Невидимый/El Invisible

Когда они выехали на оживлённую автомагистраль, петляющую в нескольких метрах над городом, Лайт сильнее вцепился пальцами в руль. Он ощутил страх от того, что нужно было поддерживать высокую скорость на протяжении долгого времени, но одновременно с этим его сердце восторженно забилось. Это было похоже на американские горки, на которых его однажды вынудила покататься сестра. Лайт всегда сторонился подобных развлечений, и даже посещая парк аттракционов в старших классах с друзьями или редкими подругами, отдавал предпочтение колесу обозрения и тиру. Выигрывать приз всегда приятно — даже если он абсолютно бесполезный. Лайт вёл немного дёргано, особенно когда нужно было кого-то обогнать — он тут же резко сбавлял скорость. Рюдзаки снова потянул свои длинные пальцы к приборной панели и резко увеличил громкость музыки. Заиграла «Song 2» группы Blur. Лайт попытался возразить, но не успел, поражённо наблюдая за действиями детектива. Тот отстегнулся и, перебрался прямо через Лайта, попутно надавив ему на колено острым локтем, чтобы нажать кнопку с водительской стороны, открывающую все окна в салоне. — Wooooooo-hoo! — Рюдзаки закричал в такт песне, вернувшись на своё сиденье. Если бы руки Лайта были свободны, он точно ущипнул бы себя, чтобы убедиться, что это не сон. Со всех сторон в салон ворвались потоки ветра, испортившие причёску парня в считаные секунды. I got my head checked By a jumbo jet It wasn't easy But nothing is, no Лайт вынужден был поддерживать внимание на дороге, но его взгляд то и дело убегал в зеркало заднего вида, где отражалось как никогда живое лицо Рюдзаки, губы которого двигались и повторяли слова солиста. — Woo-hoo! And I'm pins and I'm needles! Давай, Ягами, переключайся на следующую передачу! Wooooo-hoo! — голос Эла стал низким, а артикуляция неожиданно выразительной. I got my head done When I was young It's not my problem It's not my problem When I feel heavy metal! — Рюдзаки, это небезопасно! Пристегнись обратно! — Лайту пришлось повысить голос. Но Эл не просто проигнорировал его — он снова прибавил громкость. — Ягами, я не слышу, что ты говоришь! — Эл распахнул глаза, но лицо его приобрело совсем иное выражение, нежели когда он усиленно думал. Сейчас он будто желал впитать в себя этот момент целиком — почувствовать каждой клеткой и записать на сетчатку поверх всей серости и пустоты, накопившейся в его зрительной памяти за последние годы. — Обходи слева! Давай, давай, давай, Лайт! — Рюдзаки, тут же сплошная! И камеры! — Тебе ли бояться камер! Давай, давай, сейчас! Сейчас! — Эл орал, словно смотрел футбольный матч. Лайт не успевал обдумывать его команды. Он действительно переключился на следующую передачу и начал набирать скорость, обогнав красный автомобиль Toyota по правую сторону от них. Парень ощущал, как содержание адреналина в его крови неумолимо поднимается. «Он снова сделал то, что ему говорят, потому что под давлением не успел принять иного решения», — Эл не был бы L, если бы перестал анализировать Ягами Лайта. Но он убрал эту мысль на потом. — Ну же, подпевай! Ты знаешь слова, давай! Woooooo-hoo!!! Лайт и правда знал слова, потому на следующем же припеве, заранее осудив своё поведение на дороге голосом отца, заорал текст во всё горло вместе с Рюдзаки: Woo-hoo!!! Well, I lie and I'm easy All of the time, but I'm never sure Why I need you Pleased to meet you! Двигаясь по эстакаде вверх, Лайту казалось, что он взлетает. Ощущения были такими, словно все его внутренности пришли в движение. Ветер, скорость, рёв мотора, слепящий солнечный свет, насыщенно-голубое небо, оглушающие барабанные партии в песне и настоящий голос Рюдзаки пронизывали его насквозь, заставляя почувствовать себя невесомым и прозрачным — способным пропускать сквозь себя свет и звук, счастье и печаль, необъятную красоту этого мира со всеми его несовершенствами. