Opus Eponymous

I’m number one, you’re number two

You’ve got a lot of God’s work to do…

(Ghost– «Twenties»)

Во время пробуждения Эфиру показалось, что вчерашний разговор и тем более интимная близость ему просто приснились. Он моргнул, лишь через несколько секунд осознав, что, во-первых, спит совершенно раздетым и не очень укрытым, а во-вторых, явно не в своем номере. Повернув голову, демон сперва увидел макушку с торчащими во все стороны встрепанными неровными вихрами, потом тонкую руку, выпростанную из-под одеяла, которое Дьюдроп почти целиком намотал на себя — и улыбнулся. Глянул на часы и чертыхнулся — до отъезда было около получаса. — Дью? — потормошил он духа. — Мы, кажется, проспали все на свете. Тот замычал, разлепляя глаза. Когда взгляд сфокусировался на обнаженном демоне, сидящем рядом с ним, губы его невольно разъехались в улыбке. — Как думаешь, — зевнул он, садясь. — Сколько народу караулит нас под дверью сейчас? — Выдумаешь тоже, — фыркнул демон, вставая и направляясь в ванную комнату. — Делать им больше нечего. Но когда приготовления к отбытию были завершены, и Эфир открыл дверь, чтобы по-быстрому сгонять к себе за своим чемоданом, то увидел всю стаю, рассредоточенную по коридору в непосредственной близости от номера Дью. — Мазл тов! — заорал Свисс, стоило демону шагнуть за дверь. Состайники оживились, подтягиваясь ближе. — Ну или чего там принято у вас желать после первой брачной ночи? — Что ты несешь? — демон даже немного опешил от такого напора. Из-за спины у него показался и сам хозяин номера, чье появление было также встречено радостным гомоном. — Ну как же! — бес выкатил глаза. — «О… дьявол, что ты делаешь! Оооо… аааа… О, нет! О, да, да…» По-моему, кому-то одному из вас точно было хорошо, и мне жаль, если при этом тебе разрешили только сидеть в сторонке и смотреть. Погоди, вы там часом не с Карди зажигали?! — Свисс… — прошипел огненный, явно не оценив шутку. — Завидуй молча. Или тебе Рейн не дает, так ты всю ночь под чужими дверями пасешься? — Малыш, — хвост беса пощекотал его под подбородком, но был отбит в сторону рукой. — Мне не надо было даже в коридор выходить. Я не удивлюсь, если Карди на своем двенадцатом этаже мог легко расслышать каждый твой стон и писк. Кстати, могу посоветовать один неплохой онлайн секс-шоп, анонимность гаранирована! Там можно купить отличные кляпы… — Будешь продолжать в том же духе — я куплю два, и один засуну тебе в глотку, а второй — в задницу, — шутливо пригрозил ему Эфир, видя, как взбесился Дью. Свисс изобразил крайнюю степень ужаса на лице и дрожь в коленках, потом расхохотался: — Рейн, дамы, я же говорил. Гоните по двадцатке. Маунтин, за крыс можешь не отдавать, им прощаю. Пока стая переругивалась и смеялась, Содо прошиб холодный пот от проскользнувшего упоминания кардинала. Он потянулся за телефоном, который не глядя сгреб с прикроватного столика утром и сунул в карман. Так и есть: три пропущенных сообщения. «Надеюсь, ты примешь правильное решение. К.» «Кажется, ты стал забываться. Поговорим? К.» «Ты очень меня расстроил и разочаровал. К.» Огненный убрал телефон в карман. И ведь, вроде, ясно написал фронтмену, что устал… Может, так и сказать: мол, пришел к себе, упал, уснул, едва не проспал? Должно сработать. Но перед концертом Копия даже к ним в гримерку не заглянул, а когда группа стояла у выхода из кулис, фронтмен наблюдал за ними с некоторой отстраненностью во взгляде, словно что-то решая. На сцене, впрочем, вел себя как обычно, даже несколько раз задержавшись рядом с Содо. Правда, когда жар и боль накатили на огненного снова, кардинал, казалось, специально на секунду или две оттянул касание к его плечу и спине, будто желая дать прочувствовать, каково