Stages of love

      Аромат кофе и ванили заполнил спальню. Она проснулась, не от звуков или шума, а от привычного тепла, которого в этом доме не было очень давно. Лежала с закрытыми глазами, боясь что это лишь сон. Но, услышав шорох на кухне и звук закипающего чайника, наконец открыла глаза. В них сразу бросился стакан с разведенным лекарством и нарезанный лимон на прикроватном столике. А еще, незаправленная вторая половина кровати и аккуратно сложенная мужская одежда. И ей эта картина чертовски понравилась. Поймала себя на мысли что хочет так всегда. Она поднялась, накидывая его футболку. Босиком спустилась, застав еще одну интересную картину и притаив дыхание.       Дан, вооружился деревянной ложкой и готовил овсянку, стоя у плиты. Темные кудри растрепаны, рукава толстовки закатаны, и тихая мелодия на родном языке.        — Доброе утро. — вглядываясь, села за стол.       — Ты должна лежать. Лекарство еще не подействовало. — отрываясь от готовки, наказал он.       — Можно я наслажусь Баланом на моей кухне? — искренне улыбаясь, спросила, протирая сонные глаза. — Не помню, когда на ней последний раз кто-то готовил.        — Кароль, ты от темы то не уходи. — налил свежесваренный кофе в одну большую кружку и другую поменьше.        — Мне уже лучше, правда! Тем более, скоро Паша приедет. У меня сегодня интервью и примерка. — собрала волосы в расслабленный пучок и подошла к мужчине сзади, крепко обвивая.       — Не приедет. У тебя сегодня выходной. — взял правую ручку и оставил мягкий поцелуй на ее кисти.        — Но!        — Нет, не спорь. — резко повернулся, проверяя температуру тыльной стороной ладони. — Тебе нужен отдых, малыш. А еще, я соскучился. — наклонился за поцелуем, когда она отошла в сторону.        — Я не хотела чтобы ты видел меня такой. — неловко покачала головой, отходя к окну.       — Даже не начинай, Кароль. — поставил две тарелки каши с малиной и медом на стол.        — Я люблю тебя в любом виде. Особенно в таком. — удобно устроил свой подбородок на ее макушке. — Да, откровенные наряды, глубокие разрезы, каблуки, яркий макияж — такой ты понравилась мне, это правда. Но полюбил я другую Тину. Домашнюю, теплую, нежную, простую.        — Спасибо… — прошептала, обвивая его руку и поднося к лицу, прижалась.       — А теперь, быстро за стол! — театрально выпрямился и отодвинул для нее стул. Сам занял место во главе.        — Ну как? — еще не притронулся к еде, внимательно следя за тем, с каким удовольствием его девочка опустошает тарелку.       — Вкусно…        — А помнишь, как раньше заставлял тебя съесть хоть ложечку? А ты врала что не голодна. Ты изменилась…       Вспышка.       Фраза послужившая триггером.       Ненавистное воспоминание, возвращающее на год назад.       — Ты изменилась, Кароль. — Орлов, любезно сопровождающий певицу и несущий в руках слишком много букетов, уже пожалел что вызвался помочь.        Тина стала невыносимой. Кричала, обвиняла, придиралась, игнорировала. Конечно, она всегда была дивой с характером. Но у всего и у всех есть придел. Она злилась буквально из-за всего. Будь то неправильно поставленная связка или фальшивая нота на репетициях. Последнее — особенно ее выводило. Потому что фальшивой были не только ноты. Иногда, подходя к зеркалу и встречаясь с потухшим взглядом, но идеальной оберткой, ей хотелось кричать. Показать себя настоящую. Но улыбка красных губ и неестественное счастливое поведение всегда выигрывало. И это состояние медленно, но очень точно подбиралось к ее самым слабым местам.        — Где твоя сила? Отказаться от Голоса, который для тебя всё. — причитал, оставляя букеты на деревянном кухонном столе, набирая воду в вазы. Певица продолжала упорно игнорировать, пока он не сел рядом, беря ее руки в свои. — Окей, я могу понять, ты рассталась с Баланом, но…       — Хватит. Блять. Уйди! — вырвала руки, закипая от злости. Рука нечаянно задела вазу и та разбилась вдребезги.        — Видишь? С тобой даже вазе невыносимо! — крикнул, немедленно покидая дом.       — Сука ты, Орлов! — один неосторожный шаг, и кусочек стекла вонзился прямо в центр большого пальца.       Закричала. Упала на колени, прислоняясь к холодной стене. Непрошеные слезы брызнули из глаз. Было обидно слышать правду. Было обидно признавать что в руках Балана было ее душевное спокойствие. Была она всецело. Размазала остатки макияжа рукавом и зажав его ртом, вытащила глубоко вогнанное стекло.       А потом, рассмотрела блестящее стеклышко и прошлась им по левому запястью.       Несильно, неглубоко, но больно. То что нужно. Капли крови упали на белый паркет.       Боль — единственное, что она реально чувствовала. Она обжигала теплом и дала такое долгожданное облегчение.       Наконец-то.       — Кароль! Ты совсем уже? — случайно вернувшийся мужчина, подлетел к девушке, мгновенно пачкая джинсы в луже крови.        — Дан? Что ты здесь делаешь? — хватило сил только на то, чтобы провести рукой по лицу ошибочного, но такого желанного образа. А после, глаза начали предательски закрываться. Стало холодно.       — Блять, приехали. — облокотил ее на себя, наплевав на брендовые вещи, вытаскивая телефон из кармана. — Говори со мной, пока я в скорую звоню.       — Малыш? Я что-то не то сказал? — обеспокоено зажал женскую руку, прогоняя ненавистное воспоминание прочь.        — Нет, я просто… — неловко замолчала, решая что-то глубоко внутри. — Я просто люблю тебя, Дан Балан.