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Лайт был счастлив. Когда они подъехали к клинике, до назначенного времени оставалось ещё тридцать минут. — Ну и куда ты так торопил меня, Рюдзаки? — Лайт ещё не пришёл в себя и, глядя в зеркало, пытался вернуть своим волосам более или менее приличный вид. — Возможно, я перепутал время, — солгал Эл. На самом деле он торопил его не поэтому. Интересно, что Ватари не задал ни единого вопроса, получив не совсем обычный утренний список вещей, необходимых подопечному, хотя скорее всего, был удивлён наличием в нём спортивного автомобиля сразу после орешков в глазури и градусника. Они вышли на улицу, и на Лайта сразу устремились несколько пар глаз хорошеньких девушек, проходящих мимо. — Рюдзаки, здесь полно людей. Не думаю, что стоять в таком месте — хорошая идея, — Лайт больше руководствовался собственным чувством непонятного смущения от некогда привычного ему внимания к себе, а также наличием цепи, связывающей двух мужчин, нежели соображениями безопасности. — Ты прав. Я думаю, стоять здесь полчаса – просто отвратительная идея. Недалеко отсюда есть более подходящее место, — детектив резко развернулся и направился вперёд. Лайт удивился тому, что Рюдзаки, похоже, уже бывал здесь. — Рюдзаки, не беги так! — Лайт в два шага нагнал его и встал вплотную, чтобы цепь не натягивалась, привлекая внимание прохожих. — У тебя же широкие джинсы, убери это в карман. — Он быстро и агрессивно намотал тонкие звенья на кулак и, не дожидаясь ответа, стал самостоятельно запихивать свою руку в карман детектива. — Ой-ой, полегче! Стоило мне сделать всего один подарок, как ты уже пытаешься стянуть с меня штаны! Лайт вытаращил глаза и толкнул его локтем в бок. — Какой ещё подарок, Рюдзаки?! — зашипел он. — Ты сам виноват в том, что мне понадобился новый зуб, и в том, что твой дворецкий сегодня не мог отвезти нас на вашей нормальной машине! — Лайт понизил голос, озираясь по сторонам, и нервозно зашагал, вплотную прижавшись к Рюдзаки, который, в свою очередь, тоже намотал цепь на кулак и убрал его под свободный рукав. — Далеко отсюда это твоё место? — Нет, мы уже практически пришли. Смотри, оно прямо в конце дороги. Лайт посмотрел вперёд и увидел придорожный фургончик, облепленный безвкусными разноцветными кусками пластика, имитирующими рожки с мороженым. — Вот. Здесь намного лучше, как я и говорил. — Эл невозмутимо продолжал двигаться вперед, ведомый приторно -сладким запахом.  — Рюдзаки, ты серьезно? – Какая-то детская музыка, доносящаяся изнутри фургона, окончательно привела Лайта в ярость. — О. — Эл остановился. — Я не подумал, что Лайт-куну нельзя есть мороженое перед операцией. Надеюсь, ты не обидишься, если я съем два. Я очень проголодался.  — Ты можешь съесть хоть десять, мне все равно. — Благодарю за понимание. Лайт-кун, сделай пожалуйста заказ, я не могу говорить с людьми из соображений безопасности. — Снова солгал Эл. Лайт закатил глаза и подошел к окошку, из которого на них смотрел добродушного вида пожилой мужчина. — Добрый день! Дайте пожалуйста…Что ты будешь, Рюдзаки? — Фруктовый лёд на палочке в виде зайца, пожалуйста. И рожок с шоколадом.  Лайт повторил заказ, чувствуя какую-то нелепость ситуации. Гениальный Эл привязал его к себе, чтобы он заказывал ему мороженое в виде зайца. Лайт машинально достал из кармана свои деньги и протянул их продавцу, затем взял оба мороженых и несколько раз поблагодарил его. Эл закусил ноготь большого пальца и внимательно  посмотрел на Лайта.  — Лайт-кун угощает меня, хотя это я был инициатором прийти сюда, мне неловко.  По правде Лайт просто хотел скорее уйти и сделал это неосознанно, находясь в своих мыслях. — Мы же друзья, Рюдзаки. — Лайт притворно улыбнулся и протянул детективу оба его мороженых  без капли аккуратности, чуть не испачкав белую футболку.  — Это правда. — Подтвердил Эл после небольшой паузы, за которую он ни разу не моргнул, — Только мои близкие друзья заказывают для меня десерты.   