Невидимый/El Invisible

Сегодня они допоздна разбирали детали по делу Йотсубы, и даже вернувшись в их с Лайтом номер, Эл всё ещё не мог успокоиться и сел работать за ноутбуком в постели, чтобы дать Лайту спокойно выспаться. Обычно, когда детектив работал за столом, Лайт был вынужден лежать на самом краю кровати из-за длины цепи. Комната была погружена в редкую темноту и прохладу ночи без запахов еды, яркого света и звука клавиатуры. Эл убавил яркость экрана до самого минимума. Он проверял досье каждого значимого работника компании, но на тринадцатом его глаза начали закрываться. Он не спал всего два дня, что не было его пределом, но всё же повиновался желанию опустить крышку ноутбука. Он аккуратно встал, положил ноутбук на стол и подошёл к окну. «В Манчестере сейчас четыре часа дня. Может, позвать Ватари выпить чаю?» — Эл усмехнулся своим мыслям. Странным образом, находясь большую часть жизни в разных локациях, он ощущал, что его дом именно там. Если бы они остались в Париже, Эл вырос бы Габриэлем и сейчас бы спал рядом с женой, а может, даже имел детей. Потом по будильнику проснулся бы на любимую работу в полицию, а если воскресенье — то непременно в церковь. Ватари говорил, что не любит Манчестер, но скорее всего он не любил то, о чём он ему напоминал. Будет ли Эл любить Токио, уехав оттуда? Уедет ли он оттуда? — Эл… От страха детектив дёрнулся. Он обернулся на Лайта, но тот всё ещё спал, лишь его дыхание стало более громким. Он опять говорил во сне. В тот день, перед тем как они подрались у кофейного столика, Лайт тоже назвал его имя, когда ворочался ночью, а затем добавил: — Сукин ты сын… Эл тогда был позабавлен этим, но сейчас Лайт действительно назвал его по имени. Он, конечно же, имел в виду «L», а не «L.». Эл прислонил лоб к холодному стеклу и услышал гул в ушах. Это был ветер снаружи. «Может, это и к лучшему, что я не знаю полную форму своего имени… вдруг меня тоже зовут Лайт…» — он издал усталый вздох. «Что за ерунда приходит мне в голову… явно пора лечь спать». Эл побрёл обратно к кровати, но, уже потянувшись к краешку одеяла, остановил руку. Он развернул ладонь к себе и посмотрел на неё сквозь темноту и слабое серебристое свечение, исходящее от окна. Сегодня он дважды коснулся Лайта без намерения причинить ему боль или сделать что-то пренебрежительное. После того как он усвоил очередной урок жизни от Роджера и его кости срослись обратно, он всегда держал эту руку при себе и обзавёлся привычкой брать всё, подцепляя одними пальцами. Это было похоже на брезгливость, но Эл едва ли был брезглив. Ему показалось, что эти прикосновения смутили Лайта, потому что он оба раза немного изменился в лице и задержал дыхание. Эл даже поднёс руку к лицу и вдохнул. Ничего странного. Это напоминало ему, как когда-то он так же спонтанно коснулся Наоми, за что был спущен с лестницы. Замерев, он стоял так около двух минут. Образы сменяли друг друга в его голове, и он понял, что всё же чувствует необходимость написать Ватари. Как продвигается разработка углублённой системы распознавания лиц? Если на данный момент результаты улучшились, проверь, пожалуйста, все камеры наблюдения в Токио за второе января. Он прикрепил к сообщению единственное фото в своей галерее. Мне нужен этот человек. Эл мысленно повторил последнюю часть сообщения и с тяжёлым чувством внутри убрал телефон в карман. Дыхание Лайта было ровным. Эл слегка наклонился, чтобы разглядеть движение его глаз под веками. Лайт крепко спал. Его лицо было похоже на мраморную статую Давида. Она была такой высокой, что, глядя на неё во Флоренции, Эл мог лишь мечтать прикоснуться к лицу. Он не мог объяснить, почему вообще хотел этого, и сейчас испытывал то же чувство. Прикусив нижнюю губу, Эл сглотнул и потянулся к лицу Лайта, остановившись в сантиметре от его головы. Лайт сейчас был похож на ребёнка, лишённого беспокойств, не знающего тревоги, не нуждающегося притворяться. Это лицо всегда было прекрасно, и без тяжёлой маски лжи оно становилось по-детски беззащитным. Эл аккуратно коснулся самых кончиков волос Лайта, и тот сразу же отреагировал, слегка пошевелив губами. Эл не убрал руки, лишь перестал дышать и уставился на него, боясь совершить любое движение. — Эл… — Лайт снова обратился к нему по имени, стоило его сну стать чуть более поверхностным. Видимо, детектив был записан у него на подкорке. — Да, Лайт, я здесь, — Эл почти шепотом ответил ему, сам не зная зачем. — Помоги мне… — Лайт сказал это так отчётливо, что Эл засомневался, действительно ли тот спит. Но подросток был неподвижен. Эл не знал, что от него требовалось сделать, но вспомнил, как укрывал одеялом Ниа, боявшегося засыпать в одиночестве, и, сев на кровать, так же неуклюже попытался натянуть на Лайта край одеяла. В этот момент Лайт повернулся на бок и положил руку и голову прямо на колени детектива. «Я же не снял джинсы, в которых ходил днём», — подумал Эл. Он сделал попытку отодвинуться, но Лайт неожиданно обхватил его крепче. Элу снова пришлось спать сидя.