Stages of love

      Я любил её разной.       Веселой, когда она смешно танцевала и заливисто смеялась.       Грустной, потому что после долгих слёз и наших разговоров, ей становилось легче.       Злой, когда не могла не сдерживаться и выплескивала свои эмоции, неважно что на меня.       Несправедливой, потому что это такое же её состояние, которое иногда проживаем мы все.       Спокойной, потому что обожал наблюдать за ней, тихо сидящей и поглаживающей кошку или читающей книгу. Когда она не видит того, что я за ней наблюдаю, обожал вдвойне.       Кокетливой, потому что в таком состоянии, всегда старательно и ровно по контуру наносила свою помаду, а я, так же старательно стирал её с женских губ под возмущенные звуки.       Любил девочку магически обворожительной и также магически нежной.       Любил целиком и полностью.       Люблю.       Но животную страсть во мне пробуждал её властный голос, с нотками командующего тона.       Вот только, как бы она не старалась, как бы не пыталась командовать мной, ничего не выходило. И, когда все: участники, ассистенты, визажисты, стилисты и дальше по списку, страдали от бушующего шторма Тины Кароль, нервы которой сдавали на фоне приближающегося финала и подготовки к нокаутам. Мне доставалась уставшая, нежная, податливая, слегка грустная, но такая моя Таня. Которая пробиралась в мою гримерную, а после, утопала в моих объятиях, прикрывая глаза, походя на маленького рыжего котенка, лишившегося дома и отчаянно пытавшегося обрести новый, в моем лице.       Они еще пытались что-то скрывать, хотя для окружающих всё уже было очевидно. Приходили, репетировали, закрывались в гримерках, проводили перерывы, а после уходили вместе. Однако, если Дан только и ждал её оценки и мнения о его номерах, Тина не желала никого видеть и слышать, когда была сосредоточена на работе.       Хотела удивить его всех, поэтому мило попросила не мешать, а точнее закрылась в репетиционном зале с некоторыми участниками, не выходя оттуда настолько долго, что Дан, чья репетиция была окончена точно по расписанию, заметно нервничал. Третий стаканчик кофе был опустошен одним глотком, когда в дверь гримерной тихо постучали.       — Дан, это я. Можно? — как всегда, единственный тактичный и вежливый человек не спешил входить без разрешения.       — Тебе всегда, Димка. — улыбнулся, кидая стакан в урну, желая выпить что-то покрепче в приятной компании.       — Не жалеет себя, наша Тина. — констатировал факт и вежливо отказался от протянутого виски Монатик. — Опаздываю на свидание с женой.       — Не смею задерживать. — рассмеялся, театрально выпроваживая Монатика.       — Но, у меня кое-что для тебя есть. Забери её оттуда и спаси невинных! — достал маленький ключик и вложил в руку друга, смеясь в полный голос — Вы, лучшее что создал «Голос», до завтра, Данчик! — протараторил хитро улыбаясь и, пожав руку растерянному, приятно удивленному коллеге, скрылся из виду.       Знакомый песенный минус оповестил о том, что репетиция в полном разгаре, а так же о том, что ему удастся незаметно пробраться в зрительный зал. Что он, собственно, и сделал, проворачивая ключ в замке, пригнулся и нырнул в зрительный зал, лишенный какого-либо света и варианта быть замеченным.       — Юра! — родной голос донеся до него и заставил притихнуть, наблюдая за процессом.       Кароль, стоявшая около его кресла, разочарованно покачала головой и остановила музыку. Белая рубашка, слегка приспущенная в зоне плеча и симпатичные брюки, напоминали ему собственный стиль, а может, это он и был. Рубашка точно его. Но даже её фигура не отвлекала Балана, потому что видеть девочку в работе и ждать что она сделает далее, угадывать каждое действие, было куда интереснее.       