Stages of love

      Она та самая?       Я задавался этим вопросом бесчисленное количество раз. Ответ был известен ещё задолго до нашей встречи. Но я боялся признаться себе в этом.       В первый раз, ещё во времена моей карьеры на западе и её становления самой лучшей певицей страны, мы нелепо столкнулись в коридоре.       Я заболтался со знакомым гитаристом. Она спешила скрыться от лишних глаз, но столкнулась с моими карими и молча застыла, когда я принялся извиняться за то, что задел маленькую фигуру своим плечом. Но фокус сместился с губ на глаза и замолчал уже я.        Казалось, она смотрела сквозь, не обращая никакого внимания, а я потерял дар речи и изучал только её синие глаза, которых не видел красивее.        Я уже не мальчик. Меня не цепляют милые вещи или приятные черты лица. Не цепляли.       Но тогда, с расстояния в примерно 30 сантиметров, когда я изучал синие глаза, отблескивающие серым, неприлично долго. Что-то внутри, установка с которой я жил всё то время, знатно пошатнулась. Меня зацепил её образ, навсегда впитавшийся в сознание после.         Пройдя мимо с опущенным взглядом, отдавшая себя сцене и зрителям до последней капли, Тина не оставила мне шанса даже подойти. Помню, увидел её в крохотном мониторе в прямом эфире, выступающую среди её копий, и понял что смогу отыскать ту самую даже из тысячи. Что я и сделал спустя два года. Нашёл и открыл для себя Тину Кароль, позже Татьяну Либерман, а в конце, просто мою девочку.       Увидеть девочку было сложнее всего. Она до последнего скрывала и прятала её от меня, боясь обжечься или обжечь её. Но, одним апрельским вечером я нашёл маленькую светлую малышку в отражении синих глаз и спятал внутри себя, пустив настолько глубоко, насколько не пускал даже самого себя. Она появлялась редко: то во время наших неумелых готовок, когда ранила кончики пальцев, или, в перерывах между концертами, когда мечтала лишь о ведерке мороженого или хотя бы маленьком, хотя бы диетическом, кусочке торта.       Я увидел в ней девочку в самый неожиданный момент. Тогда, когда она познакомилась с самым родным человеком в моей жизни — мамой.       — Ты всё знал! — она была в ярости, глаза панически бегали по комнате, а губы были искусаны, к удивлению не её мужчиной, как это обычно бывает.        — А вот и не знал. — развел руками, подходя ближе.       — А вот и знал и специально это подстроил! — проведя острым пальчиком вдоль по его шее, Кароль надавила сильнее, оставляя своеобразный след. Её след.       — Да, ты права, годами продумывал хитрый план по захвату Тины Кароль, решил зайти через маму. — обхватил хрупкие плечи, обезоружено улыбаясь.        — Да как ты можешь шутить сейчас! —  слегка ударила в оголенную грудь, находя дверь своей спиной. — Таня, давай перенесем ссору на вечер и выйдем к маме, она ждет тебя. — он был спокоен, но мольба в его глазах, заставила певицу почувствовать себя настоящей стервой, холодной и безжалостной.        — Нет-нет, Дан, я не могу! И, что я ей скажу? Я та, которая водит вашего сына за нос почти год? Или, я та, которая не может дать ему ничего, но он всё равно со мной? — нервно дергая складки его пиджака, смотрела сквозь. Выносить грустный взгляд любимых глаз, она больше не могла.       — Я обещал ей вас познакомить, но не буду делать это насильно. Я заеду завтра после аэропорта. — привычно поцеловал в женскую макушку и оставив Кароль в полном смятении, покинул комнату, успевшую пропитаться его ароматом.        Как ни странно, нашёл Людмилу во время беседы с Монатиком, очарованную его чарами.        Обменявшись любезностями, женщина прижала к себе расстерянного певца. После, попрощалась и пошла к сыну навстречу.        — Данчик! Это было великолепно! Вы с Тиночкой, смотритесь так, ну, как это сказать… — мама активно жестикулировала и одарила сына взглядом сияющих глаз.       — Естественно? — маленькая женская фигурка вышла откуда-то со спины мужчины, но оставила мокрую ладошку, неловко поглаживая. Пыталась скрыть волнение.       — Да, дети! Не зря я выбрала такую замечательную песню! — Людмила звонко рассмеялась, вгоняя Кароль в краску.        — Мам, думаю нам пора! — Балан театрально развернул наручные часы и указал на время. Оно близилось к полуночи.       — Сыночка, я кажется оставила свою сумочку у тебя. — женщина подмигнула, явно намекая ему удалиться.       — Понял. — понимая, что выбора у него нет, Дан выполнил просьбу, на мгновение сжав её руку по сильнее, сигнализируя его присутствие, даже при отсутствии.       — Тиночка, я не хочу просить или заставлять вас, но слушай своё сердце. Оно всегда найдет выход! — женщина взяла её руки в свои, поглаживая большими пальцами. — Красота же в глазах смотрящего, верно?       — Я…       — Мам, Отец оставил тебе всего-то двадцать два пропущенных. — Людмила спохватилась и сместила фокус на телефон, к счастью для Тины.       — Спасибо. — прошептал, пока мама заболталась по телефону, выходя из павильона и направляясь к припаркованному авто.       — Ты позвонишь? — спросила невзначай, но ответ ждала с замиранием сердца.       Телефонные разговоры стали чем-то вроде нашей маленькой тайны. Звонили друг другу всегда, невзирая на дела, встречи или концерты. Звонили ровно в 00:00, заканчивая диалог лишь под утро. Звонили реже, когда выкраивали время и проводили его вместе. Но, кому как не нам нужно было чувствовать или хотя бы слышать друг друга постоянно. Её голос, был везде, даже моё подсознание стало говорить им, а я был и не против. Только, лишь бы, это продолжалось.       — Позвоню потом, а пока… — закончил фразу быстрым и неожиданным поцелуем, и, пока она находилась в состоянии шока от мужского поступка, он покинул её. Покинул совсем ненадолго, а потом позвонил, не до конца понимая, как же необходим был этот и все последующие звонки им двоим.