Эл вспомнил вкус клубничного пирожного из своего сна-воспоминания о том, как они с Ватари ходили в кафе. Он слишком легко доверяет людям, покупающим ему сладости.  Войдя в кабинет, Лайт ожидал испытать чувство стыда за своё положение во второй раз, но Рюдзаки неожиданно заговорил первым, протянув руку доктору, вставшему, чтобы поприветствовать их.  — Джеймс Ирвинг. Дальний родственник Ягами-сана. — Эл обаятельно улыбнулся врачу. — Танака Даичи. Приятно познакомиться с вами, Ирвинг-сан. — Прошу прощения, если моё появление с этим странным приспособлением смутило вас, — Эл указал глазами на цепь, — К сожалению, кузен вынужден сопровождать меня, так как я страдаю ранним проявлением болезни Альцгеймера, и оставаясь в одиночестве иногда забываюсь. — Лайт слегка нахмурил брови, вслушиваясь в то, о чем говорит детектив. — Я в Токио в первый раз, и уже вчера успел потеряться. Вы не возражаете если я буду присутствовать? Я не отниму вашего внимания. — Лайт поразился как красноречив может быть этот нелюдимый искусственный человек. Доктор Танака с пониманием кивнул. — У вас превосходный японский. Я покажу где вы можете расположиться на время операции. Проходите. — Он указал папкой в руке направление и пропустил их вперед.  Странный родственник не вызвал никакого удивления у врача, получившего оплату от имени Дж. Ирвинга ещё несколько дней назад. Правда Ватари пришлось писать дополнительное письмо , где он объяснил, что сумма превышает названную за срочность и материалы, а не является взяткой. Эл действительно был слаб в том, что касалось здешней культуры. Он привык, что не существует неуместного момента, чтобы заплатить больше. Когда все бумаги были подписаны, Лайт занял своё место в кресле, а Рюдзаки сел на кушетку, напротив небольшого телевизора в нескольких метрах, но довольно быстро перешёл в положение лежа. Он знал, что лучшей поддержкой для Лайта будет забыть о его существовании на несколько часов и игнорировать любое желание поворачивать голову в ту сторону, чтобы лицо первого студента Японии в неприглядном свете, с выражением боли или страха, осталось тем, чего никто не видел. Он вынул из кармана свой Nokia, чтобы наконец проверить можно ли набрать больше трёхста очков в игре в «Змейку», или же она неизбежно съест собственный хвост. Эл закинул ногу на ногу, приняв довольно вальяжное положение, и увлёк себя этим на час, покачивая ногой в такт лёгкой музыке, тихо играющей из телевизора.  Лайт смотрел в своё отражение в очках доктора, пока он делал надрез в десне, чтобы потом вставить имплант в кость. Вид густых капель крови, заставил его почувствовать себя нехорошо. Врач тут же заметил это и поднес к носу Лайта ватку, смоченную спиртом. До Эла донёсся его голос: — Не волнуйтесь. Вот так. Видите сколько пальцев я показываю? Сейчас вам станет лучше, пока прикройте глаза.   Эл не сдержал данное себе же обещание и повернулся к креслу, ведомый необъяснимой тревогой. Лайт спокойно лежал с закрытыми глазами, а выражение его лица напомнило ему то, с которым ночью он звал Эла на помощь. Детективу вдруг пришло в голову, что кто бы сейчас не владел силой Киры, если этот человек мог каким-то образом знать о Лайте, он имел возможность убить его любым способом, включая смерть от неверной дозы анестезии. Эл прокрутил у себя в голове ещё несколько вариантов меньше, чем за две секунды. — С ним все в порядке? — несдержанно спросил он. — Разумеется, Ирвинг-сан. Небольшое головокружение. «Успокойся, Эл. Лайт просто неженка, только и всего». Он отругал себя за то, что отвлёкся от игры и проиграл. Детектив захлопнул крышку телефона и посмотрел в потолок. До него донеслись слова из песни, игравшей в телевизоре. All around me are familiar faces Worn out places, worn out faces Bright and early for the daily races Going nowhere, going nowhere Лайт, проникшийся музыкой за сегодняшнее утро, стал слегка постукивать мизинцем. Когда-то давно он очень любил всё, что касалось музыки, а однажды