Stages of love

      Дни сменялись неделями, недели–месяцами, а потом, я просто сбился со счета. Не было потребности выходить в сеть, посещать светские мероприятия или появляться на экранах. Могу сказать, я просто жил и любил, я был самым счастливым человеком в мире и просто любящим мужчиной. Настолько сильно, я любил первый раз в жизни. Знал каждую эмоцию её лица, каждую частичку её тела. Не знаю, любила ли она меня также сильно, но она позволяла мне всё, а я просто был благодарен ей за неё. Мы часто гуляли, особенно часто по вечерам в её любимом парке, который находился как раз рядом с моей квартирой. Да и работали тоже часто, но всегда находили время для друг друга.       Сначала, ездил к ней и проводил больше времени в дороге, чем подле неё. А когда мне надоело, наказал собрать вещи и поехать ко мне, хотя бы на время. Конечно, она была против, но я уже привык к её отказам, привык к вспыльчивому характеру и грубым словам, которые она могла выпалить в гневном порыве. Сам далеко не идеален, но холодным умом был в нашей паре я. Поэтому всегда ждал пока она закончит, а потом находил правильные слова, чтобы успокоить её внутренних демонов и помочь ей спрятаться внутри моей души, которой хватало на нас двоих.       Женские вещи, разбросанные по всей квартире, запах ванили и свежих цветов, которые я дарил как можно чаще. Бессонные ночи и друг с другом, да и без, ведь концертов было много у обоих. Встречаться после разлуки, вдыхать её запах и понимать, что тебе больше и ничего не нужно – самое хрупкое и ценное чувство, из тех что мне удалось испытать. Разлука закончилась, ведь теперь мы вновь были в качестве противников и должны были что, соревноваться? Нет, я не мог соревноваться с той, которой готов был сдаться окончательно и бесповоротно.       Наш диалог в ночь перед самым началом неожиданно всплыл в разуме, и я решил погрузиться в него с головой.       — А если бы я попросил тебя уехать со мной, бросить всё и просто сбежать из серой реальности? — долго думал и не замечая того, сказал это вслух. Пока мои руки были замком закреплены на её груди, а она любезно поила меня любимым домашним вином, расслабившись на моем торсе.       — Ты же знаешь, это невозможно, но если бы и было, я бы предпочла уехать именно сейчас. — девочке пришлось повернуться и я замер, до сих пор не веря в свое счастье. Моя старая футболка с изображением популярной рок группы, оголяла медовое плечо, которое теперь было недоступно для моих укусов. Не хотелось бы заставлять ее оправдываться или ловить изучающие взгляды гримеров, поэтому я касался тех зон, которые были доступны только мне.       — Так не хочешь новый сезон? — грустно улыбнулся, задумчиво обводя её взглядом и убирая светлую прядь за маленькое ушко.       — Не хочу чтобы они поняли. — твердо произнесла, делая новый глоток и согнула ноги в коленях, передвигаясь ближе и заглядывая в темные омуты с непривычной нежностью и внимательностью. Будто пыталась напрячь фотографическую память, запоминала его лицо до мелочей и откладывала ценное воспоминание в самую глубину сознания. Единственное, что помогало им видеть друг друга, это длинный торшер в самом начале просторной гостиной с кожаным диваном и пушистым мягким ковром, на котором они и расположились.       — Рано или поздно, это произойдет. — тяжело вздохнув, Дан опустошил бокал до дна. — О нас все узнают, да я и не собирался что-то скрывать, пока не понял что для тебя это так важно. — саркастично подметил он, сжимая челюсть.       — Я не готова, и вряд ли буду. — откинулась назад, пытаясь убежать от пристального взора, и в тоже время, сохранить ясность ума. Всё это время, гладила шершавую мужскую руку своими пальчиками, но перестала и прикоснулась к подаренному им кольцу, нервно теребя его в разные стороны.       — То есть репутация важнее нас? — звучал грубо, но не собирался отступать и позволить ей закрыться вновь.       — Дан, какой же ты! — протянула певица, опустив голову, победно сдержавшись от грубостей. — Не могу на тебя злиться, только не в последнюю ночь, которую мы проводим в статусе свободных. Не хочу даже думать о проекте, о бесконечных репетициях и нудных разговорах Завадюка. — оказалась максимально близко, желая закончить разговор и оставляя сухой поцелуй в уголке его губ.       — Разговорах о нас, ты об этом? — злился, не на нее, на положение, в котором должна была выживать их любовь. — Да и о нас тоже. — с вдохом, все предрассудки и ненужное молчание отошли на второй план, — Дан, я люблю смотреть на тебя пока ты спишь, наблюдать за тем как смешно меняются эмоции на твоем лице. Люблю когда ты приезжаешь ко мне и мы долго молчим, в объятиях друг друга, а потом ты рассказываешь свои самые интересные сказки. Люблю, когда ты пытаешься научить меня готовить, зная что это безнадежно. Но всё это может измениться, если все узнают. Ты — слишком личная глава моей жизни. Ты — слишком мой, и делить тебя с ними, я не собираюсь. — Кароль не ждала его ответа, понимала что огорошила его на ночь глядя, но не жалела о том, что поделилась с ним, прямо как он учил.       — Уехать надолго? — прервала затяжное молчание, по-свойски располагаясь на его груди, сладко зевая.       — Навсегда. — она посмеялась, но понимала, что он серьезно. Серьезно и так легко говорил о их его самой сильной и неосуществимой мечте. Легко и свободно, так, как может он, да и только.

