Stages of love

      Ревность. Это чувство стало началом конца. Мы ревновали долго, часто, отчаянно, остро. Она выводила меня, а я не понимал одного: как она может сравнивать себя с другими, свои глаза, цвета синего неба, с тысячами других, в которые смотреть мне не было смысла. Не понимал до того момента, пока не столкнулся с этим же чувством самолично. Спустя некоторое время, я полюбил эту ревность, потому что как только она отступала, наши чувства перешагивали пропасть и шли плечом к плечу. Но и этому суждено было закончится.       — Дан, нам надо поговорить. — она подошла тихо, подкралась как кошка, кошка с самыми острыми и манящими коготками.       Он не ответил, а лишь приобнял её, целуя в щеку и невзначай задевая ухо, зная что мурашки ей обеспечены.       — Тина, здравствуйте! — знакомая обоим девушка с молдавским говором и короткой стрижкой, протянула руку, которая была вмиг спрятана, под тяжелым ревностным взглядом.       — Не буду вам мешать. — разочаровано отчеканив каждое слово, она оставила двух людей, готовившихся к выступлению в закрытом клубе, где собрались все участники девятого сезона проекта, подготовив лучшие выступления. Песня Дана и его подопечной, которая разделила с ним не только песню, а еще и национальную принадлежность, Катей. Катечкой.       В прошлый раз, когда она видела их вместе, он еле успокоил её и заверил что это просто рабочие отношения, что таковыми и являлись, для него уж точно. Он знал, что она обиделась, уже приготовился к тотальному игнору, что в жизни, что в сети, но убрать выступление из концертной программы, которое добавил генеральный продюсер шоу, он не мог.       — Добрый вечер, дамы и господа, — начал Балан, поднявшись на сцену и помогая сделать Кате то же самое. — Тина, ты тоже могла бы удосужить нас своим вниманием. — рассмеявшись, сказал он, пока Кароль увлеченно говорила с бывшим финалистом её команды.       — Видимо, у королевы есть дела поважнее, но а для тех, кто более уважителен, мы с Катей всё же споем песню, всеми вами известную и даже полюбившуюся. — он отпил воду из бутылки, убирая её на диджейскую установку и продолжил. — Я хочу посвятить это выступление очень дорогому мне человеку, которому иногда застилает пелену перед глазами и скрывает истины… — музыка включилась и они наконец встретились взглядами. Пара человек, видимо поняв про кого говорил певец, развернулись в её сторону под легкие смешки, пока её сердце стало биться быстрее.       Он пел для неё, забывая об окружающих, забывая о сцене и не удосуживая даже капелькой внимания его бывшую участницу, которая всем своим кричащим видом, пыталась получить обратное. Он пел так, будто находится в нескольких миллиметрах от её губ, ведь даже мужские глаза, успевали изучать её со сцены, а женские глаза, они метались, но не хотели сдаваться и отвечали мужчине тем же напором, забывая о смотрящих на неё коллег и участников.       Под бурные аплодисменты, он быстро спустился со сцены, желая найти Тину и побыстрее ощутить её горячее дыхание на своих губах, а упругие ягодицы на своих руках. Однако, не найдя её на том месте, где она растерянно стояла две минуты назад, он вновь столкнулся с Катей, которая смело положила свои руки на мускулистые плечи, под первые нотки начинающегося медленного танца.       — Я занят. — прошептал он, окидывая зал глазами и проходясь по каждому в её поисках.       — Ну, Дан, давай! Это всего лишь дружеский танец. — она слишком сильно сжала его плечи, успев провести руками по черной копне волос, прогибаясь в спине, и вынуждая Дана уберечь её от падения. Фатальная ошибка, ведь именно это увидели синие глаза, вмиг ставшие стеклянными. Заботливая девочка стояла с двумя флюте, и вмиг отдав их официанту, выбежала из зала.       — Ну и зачем? — яростно спросил он ей на ухо из-за слишком громкой песни, а после покинул зал следом.       — Затем, Данчик. — она рассмеялась, получая комплименты от других участников и провожая взглядом певца.       Он пошел за стуком каблучков и вмиг оказался на крыше. Знал что девочка боится высоты, хоть и любит скорость, но всегда поднимается на высоту, если хочет побыть одна.       — Тина, ты всё неправильно поняла! — прокричал он в пустоту, ведь между ними было слишком большое расстояние. — Она сама ко мне полезла! — он приближался, не получая ответа.       — Тина, перестань наконец! — развернув её на себя, он столкнулся с расстраивающей картиной. Мокрые глаза, взгляд полный ненависти и рука, оставившая пощечину на его лице.       — За что? — прижав ладонь к лицу, он подавил в себе желание попятиться назад, понимая что она находится слишком близко к краю, поэтому приблизился, готовый к её падению.       — За секс с ней, а может и не только с ней, но о ваших отношениях говорят все, в том числе и она, которая хвасталась кому-то, прямо перед моей гримеркой! — процедив это, слёз больше не осталось, нет. Они сменились на праведный гнев.       — Тина, ты правда в это веришь? — он разочарованно усмехнулся, обхватывая её талию правой рукой.       — Оставь меня, похотливый урод! — она занесла руку, для второго удара, но он успел сжать её, слишком резко чем следовало.       — Никогда. Ты слышишь, никогда не разговаривай со мной так. Я не знаю что у тебя вот здесь, — он показал на блондинистую голову певицы и продолжил, — но у меня там всё в порядке. Я не изменяю тем, кого люблю и не сплю с кем-то, кроме любимой женщины.       — А то что? Что ты мне сделаешь? — она рассмеялась прямо в его губы, когда встала на выступ, отделяющий крышу от пропасти.       — Блять, Кароль, ты гребанная истеричка. Поговорим, когда протрезвеешь! — он закинул её на плечо, и скрепив замок из рук на её бедрах, двинулся в сторону лестниц. Пока она отчаянно пыталась выбраться, попадая по его спине, маленькими, но сильными кулачками, крича в его ухо слишком много оскорбительных слов.       Дойдя до машины, он наконец отпустил её. Но не дал ей сбежать, почти насильно сажая в машину, успев заблокировать двери. Громко выдохнул и сел следом за ней, тихо сматерившись от абсурдности всей ситуации и собственного замешательства.       Выворачивая руль в сторону выезда из парковки, черный mercedes подрезала другая черная машина, принадлежавшая Орлову. Балан понимал, что им придется выйти и объясниться, но повернувшись на заднее сидение, обнаружил, спящую на его куртке, Тину.       — Кароль, как я тебя ненавижу. — слова прозвучали нежнее, чем их смысл, а грустная улыбка, имела самый нежный смысл, который только был ему известен.       Он вышел, когда Орлов уже стоял напротив его двери, приспуская очки и смеряя его непонимающим, даже высокомерным взглядом.       — Значит ты тот влюбленный мальчик, бегающий за ней и мешающий работать, я даже не удивлен, может только чуточку. — отклонив входящий вызов, Орлов огорченно покачал головой.       — Поаккуратней, Палач. — хлопая дверью слишком сильно чем следовало, он заставил менеджера отойти от него.       — Так, давай вытаскивай её из машины, я самолично доставлю её домой. — Орлов вновь отклонил входящий вызов, протараторив всё на автомате.       — Нет. — твердость в словах Балана, заставила Палача сделать ещё один шаг назад. — Давай ты не будешь лезть в то, что тебя не касается.       — Меня касается всё, что с ней связано. — заметив собственную грубость, эмоция внезапно сменилась, — Данчик, какой же ты наивный. Даже не понимаешь, что я делаю это для твоего же блага. Ты не представляешь, кто сидит в твоей машине. — он пальцем показал на тонированное окно и, прочистив горло глотком воды, продолжил. — Кароль может поиграть твоим сердцем так, что на нем живого места не останется. Может выкинуть его, все твои чувства, все твои хорошие поступки, из-за одного плохого. Нет, даже не плохого, а такого, который её не устроит. А когда ты будешь нуждаться в ней больше всего, она просто заблокирует тебя и ты больше никогда её не услышишь. — он поднял голову на ночное небо, снимая очки, попутно пытаясь отмахнуться от нахлынувших воспоминаний. — Внутри неё не просто море, или как ты там говорил в эфире, вокруг неё бушующий шторм, с которым даже я не совладаю. А что будешь делать ты?       — Любить. — сухо ответил он, вкладывая в одно слово, всё что мог ему сказать сейчас.       — Скажи ей, чтобы завтра мне позвонила. — спустя несколько секунд ступора, протараторил менеджер, меняясь в лице, перестав хмуриться.       Взглянув на Дана самым проницательным и постепенно смягчающимся взглядом на который был способен, словно проверял его слова на детекторе лжи, Орлов кивнул и поспешил убраться с вечеринки в одиночестве.       Конечно, тащится до её дома около двух часов, не входило в его планы. Хорошо, что его квартира была в пяти минутах езды, поэтому он и отправился туда, решив заехать за сигаретами по пути.       — Вези меня домой. — процедила девушка, которая лишь притворялась, что спит.       — Нет. — Дан слишком много раз видел её по-настоящему спящей, поэтому не был удивлен.       — Тебе повторить? — прошептала она, прямо ему на ухо.       — Я сказал нет, не мешай водителю, в руках которого твоя жизнь. — смакуя каждое слово, он выехал на главную дорогу с двухсторонним движением.       — А может – это в моих руках твоя жизнь? — после этих слов, она прикусила мочку уха, чтобы он отвлекся и сменил фокус. Воспользовавшись моментом, взяла руль в свои руки, выворачивая его на полную и выезжая на встречную полосу.       — Блять! — Дан резко сбросил её назад и вывернул его обратно, чудом избегая аварии с несущееся на них машиной.       — Сука, Кароль, что с тобой сегодня? Что это было? — Дан буквально вылетел из машины, открывая заднюю дверь и насильно вывернув ей руки, вытащил из авто, прижимая к нему девочку.       — Ты мне изменил, признай! — кричала она, предпринимая неудачные попытки выбраться из мужской хватки и впивая ногти в мужские запястья. Надеялась, ему будет также больно как и ей.       — Послушай меня, — он сжал ей горло, фиксируя его и мешая её планам. Сжал так, чтобы она не смела отвести глаз. — вокруг меня много женщин, как и вокруг тебя мужчин, но я повторю ещё раз, я выбрал тебя! Ты слышишь? — они стояли так слишком долго, он до сих пор сжимал ей горло, несильно, но крепко. А после, после она обмякла, чуть не упав на асфальт, когда его левая рука вовремя подхватила её.       — Черт, прости, маленькая… — сожалея о содеянном, он прижал её к себе, целуя каждый миллиметр головы, так бережно, так чувственно, будто она и вправду была маленькой девочкой, его девочкой.       — Дан, я боюсь тебя потерять… — взглянув на него, она, хоть и была пьяна, всё поняла и расплакалась. Сильно, потому что осознала – она могла убить их обоих.       — Тише, тише, посмотри на меня, — она послушалась и подняла заплаканный взгляд на Балана, вынуждая его сердце сжиматься от возникшей картины. — ты меня не потеряешь, но ты должна верить мне, иначе ничего не выйдет, понимаешь, Таня?       Она кивнула, прижимаясь к нему сильнее, вдыхая древесно-алкогольный аромат парфюма, перемешанный с нотками бергамота и черного перца. Уникальное сочетание, которое подходило только ему.       — Ты мой один процент, который перевесил девяносто девять, Дан… — она прошептала это, не думая что он услышал, ведь ответа не последовало. Но именно тогда он и понял, что больше не сможет жить без неё.       Она стала его кислородом.       Она стала всеми ста процентами.