Why?.

Особняк семьи Ким стоял на отшибе, скрытый от посторонних глаз высокими коваными воротами и вековыми кедрами. Но главной его гордостью был не фасад из белого мрамора, а огромный, тщательно ухоженный сад. В этом саду Тэхен чувствовал себя свободнее всего. И не только он. Сегодня на омеге был его любимый красный костюм — бархатный пиджак и брюки цвета спелой вишни, что идеально гармонировало с его естественным ароматом. Горьковато-сладкий запах вишневого цвета и древесных ноток витал вокруг него незримым шлейфом. Тэхен был воплощением утонченной красоты: идеальные черты лица, выразительные темные глаза под идеально прорисованными бровями и губы, которые самой природой были созданы для того, чтобы складываться в надменную ухмылку. Но сейчас в его взгляде была лишь усталая задумчивость. Рядом с ним тяжелой, грациозной поступью шел его необычный питомец — белоснежный бенгальский тигр с черными, как уголь, полосами. Зверя звали Хан, и он был огромен, его мускулы перекатывались под шелковистой шкурой с каждым шагом. Тэхен вырастил его с крошечного слепого котенка, и между ними существовала почти телепатическая связь. Омега мог часами говорить с тигром, делясь мыслями вслух, и ему всегда казалось, что Хан понимает каждое слово. — Завтра снова этот цирк, Хан, — тихо проговорил Тэхен, проводя рукой по теплой шкуре зверя. — Отец подобрал новых «достойных» женихов. Альфы с безупречной родословной и скукой в глазах. Тигр повернул свою огромную голову и посмотрел на хозяина умными голубыми глазами, будто и вправду вникая в суть его проблем. — Они хотят, чтобы я был украшением на руке у какого-нибудь влиятельного альфы. Символом статуса. А я… — Тэхен замолк и сжал кулаки. — А я хочу просто бежать. Далеко. Туда, где нет этих стен. На него возлагали большие надежды, его брак должен был укрепить позиции клана, но мысль о том, чтобы стать чьей-то собственностью, вызывала у него тошноту. Они углубились в самую дикую часть сада, где вишни росли вперемешку с соснами. Хан внезапно замер, его уши насторожились, а ноздри задрожали, улавливая чужой запах. Прежде чем Тэхен успел что-то понять, тигр метнулся в заросли кустов с оглушительным ревом, от которого с деревьев посыпались листья. Тэхен бросился за ним, сердце бешено заколотилось в груди. Он боялся не за Хана, а за того несчастного, кто посмел нарушить границы их владений. Он выбежал на маленькую поляну и застыл. Хан, пригнувшись к земле, сжимал в кольце своих мощных лап испуганную фигуру. Это был молодой человек, почти парень. Его одежда была простой и потрепанной, а в широких испуганных глазах читался животный ужас. Но сквозь запах страха и пыли лесных тропинок Тэхен уловил его доминантный, сочный и такой живой аромат — спелый апельсин, с яркой горчинкой цедры. Альфа под тигром зажмурился, ожидая смертельного укуса. Но Тэхен, ошеломленный этой бурей чувств и этим невероятным, пьянящим запахом, скомандовал: —Хан, отпусти. Сейчас же. Тигр фыркнул, недовольный, но послушно разжал лапы и отошел на шаг, не спуская с добычи глаз. Тэхен подошел ближе, его красный костюм алел на фоне зелени, словно капля крови. Он присел на корточки перед незваным гостем. —Кто ты и что делаешь в моем саду? Парень попытался отползти, но его тело не слушалось. —Я... Чонгук. Я заблудился. Прошу, не отдавайте меня этому... коту на ужин. Тэхен не смог сдержать улыбки. Его огромного тигра назвали котом. Впервые за долгие месяцы он почувствовал что-то настоящее, что-то острое и новое. Он посмотрел на этого испуганного альфу с запахом апельсина и подумал, что, возможно, завтрашний день с женихами можно будет пережить. А пока... пока у него в саду оказалось куда более интересное приобретение. — Встань, — сказал Тэхен, все еще глядя на растерянного альфу. — И объясни, как ты сюда попал. Ты должен понимать, что забрести на частную территорию — не лучшая идея, особенно когда здесь гуляет мой... кот. Чонгук медленно поднялся, отряхивая с одежды прилипшие травинки. Его движения были осторожными, будто он все еще ожидал нападения. Хан прилег неподалеку, но его голубые глаза бдительно следили за каждым движением