одноклассники даже звали его на концерт Мисы-Мисы. Отец не пустил его из-за подготовки к экзаменам. Тогда Лайт слегка расстроился, но теперь снова утвердился в том, что отец сразу чувствует вещи, которые не принесут ему ничего хорошего. Утром Миса отправила Лайту сообщение о том, как она волнуется за него и как сильно желает сопровождать, чтобы держать за руку, но извращенец Рюдзаки не пускает её ехать с ними. Лайт был благодарен ему. Children waiting for the day they feel good Happy birthday,  happy birthday. Музыка неожиданно оборвалась с характерным щелчком кнопки выключения телевизора. Лайт и Танака одновременно посмотрели в сторону кушетки. — Прошу прощения, если отвлёк. Я не нашел пульт, чтобы отключить его. У меня головная боль. — Рюдзаки выглядел рассерженным. «Чёртов Бёздей. Ты будешь счастлив только через мой труп».  Эл вернулся на кушетку и лёг с мыслью насладиться тишиной оставшееся время, как вдруг его телефон завибрировал в кармане - сообщение от Ватари.  Расшифровка данных с камер в период с 30.12 2003 по 03.01 2004. Есть совпадения с твоим запросом за 02.01.2004. Данные отправлены на рабочую почту.  Эл ощутил колющее чувство в груди. «Есть совпадения с запросом» Его запросом было фото Мисоры с её рабочего удостоверения. Значит она попала на камеры в день своего исчезновения. Эл посмотрел на время - до конца операции не меньше сорока минут. Он не мог сейчас спуститься в машину, где лежал его ноутбук, чтобы проверить почту, а более конкретное сообщение Ватари не станет отправлять на телефон. Эл глубоко вдохнул, пытаясь унять подрастающее эмоциональное напряжение и попросил Ватари сжато уточнить наиболее важные сведения без детального описания. Получив ответ незамедлительно, Эл почувствовал как удар собственного сердца отразился у него в ушах и всё тело резко похолодело.  «Ягами Лайт» «Нет», — подумал Эл. «Пожалуйста, нет». Ему стало дурно и он подскочил на ноги. — Что-то не так господин Ирвинг? Если вы желаете выпить чаю или кофе, то можете нажать на кнопку слева от вас.  — Я… нет, благодарю вас. Мне нехорошо, в какой стороне уборная? Лайт приподнял голову, и увидел как Эл судорожно расстёгивает наручник на своем запястье.  — По коридору направо, вторая дверь. Я сейчас вызову медсестру, чтобы она проводила вас, хорошо? — Чуть встревоженно предложил доктор.  — Нет-нет. Всё в порядке, у меня…у меня давление. Мне нужно умыться, я сейчас вернусь. — Эл громко дышал, и побледнел сильнее обычного. Разумеется, Лайт понял, что произошло что-то серьезное, раз Рюдзаки снял наручник, и не оглядываясь на главного подозреваемого, быстро покинул помещение.  Эл вылетел в коридор, и двигаясь вперед, почувствовал себя той змеёй из игры, чьё пространство кончилось, и теперь она обречена задохнуться, откусив себе хвост. Он ворвался в туалет и включил ледяную воду, опустив голову в умывальник целиком. Потоки воды заглушили звуки вокруг. Эл поднял голову и уставился на себя в зеркало. Капли стекали с волос на одежду и падали на пол. «Её жених следил за одним из подозреваемых. Он погиб. Она попала на камеры наблюдения в день, когда её видели живой в последний раз. Рядом с ней предположительно был Ягами Лайт. Если её больше нет, Ягами Лайт — Кира». Мысли стучали у него в голове, подобно теннисному мячу, который отскакивает от ракетки к стене и обратно. «Мисоры больше нет? Неужели Кира смог расправиться даже с ней? Именно с ней…»  — Черт подери! Чёрт! Тебя! Подери! — Эл вцепился в умывальник. Он не мог понять, как ещё утром не давал и одного процента на то, что сегодня в расследовании может произойти что-то важное, относящееся конкретно к Ягами, а теперь у него практически в кармане неопровержимое доказательство против него. — Идиот! Ты кретин! – Эл ударил себя по лицу несколько раз. Эта привычка была у него с детства. Он делал так лишь в моменты крайнего отчаяния, и сам не мог вспомнить откуда она появилась. — Ты ничего не можешь просчитать наверняка, самонадеянный ты пи… — Рюдзаки?  