оно может быть. Дух стиснул зубы, порадовавшись, что за балаклавой и маской не видно его гримас. Задышал ровнее, как только пришло облегчение. И остаток концерта старался работать на публику, давая им то, чего они хотели. Даже пару раз наклонился вперед, протягивая руку в сторону визжащих поклонников и поклонниц, отдергивая за мгновение до того, как их пальцы должны были соприкоснуться. Он видел, как одобрительно кивнул Копия, и немного расслабился. Обходя стаю на поклонах, вручая каждому по розе из большого букета, полученного от фанатов, фронтмен задержался рядом с огненным чуть дольше, чем с другими. — Приходи, — шепнул он, вкладывая в руку огненного полураспустившийся бутон на длинном стебле. — Прошу. Содо лишь чуть склонил голову в ответ на его слова. — Хочешь, сегодня заночуем у меня, — сказал ему тихонько Эфир, когда они вытаскивали чемоданы из автобуса. — Завтра выходной из-за долгого переезда, у нас будет уйма времени. Дух покачал головой. — Мне нужно будет подняться наверх. Но я могу потом прийти к тебе, если оставишь дверь открытой. — Если не придешь, утром пойду тебя искать, так ему и передай, — Эфир сверкнул зубами — то ли улыбнулся, то ли оскалился. Дью усмехнулся. *** Впервые он шел в номер Копии без особого желания. Постучался — и был впущен, но вместо обычной расслабленной атмосферы почувствовал напряжение. Кардинал встретил его, будучи все еще облачен в свой концертный костюм, а в гостиной обнаружились Сестра Император и трое сопровождающих. — Значит, ты решил, что следовать приказу того, кто царит над тобой, не обязательно? — женщина пристально смотрела на духа. — Сними маску. Содо повиновался, держа отполированное металлическое забрало с рогами перед собой как щит. — Решил, что тебе все дозволено? — продолжала вопрошать та. — Забыл, кто ты есть? Забыл, кому должен подчиняться? — Терцо, — ответил дух, скорее из упрямства, чем из дерзости. Кардинал смотрел на него с болью во взоре, качая головой. — Сестра, — начал он, пытаясь как-то смягчить ситуацию. — Благодаря Содо мы смогли достичь такой гармонии с залом, какая Церкви до этого и не снилась. И посмотрите на прибыли… Но женщина остановила кардинала жестом. — Терцо? Вот, значит, как? — поднявшись, она кивнула сопровождающим, которые тут же обступили духа. — Отведите его вниз. Пусть посмотрит… Крепкие ладони в перчатках с защитными печатями взяли Содо за руки с обеих сторон. Третий сопровождающий надел на него маску — та села криво, и теперь дух едва разбирал дорогу. Они вышли из номера, прошли по коридору, спустились в лифте на минус второй этаж, где был выход к погрузочным платформам для больших грузовиков. Там же были припаркованы их машины, перевозившие оборудование и инструменты. Тот, кто шел впереди, открыл одну из фур, включая свет внутри контейнера, куда двое остальных сопровождающих затащили несопротивляющегося духа. Следом, судя по звукам, вошла Сестра Император, а за ней — Копия, который продолжал что-то негромко говорить. Едва закрылась дверь, маску с головы огненного сдернули, и он, наконец, смог рассмотреть отсек. Кофры и коробки выстроились вдоль стен, надежно закрепленные специальными ремнями. Три из них, около двух метров длиной каждая, стояли друг за другом, накрытые тяжелыми покрывалами из бархата с золотой вышивкой, защищенные пластиковыми чехлами. Когда открыли ту, что стояла ближе всего к ним, Содо едва устоял на ногах — упал бы, наверное, если бы его не держали с двух сторон. Внутри плексигласовой коробки лежало тело Терцо — каким дух его помнил, в концертном костюме, с гримом на лице. — Надеюсь, ты не питаешь иллюзии относительно того, что он спит сном праведника и очнется, едва вострубит ангел? — холодно уточнила