незнакомца. — Я... я не хотел ничего плохого, — проговорил Чонгук, избегая прямого взгляда. — Мы недавно переехали в дом за лесом. Я просто пошел по тропинке, не думал, что она выведет к чужому саду. Тэхен поднял бровь. Дом за лесом пустовал много лет, и новость о том, что там появились соседи, его удивила. — Старый дом Хван? Там же никто не жил лет десять. — Да, отец купил его месяц назад. Мы переехали только вчера, — Чонгук наконец посмотрел на Тэхена, и в его глазах читалось смешение страха и любопытства. — Я просто хотел осмотреть окрестности. Если бы знал, что тропинка ведет к вашей территории, никогда бы не пошел. Тэхен изучающе смотрел на него. Простая одежда, честный взгляд, отсутствие того надменного выражения, которое он привык видеть у альф из своего круга. И этот запах — свежий, как только что сорванный апельсин, так контрастирующий с тяжелыми, удушающими парфюмами его поклонников. — Ты мог быть серьезно ранен, — заметил Тэхен. — Хан не любит незваных гостей. — Вы... вы его дрессировали? — осторожно спросил Чонгук, кивая в сторону тигра. — Нет. Он вырос со мной. Прочитал в моих глазах, что ты не представляешь угрозы, поэтому и отпустил, — Тэхен солгал. На самом деле, Хан подчинился только потому, что чувствовал его волю. Но объяснять это незнакомому альфе было бы слишком. Чонгук кивнул, все еще явно напуганный, но уже начинавший приходить в себя. — Мне правда жаль. Я просто шел по тропинке и заблудился. У нас в городе не было таких больших лесов... — Откуда вы переехали? — поинтересовался Тэхен. — Из Пусона. Отец получил новую работу здесь. Тэхен кивнул, в его голове уже складывался план. Завтра его ждала череда утомительных свиданий с подобранными отцом женихами — альфами из влиятельных семей. А сегодня перед ним стоял кто-то совершенно другой. Кто-то, чей запах не вызывал у него раздражения. — Хорошо, Чонгук, — Тэхен сделал шаг назад, давая альфе больше пространства. — Я провожу тебя до границы сада. Но в следующий раз, прежде чем гулять по незнакомым тропинкам, убедись, что они не ведут в чужой дом. Не все здесь такие... гостеприимные. Чонгук с облегчением выдохнул. —Спасибо. Я запомню. Тэхен повернулся и пошел по направлению к дальнему краю сада, Хан шел рядом, все еще время от времени оборачиваясь, чтобы посмотреть на Чонгука. Омега чувствовал, как апельсиновый аромат следует за ним, смешиваясь с его собственным вишневым. И впервые за долгое время Тэхен почувствовал не раздражение, а легкое, едва уловимое любопытство к тому, что принесет ему завтрашний день. Тэхен шел впереди, его красный костюм ярко выделялся на фоне зелени. Хан двигался рядом, изредка бросая на Чонгука настороженные взгляды. Неловкое молчание висело в воздухе, и Тэхен решил его разрядить. — Вы сказали, ваш отец получил здесь работу. Чем он занимается? — спросил омега, слегка повернув голову к спутнику. Чонгук, обрадованный возможности отвлечься от мыслей о тигре, оживился. —Он управляющий. Устроился в один из больших особняков в этом районе. Говорит, семья очень влиятельная. Тэхен замедлил шаг. В его сознании щелкнуло. Новый управляющий. Особняк Ким. Он бросил быстрый взгляд на Чонгука, оценивая его простую одежду и открытое лицо. — Управляющий? — переспросил он, делая вид, что просто поддерживает беседу. — В каком именно особняке, если не секрет? — Кажется, фамилия владельцев... Ким, — Чонгук нахмурился, пытаясь вспеть. — Да, точно, Ким. Особняк семьи Ким. Мы переехали как раз потому, что отцу предоставили жилье на территории поместья, для персонала. Тэхен остановился как вкопанный. Хан, почувствовав внезапное напряжение хозяина, издал низкое ворчание. Так вот оно что. Случайный незнакомец, забредший в его сад, оказался сыном нового управляющего его же собственного дома. Ирония судьбы была настолько очевидной, что Тэхен чуть не рассмеялся. — Что-то не так? — спросил Чонгук, заметив его реакцию. Тэхен медленно повернулся к нему. На его губе играла легкая, почти невидимая улыбка. —Нет, ничего. Просто...