Тина приближалась к сцене, прямо к участнику, чье лицо выражало всю безысходность происходящего, но выглядело довольно бодрым. — Нет, не так,— она выхватила микрофон и довольно ломано, но очень красиво пропела строки на его родном языке, чем заставила его улыбнуться от неожиданности и приятного удивления, хоть он и сочувствовал парню. —ты поешь не для себя, для зрителей, для меня, для него! — вернулась на место, под звук её тонких шпилек, что эхом разносился по всему залу, прямо до единственного слушателя и наблюдателя.       — Тин, я вас понял, может прервемся, уже час третий репетируем. — пробормотал, жадно глотая явно не первую бутылку воды и обессилено спустился вслед за ней.       — У тебя пять минут. — опустилась в его кресло, делая пометки в блокноте и запуская песню сначала, пока участник скрылся из виду.       Сама спела несколько строчек, но, возмущенно цокнув, нажала на паузу, делая новые пометки, когда за её спиной послышались аплодисменты. Тина слишком резко вскочила, встав на кресло. Мгновенно развернулась и встретилась со взглядом родных карих глаз.       — Красиво звучишь, моя королева. — оказался совсем близко и обхватил её, опуская вниз.       — Балан! Что ты вообще здесь делаешь, я… — не дал закончить, забрав окончание фразы чувственным поцелуем. Сопротивлялась, но совсем недолго, а после расслабилась в его руках и прижалась крепче.       — За что ты так с ним? Он довольно неплох. — прервал поцелуй, пытаясь защитить участника, однако её взгляд не сулил ничего хорошего.       — Дан! Ты не понимаешь, всё должно быть идеально и он может больше. — звучала грозно, но пару ноток её голоса выдавали усталость. Но девочка отошла ровно на метр, пытаясь сохранить дистанцию, когда тело само тянулось навстречу.       — Зачем? Победа всё равно за мной. — рассмеялся, идя в след за ней до самого края сцены, а после, вновь ловко поймал и заключил в свои объятия.       — Дурбецало! Мы это еще посмотрим! — смешно надула губы, провоцируя его на ещё один поцелуй, смеясь прямо в мужские губы.       — Я наверное не вовремя. — Юра, опустив глаза в пол, попятился назад, врезавшись в аппаратуру, которая с грохотом упала прямо ему на ногу, а он гордо не подав виду, поспешил поднять её.       — Наверное, да. Ты свободен, репетиция окончена. — подтвердил мужчина, но не спешил отпускать покрасневшую Тину, даже когда она впилась в его запястья своими ногтями.       — Нет, мы ещё не всё…       — Да, парень, иди отдыхать и береги связки. — участник покачал головой и скрылся в дверном проёме, закрывая их двоих и выключая основной свет, оставив лишь несколько подсветок по бокам сцены.       — Черт! — она наконец отпрянула от Балана и вновь опустилась в кресло, закрывая лицо руками от всей нелепости и стыда. — Он же всё видел!       — Как непрофессионально с вашей стороны, Тина Григорьевна. — качал головой, опускаясь перед ней на колени, убирая женские ладони от лица. — И об этом говоришь мне ты! Дурбецало! — громко возмущаясь, твердила она, но не злилась, просто не могла злиться на него.       — Ага, зато твой. — поцеловал сначала в лоб, потом в обе щеки, а следом, поднял её и занял своё законное место.       — Да, это пока тебе весело — попыталась уйти, но женская рука была ловко поймана. — а вот когда он расскажет о том, что видел. — будто не слыша её, он всё еще улыбался, сажая её на свои колени, успокаивающе гладя по спине.       — Таня…       — Тина! — крикнула и следом вскочила.       — Моя Таня и моя Тина, ответь на один вопрос, не мне, самой себе. Какая разница? — спросил и прервался, надеясь прочитать мысли, бегающие внутри светлой макушки, но в очередной раз убедившись что это невозможно, продолжил — Есть только я и ты, и пока мы вместе, неважно что говорят, думают и обсуждают другие. Меня волнует лишь один человек, и он сейчас передо мной. — осторожно взял её за руку, целуя, и хотел оставить её одну, ведь сказал всё, что мог.       Но она, возможно в первый раз, показала что не хочет этого. Немного ускорив шаг, взяла его за пальцы, потянув на себя, и впилась в мужские губы горячим поцелуем. В одно мгновение, рубашка была разорвана, а Тина оказалась между любимым мужчиной и красной кнопкой. И поверьте, тогда ей хотелось нажать её поскорее.