Stages of love

      Веня. Наверное, самый умный ребенок из всех, которых я встречал. Он такой же непростой, как его мама. Когда-то он запретил мне подходить к ней, боясь что экранный роман займет место в реальной жизни, а через месяц позвонил мне с просьбами приехать. Мы гуляли по ночному Лондону, обсуждая фильмы о всемирных катастрофах и стихийных бедствиях, которые мы постоянно выбирали для просмотра, даже когда она была против. По вечерам играли в шахматы, и, признаюсь, я проигрывал не поддаваясь. Ели фаст-фуд тоннами, и если для мальчика не было никаких последствий, мой живот мучал меня на протяжении нескольких последующих дней, а они лишь смеялись приговаривая шуточное:«так тебе и надо». Катались на велосипедах по дождливому Лондону, а потом оба валялись с температурой. Он был главным человеком в жизни моего главного человека. Поэтому, всегда занимал особое место в моем сердце. Тонкая, но прочная невидимая нить связала нас, не как отца и сына, нет, я не смел претендовать на это место, но чувствовал к парню всё самое светлое, что мог почувствовать. Я принял в ней всё, принял её семью, без какого-либо усилия, потому что мне это было нужно, наверное даже сильнее чем им обоим.       Они готовились, работая с командами и пропадая на студии, почти забыв о том что не виделись уже слишком долго, чтобы Дан смирно ждал её прихода и не собирался действовать.       Это было импульсивно, опрометчиво, дерзко — его стиль.       Ночь. Он опять задержался на неприличное количество времени, но не увидеть ее и сегодня, не мог. Уже прекрасно знал, где находится её дом и даже договорился с Пашей, чтобы проехать в частный сектор без лишних вопросов. Но адреналин в его крови зашкаливал и заставлял сердце биться слишком быстро. Последний раз он испытывал что-то подобное в школе, и сам был удивлен от того, как мозг реагирует на происходящее.       Подъехав к её загородному дому, окруженному высоким забором, который всё же открыл ему вид на горящие окна первого этажа. Он улыбнулся и оставив машину, открыл ворота с помощью запасного ключа, который был с большим недоверием передан всё тем же Палачом. Дойдя до двери, он встряхнул пальто и волосы от снега и оценив букет белых роз, уверенно позвонил в звонок.       На удивление, дверь открыли быстрее чем он успел к этому приготовиться. Новогодняя пижама с оленями, пучок из пшеничных волос, бокал красного вина и сонные глаза, которые явно не ожидали увидеть его прямо на пороге своего дома, куда приходили только самые близкие люди. — Дан? — окинула его взглядом синих глаз, полных непонимания. — Всё тот же. Я зайду? — видя что она как провинившийся ребенок переминается с ноги на ногу, удивился её реакции ещё больше. — Дан, я думаю тебе не… — Ма, это кто? — детский голосок становился громче с каждым произнесенным словом. — О, так даже веселее! — Дан весело улыбнулся и протянув ей букет, который было непросто удерживать, зашел внутрь. Сняв верхнюю одежду, он по инерции пошел на свет, исходящий из самой дальней комнаты.       Встретившись с очень удивленным и сонным взглядом голубых глаз, он начал, по-прежнему улыбаясь: — Привет, я Дан, соперник твоей прекрасной мамы.       Веня не сразу протянул руку, то ли он слишком внимательно всматривался, то ли пытался не засыпать, но всё же поднял пульс Балана, прежде чем наконец пожать руку взрослому. — Вениамин, просто Веня. — окончательно осознав что перед ним сам Дан Балан, он оживился и настроился задавать самые интересные ему вопросы. — Дорогой Вениамин, быстро спать, у меня тут внезапное совещание с коллегой — Кароль быстро оказалась за спиной у Балана, и расстроила все планы сына, выпроваживая его и нехотя отправляясь на кухню за вторым бокалом. — Окей, только потише совещаетесь. — пробубнил Огир и отправился спать, специально топая ногами. — Я надеюсь, у тебя что-то срочное, потому что это его последняя ночь в Киеве перед возвращением на учебу. — после затянувшегося молчания, сказала она, делая далеко не первый глоток вина, приятно обжигающего горло. — Не хочу огорчать тебя, но я просто соскучился. Пока, мне достаточно лишь посмотреть в твои глаза и убедиться что с тобой всё хорошо. Так что, теперь я могу идти. — Не можешь — не сказав ни слова, она сделала последний глоток полусладкого, и выключив свет, последовала к лестнице, ведущей к ее спальне.       Только лунный свет и кошачье зрение помогло ему следовать за Тиной, которая уже открыла дверь ее спальни и скрылась из его поля зрения.       Светлая спальня с большой кроватью, идеально заправленной черным постельным бельем. Красивый полумрак освещал ее и давал увидеть всё, что нужно было. Дан прошел к окну, когда понял что дверь предположительно в гардеробную была закрыта, делая глубокий вдох и замечая что снег продолжался с новой силой.       