Stages of love

             Девочка, внутри меня была готова разреветься. А, нет. Она уже это делала.       Вытирала слезы всё тем же рукавом чужой кофты, прячась под капюшоном и темными очками. В голове было так много всего, что у меня подкашивались ноги. Ярче всего я ощущала ненависть. К себе. Миллион раз спрашивала:       Зачем? За что?       Зачем я приняла его обратно?       За что я так с ним?       Каждый раз вспоминая прошлое, меня накрывала тревога и боль. Боль за него. Я готова была стереть из памяти два лучших дня за последний год, лишь бы облегчить его боль. В прошлом, я забрала с собой последние лучи света и тепла, запирая его в холоде и тьме навечно.       Но и поступить иначе, я не могла. Слишком привыкла жить в боли. Вставать, даже если невыносимо тяжело. Изнурять себя так, чтобы не единая мысль не привела меня к нему, не вернула домой.        Тина оглянулась в последний раз, встретившись с ночной пустотой аэропорта Молдовы, и последовала за танцорами своей команды. Перелистывая эту главу и закрывая самые лучшие воспоминания связанные с лучшим мужчиной на ключ.       А дальше…       Дальше только карьера. В зале, на репетициях, на сцене. В голове:         Ты сама это выбрала.        Так жить правильнее.        Так всё по своим местам.        Улыбалась, даже имитировала радость, а потом приходила домой и плакала. Много. Когда слез не осталось, а боль обжигала с той же силой, начала работать больше и усерднее.       У всего есть время спустя, но тут, время будто остановилось. Каждый раз закрывая глаза, вновь и вновь вставал его образ, крутились обрывки воспоминаний. И вроде, апрель заканчивается, и вроде всё лучшее впереди, но боль всё та же.        Вернувшись с очередного мероприятия, дом встретил привычной тишиной, которая теперь не успокаивала, а давила тяжелым грузом. Тина скинула каблуки и бросила сумку на пол. Не включая свет, перешла в гостиную, обессилено падая на диван. Еще и таблетки от простуды, принятые утром, перестали действовать. Пока телефон лежал рядом и оповещал о ее востребованности, Тина сжалась в грустный комочек и тихо заплакала. Долго смотрела как экран погасает и загорается вновь. Мысли о нём вновь прорывались сквозь самолично выстроенные стены и достигли придела.        Руки сами схватили телефон, и необдуманно зашли в архив, где был только один контакт.       Она не открывала их чат, с тех пор как уехала, но и новых сообщений там не было. Тогда она заблокировала телефон и подождала ровно три секунды. Сердце начало биться с запредельной скоростью, а пальцы напечатали короткое:

Ты спишь? 

      Сообщение зависло на экране, пока она обдумывала желание своего сердца и возможные последствия. А потом просто сдалась и нажала "отправить".        Стало невыносимо жарко. Виной этому температура или импульсивный, но, до боли желанный поступок, было неясно. Она вышла на крыльцо, глубоко вдохнув. Пахло любимым сортом роз и недавно закончившимся дождем. Телефон в руках замигал и она поспешила зайти в дом. Не доходя до гостиной, она сползла вниз и облокотилась на входную дверь. Нет       Простое, холодное, ненастоящее. И этого было достаточно, чтобы что-то там внутри оборвалось. Но надежда ведь умирает последней, правда?

Я не знаю зачем я это, прости…

      Пауза, неприятная и затяжная. Руки дрожали, а слезы лились с новой силой. Новое уведомление от контакта, выученного наизусть.  Мне не за что тебя прощать       А следом:  Но это ничего не меняет       Слова ударили точно в лихорадочно бьющееся сердце. Она перечитала последнюю строчку, оставившую горькое послевкусие, раз двадцать. Ногти снова застучали по экрану. Долго печатала, стирала, начинала заново. Пока не осталась одна короткая фраза. 

Просто приедь ко мне

      Ее крик об отчаянии, ее просьба о помощи, ее желание оказаться в его руках. В одной строчке, в четырех словах. Стало страшно. А вдруг, он уже отказался, уже что-то решил для себя.        Пять минут.       Десять.       Прислонила телефон к голове и тихо прошептала:       — Ну пожалуйста…       Экран загорелся. Зачем?        Ком подступил к горлу. Он никогда не обижался прежде. А этот вопрос был похож на обиду и заставил ее сделать отчаянный шаг и пустить гудок. Поднял сразу, но предательски молчал.

Потому что я не справляюсь, Дан. 

