей кровати, на нашей кровати, на нашей кровати» – отзывалось в голове Эла.  Вдалеке снова послышался одинокий звук гитары, и Лайт понял, что ему не показалось. Неужели тот мужчина до сих пор там, в такое время? На него же могут пожаловаться.  Эл тоже услышал его. Они, не сговариваясь, направились в ту сторону.