мир тесен. Он снова пошел, но теперь его мысли работали в другом направлении. Этот альфа, пахнущий апельсинами, жил теперь буквально в нескольких сотнях метров от него, на территории его же владений. Завтра его будут донимать женихи, подобранные отцом, а сын их нового управляющего бегал по его саду, даже не подозревая, кто он такой. — Ты... ты знаешь эту семью? — осторожно поинтересовался Чонгук, догоняя его. Тэхен посмотрел на него с едва заметным развлечением. —Можно сказать, что я с ней знаком. Довольно близко. Они вышли к небольшой калитке в дальней стене сада, за которой начиналась узкая тропинка, ведущая к дому для персонала. — Вот твой путь, — Тэхен указал рукой. — В следующий раз, если захочешь прогуляться, просто не переходи через эту стену. — Спасибо, — Чонгук кивнул, все еще выглядя немного смущенным. — И... извините еще раз за вторжение. — Не беспокойся, — Тэхен слегка наклонил голову. — Было... интересно. Он стоял и смотрел, как Чонгук уходит по тропинке, его фигура постепенно уменьшаясь в сумерках. Запах апельсина еще долго витал в воздухе. Хан тихо ткнулся мордой в его руку, и Тэхен провел ладонью по его могучей голове. —Что, Хан? Чуешь незнакомца? — прошептал он. — Интересно, он все еще будет так со мной разговаривать, когда узнает, кто я? Омега развернулся и пошел обратно к особняку, в его глазах плескалась смесь усталости и внезапно вспыхнувшего любопытства. Завтрашний день, полный скучных церемоний, внезапно приобрел новый оттенок.

***

Наступило утро, которого Тэхен так опасался. Он сидел в большой гостиной на шелковом диване, зажатый между родителями. Воздух был густым от смешения запахов — строгий, древесный аромат его отца-альфы и мягкий, цветочный — омеги-матери. Они переглядывались, явно недовольные, но молчали. Их взгляды то и дело скользили к Хану, который, свернувшись массивным кольцом у ног Тэхена, лениво вылизывал лапу. Тэхен наотрез отказался выгонять тигра — в его присутствии омега чувствовал хоть какую-то опору в этом театральном действе. Дверь в гостиную бесшумно открылась, и вошел слуга, почтительно склонив голову. —Господа, прибыли приглашенные гости. Тэхен горько усмехнулся и наклонился к Хану, чтобы те, кто сейчас войдет, не услышали. —Ну, встречай, старина, парад надутых индюков, — прошептал он, проводя рукой по шерсти тигра. — Сейчас они войдут, начнут распушать хвосты и... — его голос оборвался. Дверь распахнулась шире, и в гостиную один за другим стали входить альфы. Все в дорогих костюмах, с безупрежными манерами и оценивающими взглядами. И среди них... был он. Чонгук. Он стоял чуть в стороне, выглядел неловко и растерянно, в том самом простом, но чистом костюме, который резко контрастировал с нарядом остальных. Его глаза, полные ужаса, встретились с взглядом Тэхена, и смех на устах омеги мгновенно замер. Вся насмешливая легкость слетела с его лица, сменившись ледяным изумлением. — Что... что он здесь делает? — тихо, но отчетливо проговорил Тэхен, обращаясь к слуге, не в силах отвести взгляд от Чонгука. Слуга, понимая, что произошла оплошность, нервно кашлянул и тихо объяснил, наклонясь к Тэхену: —Простите, молодой господин. Он не был в списке. Но господин Ким-старший увидел его во дворе, когда тот помогал своему отцу, и... настоял, чтобы он присоединился. Тэхен перевел взгляд на отца. Тот сидел с невозмутимым видом, но в уголках его губ таилась тонкая улыбка удовлетворения. Рядом с ним, почти за его спиной, стоял сам управляющий — отец Чонгука, с лицом, выражавшим смесь гордости и смертельной тревоги. Чонгук, казалось, готов был провалиться сквозь землю. Его апельсиновый запах, обычно такой яркий и свежий, теперь пах страхом и смятением. Тэхен медленно поднялся с дивана. Хан, уловив смену настроения хозяина, поднял голову и насторожил уши. Глаза омеги, холодные и бездонные, уставились на Чонгука, пронзая его насквозь. — Как трогательно, — голос Тэхена прозвучал ледяным металлом, разрезая напряженную тишину. — Отец решил расширить круг женихов. До... персонала. Управляющий побледнел. Чонгук сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. А господин Ким-старший лишь удовлетворенно кивнул, словно это был именно тот эффект, на который он и рассчитывал. Игра только начиналась. — Тэхен, — холодно