Голос за спиной заставил его обернуться. Лайт стоял в дверях, испуганно глядя на детектива.  — Как ты здесь…разве тебе можно вставать?  — Да, меня отпустили в туалет перед установкой формирователя десны…Это неважно, Рюдзаки, что произошло? — Лайт быстро закрыл дверь и сделал шаг вперед. — Нет! Остановись там! Эл думал сейчас о том, что стоит ему спуститься вниз, открыть крышку ноутбука, как всё будет кончено. Ему даже не нужно читать, что именно написал Ватари в отчёте. Все уже кончено. — Ох, черт, Рюдзаки! — Лайт, вопреки просьбе детектива приблизился к нему, быстро выхватив бумажное полотенце из держателя на стене.  Эл открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же почувствовал металлический вкус. До него дошло, что у него пошла кровь из носа. — Видимо, и впрямь повысилось давление. — Лайт встревоженно схватил Эла одной рукой за плечо, заглядывая в лицо, а другой аккуратно приложил салфетку к его носу. Эл неосознанно перехватил его ладонь, и Лайт тут же отозвался: — Да, прижми вот так. — И оставив окровавленную салфетку в руке Рюдзаки, стал судорожно тереть воротник его футболки, в попытке спасти белую ткань от уже упавших горячих капель. Эл смотрел на Лайта без малейшего понимания почему он не может просто арестовать его прямо сейчас.  — Рюдзаки, ты как?  «Потрясающе. Я счастлив. Я раскрыл дело всей своей жизни. Я… хочу удариться головой об стену». — Все в порядке. — Тихо ответил Эл, — Лайт…скажи мне…ты ведь боишься вида крови? Тебе стало плохо из-за этого? — Эл говорил быстро словно пребывая в бреду. — Да, — чуть смутившись ответил парень, — Но я уже в норме. Тем более сейчас меня больше испугало твое состояние, а не вид крови. Давай я попрошу врача дать тебе… — Лайт! Лайт, послушай меня. Ты боишься боли? — Конечно, я боюсь боли, Рюдзаки, это базовый инстинкт. — Лайт почти оскорбился.  — Ты бы смог намеренно причинить сильную боль другому человеку?  — Ну…Когда мы с тобой дрались, я…Рюдзаки, ты что, винишь себя за то, что выбил мне зуб? Лайт с непониманием смотрел в расширенные зрачки детектива, пытаясь понять, что с ним так резко произошло. «Посмотри на него. Он же боится зубного врача. Он трус. Он никогда не осмелился бы убить того, кому возможно так же смотрел в глаза. Кира способен убивать только заочно, но… Рэя ведь тоже убил Кира. Он видел его». – Эл приходил к необъяснимому противоречию, с какой стороны не пытался смотреть. Ягами Лайт точно был тем, кто называл себя Кирой и убивал преступников. И когда они впервые встретились, каждая мелочь в поведении Лайта сигнализировала, что он подходит под психологический портрет, составленный детективом. Но Лайт, с которым Эл делил комнату словно был лишен этих черт…Элу казалось, что он просто узнал его ближе, но что если Ягами продолжал водить его за нос? Притворялся ничего не знающем о жизни подростком, боявшимся разочаровать отца плохим поведением, скрывая хладнокровного монстра внутри себя. Но разве не в этом одиноком монстре Эл увидел собственное отражение с самого начала? Разве не потому он безошибочно определил юный возраст и свойственную ему радикальность мышления? Тогда почему теперь он боится, что был прав? Он хотел, безумно хотел, чтобы Кира оказался Ягами Лайтом. Но сейчас Эл вдруг с ужасом осознал, что настолько же он боялся того, что Ягами Лайт окажется Кирой. «Боже, это замкнутый круг».   Вдруг он почувствовал тёплое прикосновение между лопаток. Чужая ладонь легла на его спину и Эл, повинуясь внутренней потребности в обретении равновесия, опустил голову на плечо Лайта.  — Не переживай, Рюдзаки. Не знаю, что у тебя произошло, но если я как-то могу помочь, то ты всегда можешь расчитывать…на нашу дружбу. And I find it kind of funny I find it kind of sad The dreams in which I'm dying Are the best I've ever had I find it hard to tell you ´cause I find it hard to take When people run in circles It´s a very very Mad world