      Прошептала сквозь слезы. Ты всегда так делаешь. Сначала приходишь, заполняешь собой все мое пространство, а потом, когда тебе легче, исчезаешь. Я устал.       Родной голос, звучал до боли грустно, но в его словах была горькая правда. 

Я просто не знаю, как жить по-другому. Но, хочу. Я очень скучаю, Даник. Пожалуйста, приедь…

      Её дыхание сбилось. Хотелось сказать всё сразу — объяснить, оправдаться, закричать, но вместо этого она лишь заплакала с новой силой.  Ложись спать, уже поздно, Тина.       Помолчали минуту и он всё-таки отключился. Кинув телефон в стену и слыша как он разбивается, дошла до дивана и отключилась. Дрожала сквозь сон и куталась в его кофту, ненавидя простуду, сделавшую ее такой уязвимой. И мужчину, влюбившего в себя окончательно.

***

      Ранее утро. Первый луч солнца, настойчиво пробрался сквозь бежевые шторы. Сначала она не поняла, что происходит — будто тихий стук в дверь.        Сонная, босиком, она подошла к двери и провернула ключ, толкая дверь.       На пороге — он. Небритый, усталый, но живой и родной. С тем самым взглядом, в котором смешивается всё: злость, нежность, боль, любовь.       В руке букет белых лилий. Простых, без упаковки, чуть утомленных дорогой.        — Я сказал, что устал — начал он, — но, похоже, не настолько, чтобы не приехать.        Она стояла, не в силах вымолвить и слова. Не верила своим глазам ровно секунду. Когда поверила, устремилась к его шее, обнимая крепко-крепко.       Он поднял ее, роняя букет от неожиданности, и облегченно выдохнул, зарываясь в пшеничные волосы и закрывая глаза от удовольствия.        — До конца сомневался, — сказал мужчина, аккуратно опуская свою девочку, но не отпуская, а прижимая к области сердца. — а потом понял, что всё равно не усну, пока не увижу тебя.        Она шагнула в дом, заводя его за собой.       — Я не справляюсь, Дан. Я пыталась, честно. Даже сцена не спасает. — шептала, поднимая цветы с пола.       — Тише, думаю, ты преувеличиваешь, Кароль. — улыбнулся, целуя в лоб, но улыбка спала, когда он почувствовал неестественный жар. Отстранился, вгляделся в родные опухшие глаза. — Зачем ты так с собой? — выдохнул, ведя ее на кухню и сажая на стул, придерживая плечи. — Ты правда работала с температурой?       — Ну, чуть-чуть… — виновато опустила голову, закрываясь волосами.       — Чуть-чуть, — передразнил, открывая шкафчик с лекарствами. — это чуть-чуть может тебе дорого обойтись. — нахмурился, вспоминая рецепт. — И вот как тебя одну оставлять?       — А ты не оставляй больше. — обезоружено улыбнулась, а глаза предательски заблестели.        — Так, я понял. — подошел, касаясь еще холодными руками и поднимая ее, понес в спальню. — Ты полежи пока. Я вспомнил мамин рецепт от температуры. И больше так не делай, поняла?       — Ты злой. — пробубнила в его шею, когда он бережно опустил ее на кровать.        — Я просто мужчина, который беспокоится за свою женщину. — ответил, выходя из спальни.        — А это чувство сильнее злости. — заключил на тон громче, спускаясь по лестнице.        — Это должно помочь. — начал он, возвращаясь с кружкой в руках. — Мне всегда помогало. Когда я сильно заболел и даже попал в больницу, из-за дурацкой прививки, там работала молодая девушка, которая ухаживала за мной. Она рассказала маме об этом рецепте, и после, я редко болею дольше двух дней. — помогая ей подняться и держа кружку, пока она пьет, решил отвлечь рассказом из далекого детства. — А девушка кстати на тебя очень похожа. Я ее ангелом называл. — уголки губ поползли наверх, когда она выпила лекарство и смешно сморщилась. — А теперь поспи.       — Ты ведь не уйдешь? — неуверенно спросила, зевая и кутаясь в одеяло.       — Ну, куда я уйду? — выдохнул и поцеловал во всё еще горячий лоб. — Я навечно в плену ваших голубых глаз, Тина Кароль. — рассмеялся, оставляя одежду в гардеробной и направляясь в душ.       — Ты мой… — сквозь наступивший, благодаря принятому лекарству, сон, заключила она, невольно и так сладко улыбаясь.        Он рядом и больше ничего не нужно.