Слух у него был развит также, и даже лучше чем зрение. Он моментально уловил звук открывающейся двери и развернулся. — Ты прекрасна. — магический шепот, присущий только ему, только для неё.       Алое прозрачное кружевное белье и упавший шелковый халатик, загоревшая кожа, золотые локоны прикрывающие грудь, красная помада, и огненный взгляд. Теперь он точно знал как выглядит рай, настоящее наслаждение, или самое большое, самое адовое искушение.       Она стояла на месте, но в этой ситуации, да и наверное во всех ситуациях связанных с ней, гордость была вычеркнута и забыта, когда он слишком быстро оказался рядом и провел кончиками пальцев по ее спине, освобождая от совсем ненужного кружева и оголяя упругую грудь его Тины. Хоть вид был великолепный, смотреть в глаза при таком интимном процессе, было куда интересней. В них горело желание, но сами глаза были грустными и опухшими. — Ты плакала, так ведь? — задал вопрос, на который ответ ему не был нужен.       Выдох, после которого она ласково убрала его руки с себя и прошла в другую часть комнаты, прямо к незакрытому окну, забыв о существовании одежды напрочь. — Сегодня шесть лет, а я до сих пор не верю — прошептала она, слегка подрагивая от холода, но упорно не подавая виду. — Я отменила все планы и пыталась не плакать, но я не могу, каждый раз смотрю на него и вижу его отца. — голос дрожал, также как и всё тело, покрывшееся мурашками. — Я запретила всем звонить, и тем более приезжать сегодня, однако ты опять нарушил все правила и оказался рядом. Зачем, зачем тебе всё это? Дан, ты молодой, красивый, талантливый, любая захочет быть твоей, я тебе вовсе не нужна. — Больше не говори так, никогда — казалось, он появился из неоткуда или ее разум помутнел настолько, что она его просто не заметила, но резкий прилив тепла не только от него, но и еще от ее теплого одеяла. Не прошло наверное и секунды, как она оказалась на его руках, а после на своей кровати в его объятиях. — А теперь, плачь — прошептал он уткнувшись в макушку и оставив легкий поцелуй на лбу, закрывая глаза и облакатившись на деревянное изголовье кровати.       Он по-настоящему удивился когда она послушала его и прижавшись сильнее тихо плакала на его груди. — Ты в этой спальне первый после него…— это было сказано почти во сне, она не запомнила что сказала это, однако мурашки по всему телу певца говорили о том что эти слова забыть он не сможет никогда.       Когда первые лучи солнца пробивались сквозь серые тучи, а до сих пор открытое окно, распахнулось еще шире, из-за нового порыва ветра, Дан до сих пор не сомкнул глаз даже при том что не спал вторые сутки.       Бесконечный поток мыслей о том что они творят, заполонил его разум и вытеснил здравый смысл. Хоть она уже спала, он так и не разжал их объятия и до сих пор медленно выводил узоры на ее теле всеми кончиками пальцев, слегка касаясь. Будильник, беспощадно поставленный на семь утра, был смело выключен. А его маленькая девочка, уже не очень смело, но была опущена на другую сторону кровати и укрыта одеялом до самой шеи.       После всего что между ними было, ему меньше всего хотелось уходить и оставлять ее одну, но он понимал что для нее так будет лучше. Тина должна прийти в себя и разобраться со своими мыслями, точно так же как и Дан, а не объясняться и оправдываться перед ним, а зная ее, она сделала бы именно так.       Его мама часто говорила что любовь это когда чужие интересы ставишь выше своих. Забавно, что смысл этих слов был обретен им уже будучи мужчиной, будучи влюбленным в Тину.       Поднявшись, он подошел к двери и внимательно прошелся по каждой детали ее спальни, пытаясь запомнить как можно больше с произошедшего накануне. Открыв дверь, он всё-таки вернулся, но лишь на секунду, лишь для нежного поцелую в лоб.       Спустившись на первый этаж, он прошел туда, где вчера оставил ключи от машины, и забрав их, направился к выходу. — Дан? Ты ночевал здесь? — голос сонного и ничего не понимающего ребенка, прошелся по нему электрическим разрядом, и заставил его обернуться, также тихо закрывая входную дверь. — Да — Дан немного нагнулся и погладив по голове её сына, начал— слушай, ты уже не мальчик, а мужчина. Поэтому давай поступим как взрослые и не будем ничего спрашивать у мамы, идёт? — он протянул правую руку, в надежде на его понимание. — Я и не собирался, и вообще, если уходишь, уходи быстрее, у нее скоро тренировка. — Вот и славно, ещё увидимся, Вениамин. — Дан, стой — мальчик перегородил ему дорогу, вставая во вчерашнюю позу мамы, забавляя певца фактом их невероятной схожести. — А у вас это всё, ну, серьезно, то есть, ты ее любишь? — Больше всего на этом свете — он наклонился и поцеловав смущенного мальчика в макушку, покинул дом, но не их, больше нет.