Сестра Император. Видя, какое впечатление произвело зрелище на духа, она махнула сопровождающим: — Отпустите его и оставьте нас. Те вышли, прикрывая за собой дверь. Огненный шагнул ближе, словно не веря своим глазам. Протянул руку, чувствуя, что земля снова уходит из-под ног, вцепился в край импровизированного саркофага. Копия подошел к нему, осторожно обняв за плечи, но дух сбросил его руки, развернулся, шипя от злости. — Прости, — только и промолвил кардинал. — Я не мог сказать… — К дьяволу вас всех! — Содо чувствовал, как внутри него все закипает — в прямом смысле. Голова была словно объята пламенем, он едва мог дышать, а глаза застилали кровавые слезы. — Что ты смотришь? — Сестра Император обернулась к кардиналу. — Теперь ты хозяин, подчини его. Действуй! — Я не могу, — Копия, казалось, даже стал меньше ростом. — Это неправильно… — Ты. Его. Хозяин. Действуй! — почти закричала та, видя, что еще чуть-чуть, и драгоценное время, отпущенное им, будет бесповоротно утрачено. — Содо, — голос Копии чуть дрогнул, и внутри духа, там, откуда клокотало пламя, словно возник ледяной стержень. — Содо. Заклинаю тебя… — Иди на хер! — прорычал тот, чувствуя, как ему становится трудно дышать. Кардинал беспомощно обернулся на Сестру, и та закатила глаза. — Содо, — ее голос зазвенел у духа в ушах так сильно, что он даже зажмурился невольно. — Ты будешь наказан за неповиновение и неподчинение. На колени, дух. Внимай тем, кто подчинил тебя. — Иди на хер… — выдавил огненный снова. Неведомая сила прижимала его к земле, и он буквально распластался на не слишком чистом полу контейнера рядом с саркофагом Терцо. — Заклеймляю длани твои. Запечатываю уста и глаза твои, — нараспев произнесла та, и свет перед Содо померк, а сам он не мог выдавить ни звука даже тогда, когда обе ладони пронзила ужасная, нестерпимая боль, словно их резали ледяным ножом. Последнее, что дух услышал, как кто-то — Копия? — просит Сестру остановиться. *** Он пришел в себя, лежа на чем-то мягком. Перед глазами, как бы широко он их ни раскрывал, царила кромешная темнота. Язык все еще не подчинялся ему, а глотка не выпускала ни звука. Обе руки, казалось, отсохли, но, едва он пошевелился, отозвались такой болью, что дух невольно сжался, подтягивая колени к груди. Рука коснулась его волос, и он дернул головой, стряхивая ее. — Прости, — услышал он голос Копии, полный раскаяния и сожаления. — Я и представить себе не мог… Это все пройдет за несколько дней, но тебе придется остаться здесь, вместе с сопровождающими. Мы отправляемся через границу и вернемся за тобой, отыграв два шоу. Через четыре-пять дней ты снова встанешь в строй. Интонации убаюкивали, и Содо закрыл ослепшие глаза. — Для остальных — тебе нездоровится. Я не советую говорить о том, что произошло, с кем-либо из стаи, иначе это все может для них плохо кончиться. У меня получилось убедить Сестру Император, что ты очень важен. Но я не могу гарантировать, что смогу сделать то же относительно остальных. Никто не застрахован от ее гнева, даже Пан. Даже… я сам, — кардинал вздохнул. Он снова попробовал погладить огненного по голове, на сей раз не встретив сопротивления. Аккуратно прошелся пальцами по целому рогу, потрогал обломок и нежно шепнул, едва ли не касаясь губами его уха: — Спи, мой прекрасный дух. Я вернусь за тобой. Содо почувствовал, как Копия поднялся, услышал удаляющиеся шаги, потом звук открывающейся двери, пропускающей внутрь номера его стражей. Вот и все. *** Несколько дней он провел в кромешной темноте. Время теперь измерялось промежутками между кормежками, от которых он отказывался: брать что-то своими руками было слишком больно, а принимать пищу из чужих — унизительно. Но, вероятно, следуя распоряжению