произнес господин Ким, и его альфийский запах стал тяжелее и властнее. — Хватит. Я просто пошутил. Чонгук будет здесь слугой, а не женихом. Не делай из мухи слона. Тэхен медленно повернулся к отцу, и на его губах играла ядовитая улыбка. Он саркастически похлопал в ладоши, тихо, но отчетливо. — Браво, отец. Какая тонкая шутка. Превосходно. Ты почти заставил мое сердце остановиться. Глаза его отца сузились. Он сделал короткий, резкий жест рукой. —Ты забываешься, сын. Я понимаю твое волнение перед выбором, но не позволяй себе подобного тона. И не позорь нашу семью перед гостями. — Его взгляд скользнул по остальным женихам, которые наблюдали за сценой с замаскированным любопытством. — Чонгук здесь, чтобы помогать своему отцу и учиться. Не более того. Тэхен замер, его пальцы сжались в кулаки, спрятанные в складках дорогих брюк. Он почувствовал, как Хан прижимается к его ноге, улавливая гнев. Воздух наполнился напряженным молчанием, нарушаемым лишь тихим шорохом одежды. — Конечно, отец, — наконец выдавил Тэхен, его голос вновь стал гладким и холодным, как полированный лед. — Мои извинения. Я... был застигнут врасплох. — Он отвел взгляд от Чонгука, но чувствовал его на себе — жгучий, полный смятения и стыда. Господин Ким кивнул, удовлетворенный тем, что восстановил контроль. —Хорошо. Теперь давайте начнем нашу встречу. Надеюсь, остальная часть дня пройдет более... цивилизованно. Тэхен сел на диван, механически поправив рукав пиджака. Он больше не смотрел на женихов, не слушал их тщательно подготовленные речи. Его мысли были заняты только одним — пойманным в ловушку альфой с запахом апельсина, который теперь стоял у стены, опустив голову, и случайным отцом, который использовал его, чтобы проучить собственного сына. Игра, действительно, только начиналась. Но теперь Тэхен знал, что он не просто пассивный игрок. Он собирался отвечать ударом на удар. Вечером, когда последний жених покинул особняк, а слуги начали прибираться в гостиной, родители Тэхена остались с ним наедине. Хан дремал в углу, но его уши слегка подрагивали, улавливая каждый звук. — Ну что же, — начала мать-омега, ее голос был мягким, но в глазах читалась надежда. — Это был долгий день. Кто из молодых людей произвел на тебя наибольшее впечатление, сынок? Отец, молча слушавший, испытующе посмотрел на Тэхена. Воздух между ними все еще был напряженным после утреннего инцидента. Тэхен медленно поднял глаза на родителей. Обида и желание досадить отцу, который так бесцеремонно пошутил над ним, переполняли его. На его губах играла легкая, вызывающая улыбка. — Они все были... весьма старательны, — начал он, намеренно растягивая слова. — Такие правильные, такие предсказуемые. Он сделал паузу, наслаждаясь напряжением, которое нарастало в комнате. — Но если уж выбирать того, кто произвел самое яркое впечатление... — Тэхен притворно задумался, глядя в потолок, а затем опустил взгляд прямо на отца. — То, без сомнения, это Чонгук. В гостиной воцарилась гробовая тишина. Даже Хан приоткрыл один глаз. Мать ахнула, прикрыв рот рукой, а лицо отца-альфы застыло в каменной маске. Он медленно выпрямился. — Тэхен, — его голос прозвучал тихо, но с такой угрозой, что по спине побежали мурашки. — Ты переходишь все границы. Это не смешно. — А разве утром это было смешно, отец? — парировал Тэхен, не отводя взгляда. — Ты представил его всем как шутку, чтобы указать мне мое место. А теперь мои предпочтения тебя не устраивают? Он показался мне... искренним. В отличие от остальных кукол, которых ты сегодня привел. — Он сын управляющего! — голос отца наконец сорвался, прозвучав громко и резко. Хан поднял голову и насторожился. — Он не ровня тебе, и ты прекрасно это понимаешь! Ты говоришь это лишь назло мне! — Возможно, — Тэхен пожал плечами, делая вид, что ему скучно. — А возможно, мне просто наскучили ваши «достойные» альфы с пустыми глазами. Вы спросили мое мнение — я его высказал. Не дав родителям возможности ответить, он резко поднялся с дивана. —А теперь, если вы позволите, я устал. Хан, пошли. Тигр мгновенно встал и последовал за ним к выходу, оставив родителей в гостиной в