***

      Ранний подъем. Недовольный Палач, который украл её у Дана, встречи с уже хорошо знакомыми коллегами и непринужденные беседы во время грима. Два бумажных стаканчика черного кофе и Монатик, слишком подозрительно подглядывающий за Даном, а после за Тиной, одаривая обоих обезоруживающей улыбкой.       Встали на контрольные точки, прямо как репетировали много раз.       Перепроверка микрофонов и настройка света.       Нужное расположение камер в руках операторов.       Мотор.       Дальше растворился в моменте и просто наслаждался. Я жил тем что делал и был благодарен за то, что мне дозволено быть таким, какой я есть.       Дан позволил себе расслабиться и наблюдать за своей королевой. Тина Кароль, его соперница и коллега, изменила стратегию, стала свободнее и смелее. Не боялась многозначных взглядов мужчины, касалась его будто нарочно, будто по-дружески, иногда даже кокетничала и заявила о своих правах публично, признаваясь в ревности. Балану было до жути приятно, что он с трудом скрывал, но его ответные реакции сдавали в плен её сияющих синевой глаз и красной помады, которую ему не терпелось стереть с её губ своими.       Помню, сильно вспылил, когда парочка соперников с удовольствием вывела меня из себя. Я бы не стал вспоминать об этом, если бы она опять не оказалась рядом. Наверное, первый раз увидела меня таким и сама всё поняла. И даже когда съемка была под угрозой срыва, а коллеги растерянно глядели на меня, пока я решил поставить их на место, Тина нашла нужные слова и своим голосом вернула здравомыслие в мою голову.       — Не позволяй им дотрагиваться до твоего сердца, они этого не стоят.— прошептала Тина, присев на колени, отобрала его телефон, когда съемка была приостановлена и микрофоны выключены.       Столкнулась с неожиданно серьезным взглядом и вскользь провела по его запястью своими пальчиками, обезоруживая Балана самой милой из всех улыбок, которые он видел на её лице. Ему стало легче и он даже смог отвлечься, но считал минуты до окончания съемочного дня, потеряв энтузиазм и магию во всём происходящем.       Единственная причина, которая спасла шоу от потери тренера, двух мужчин от драки, а его самого от нервного срыва – расположилась рука об руку и пыталась шмыгать носом, как можно тише, из-за незначительного недомогания.       Но и над моей девочкой решили поиздеваться сполна.       Он даже не обратил внимание на участника, так сильно был погружен в свои мысли. Не обратил внимание на его монолог, который он к тому же и не понял. Не вслушивался в слова, адресованные ей, и очнулся только тогда, когда увидел настоящие слёзы на родном личике.       Теперь, ему стало плевать на мнение присутствующих, хоть и последним, он медленно подошел, закрепляя объятия пятерых. После громкого "Стоп съемка", все разошлись по своим местам, живо обсуждая насущное, почти все. Наступил момент отчаяния, момент, когда их чувства больше не были скрыты, момент когда Тина сдалась и уткнувшись в складки мужского пиджака, заплакала с новой силой, слушая только их сердечные струны.       — Тише, тише, малыш — гладил по голой спине, целуя пшеничную макушку. Он спрятал её в своих объятиях и пытался забрать всю её боль и обиду себе. Видеть её, по-настоящему сильную женщину, такой, разбивало его сердце на тысячу мелких осколков. — Ты не должна быть сильной.       — Должна, должна, Дан, ради сына, ради нас, ты не понимаешь. — говорила прямо в мужскую грудь, боясь поднимать глаза. До сих пор, не призналась себе что плачет, что где-то глубоко внутри маленькой светлой девочке, главной мечтой которой было поиграться с пони, а страхом, темная щель в детском шкафу, было очень больно.       — Понимаю лишь то, что никто не заставляет тебя быть сильной, малыш. Теперь сильным буду я. — подняла красные от слёз глаза и пристально уставилась на мужчину, чем даже испугала его. Кароль никогда не смотрела на него так ранее. Счесть взгляд синих омутов он, увы, не смог. Хотя Балану и казалось что он ему знаком.       Под звук громкоговорителя, всем пришлось разойтись по местам. Пару взмахов кисти гримера и от слёз не осталось и следа. Но это не значило, что Дан будет смотреть на неё меньше, наоборот, наблюдал неотрывно, молил только об одном, не видеть слезы на любимом личике.       Сигнал оповещающий конец съемочного дня, звучащий где-то позади, не имел значения. Рука об руку, они покинули съемочный павильон. Молчали, но в воздухе чувствовались нотки разочарования. Однако, их руки сжимались как никогда крепко.