кардинала, еду настойчиво предлагали, как и терпкое вино. Уход за ним был нехитрый, и больше всего Содо беспокоили не слепота или боль, а то, что может подумать Эфир об его отсутствии. Нет, он вовсе не собирался рассказывать демону даже намеком о том, что произошло. Не нужно ему знать, и остальным тоже. И кроме того, за дни, что Содо провалялся в номере под охраной, он успел проникнуться к Копии жалостью. С удивлением дух понял, что кардинал боится Сестру Император, возможно, не меньше, чем все они. И злость на него ушла, уступая место сожалению. Содо вспомнил, каким тот был в моменты, когда одинаково жадно ласкал его или требовал ласки. Поэтому он решил для себя, что, пожалуй, Копия, где-то в глубине души, всего лишь капризный и недолюбленный ребенок. И хоть особо легче от этого понимания не стало ни телу, ни душе, эта мысль позволила духу примириться с требовательным фронтменом. *** Содо привык дремать большую часть дня — а что еще было делать? Прикосновение Копии вырвало его из очередного сна. Боль в руках отступила сразу же, зрение еще какое-то время оставалось мутным, но кромешной тьмы больше не было. Дух попробовал что-то сказать, сам удивившись тому, как хрипло и странно звучит его голос. — Ничего, ничего. Это пройдет, — кардинал чуть сжал его плечо, потом помог сесть. — Вот так. Ты совсем ослаб. Тебя разве не кормили? — кажется, он не на шутку рассердился. — Я же оставил им инструкции! Не успел Содо и рта раскрыть, чтобы возразить, как Копия перенес на кровать блюдо с едой, которую доставили на ужин. Чтобы избежать кормления с рук, дух начал есть сам под умиленными взглядами кардинала; хорошо хоть руки больше не пронзала адская боль. Ушел Копия, лишь убедившись, что его огненный дух поел, наказав отдыхать и набираться сил. Сидеть в номере после нескольких дней лежания в темноте было скучно. Набросив поверх неизменных майки и штанов кофту со своей эмблемой, натянув поглубже капюшон, чтобы не надевать маску — благо, на улице уже было темно — Содо решил спуститься покурить. Устроился неподалеку от дверей, щуря глаза — зрение после снятия заклятия все еще оставляло желать лучшего. А закончив, буквально за два шага от входа в гостиницу, натолкнулся на спешащего куда-то Свисса. — Глаза разуй, куда прешь! — огрызнулся тот, потом присмотрелся и стиснул духа в крепких объятиях. — Дью, мать твою природу! Живой! — Свисс, — прошипел тот сквозь зубы, впрочем, не слишком отбиваясь и даже не обидевшись на «неправильное» имя. — Тише, сломаешь меня. — Сломаешь тебя, ага! — фыркнул тот, довольный донельзя. — Ты чего без маски шарахаешься? Если Копия увидит — голову тебе оторвет. Ну или что другое — на сувенир. А это будет ужасная утрата, потому что как же ты без своего колокольчика станешь удовольствие получать и эротично стонать, чтобы скрашивать мои бессонные ночи? — Ебать, у тебя не язык, а помело… — огненный невольно улыбнулся этому словесному поносу от мульти. Понял, что успел сильно соскучиться по нему тоже. — Покурить вышел. Думал, уже поздно, никого особо нет. Который час? И куда ты? — Половина двенадцатого, мы только приехали, чтобы твое высочество забрать, а завтра снова в путь. Я думал чего-нибудь поесть притащить, здесь, вроде, «МакДак» через дорогу. Пошли вместе? Хотя, черт… ты ж без маски. — Да я наверх пойду, — Содо нехотя шагнул к гостинице. — Тогда поднимайся ко мне. Там вся стая собралась. Иди. Если по возвращении не найду тебя у себя, так и знай, всех подобью штурмовать твой номер. И да, что тебе взять? — Пофиг, — после недавнего ужина есть не хотелось. — Так и запишем: биг-мак, большую картошку и колу. — Маленькую картошку. И можно без биг-мака, — нет, определенно, он соскучился по этому неуемному.