ошеломленном молчании. Тэхен шел по коридору, чувствуя, как дрожат его руки. Это была опасная игра, но ощущение, что он нанес ответный удар, было сладким. И где-то в глубине души, под маской обиды и упрямства, теплилась мысль о том, что он сказал не совсем неправду. Тэхен вышел в сад, с трудом переводя дыхание. Прохладный ночной воздух обжег легкие, но не смог унять дрожь в руках. Он зажмурился, пытаясь стряхнуть с себя тягостное ощущение от разговора с родителями. Именно тогда он услышал тихий хруст. Тэхен открыл глаза и присмотрелся. В лунном свете, у старой вишни, стоял Чонгук. Он украдкой оглядывался, словно боялся быть пойманным, а затем быстрым движением сорвал с ветки спелую вишню и отправил ее в рот. На его лице расцветала беззаботная улыбка, которую Тэхен видел лишь мельком вчера, до всего этого хаоса. В этой простой, бездумной радости было что-то такое щемяще-настоящее, что Тэхен на мгновение забыл о своем гневе. Он сделал шаг, и хруст ветки под ногой выдал его присутствие. Чонгук вздрогнул, резко развернулся и замер, увидев омегу. На его губах еще блестел сок, а в глазах застыл испуг и вина, словно ребенка, пойманного на краже печенья. — Я… простите, — пролепетал он, бессознательно вытирая рукой рот. — Я просто… они такие спелые… Тэхен медленно подошел ближе, его взгляд скользнул по ветвям, а затем снова вернулся к лицу Чонгука. —Мой отец, — начал Тэхен, и его голос прозвучал устало, но без прежней ледяной насмешки, — считает, что я сказал это назло. Что мой выбор — всего лишь попытка отомстить ему. Он сорвал с ветки вишню, покрутил ее в пальцах, наблюдая, как лунный свет играет на темно-красной кожице. —А что если нет? — тихо произнес Тэхен, больше думая вслух, чем обращаясь к Чонгуку. — Что если мне и вправду наскучили все эти вышколенные принцы? Что если кто-то, сорвавший вишню без спроса, кажется мне… честнее? Он наконец поднял глаза на альфу, и в его взгляде читался не вызов, а искреннее, растерянное любопытство. —Скажи, Чонгук, — голос Тэхена стал почти шепотом, — ты все еще считаешь моего «кота» опасным?. Чонгук замер, чувствуя, как учащенно забилось его сердце. Прямой взгляд Тэхена и тихий, задумчивый тон смущали его сильнее, чем утренний гнев. — Опасным? Нет… — прошептал он, с трудом находя слова. — Он просто… защищал вас. И свое место. Теперь я это понимаю. Тэхен медленно кивнул, не отводя от него глаз. Он сделал еще один шаг вперед, сократив дистанцию между ними до минимума. Лунный свет серебрил его черные волосы и зажигал странные огоньки в темных глазах. — Я рад, — тихо сказал омега. Его взгляд скользнул вниз, к губам Чонгука, на которых еще блестели следы вишневого сока. Прежде чем альфа успел что-либо понять, Тэхен мягко прикоснулся к его губам кончиками пальцев. Чонгук вздрогнул от неожиданности, но не отпрянул, завороженный этим внезапным и интимным жестом. — Здесь, — прошептал Тэхен, его голос был ласковым и в то же время полным скрытой насмешки. — Ты не очень аккуратно ешь, Чонгук. Не сводя с альфы глаз, Тэхен медленно поднес палец к своим собственным губам и облизал его, смывая каплю алого сока. Его язык скользнул по коже быстрым, почти кошачьим движением. В его взгляде читался вызов, любопытство и нечто неуловимое, от чего у Чонгука перехватило дыхание. — Сладко, — заключил Тэхен, и в его улыбке появилась та самая опасная, манящая игра, которую он так тщательно скрывал днем. — Как и твой запах. Он опустил руку, но продолжал стоять близко, так близко, что апельсиновый аромат Чонгука смешивался с его вишневым, создавая в ночном воздухе странное, пьянящее зелье. В этой тишине, под тенью вишневых деревьев, все социальные барьеры и гнев дня растворились, уступив место чему-то новому, хрупкому и опасному. Тэхен слегка склонил голову, изучая растерянное лицо Чонгука в лунном свете. Его улыбка стала чуть шире, в ней появилась легкая, почти невесомая насмешка. — Знаешь, для альфы ты выглядишь удивительно милым, — тихо произнес Тэхен, и его голос прозвучал как шелк, обволакивая сознание. — И все еще испуганным. Будто я тот самый тигр, что сейчас подкрадывается к тебе из темноты. Он сделал крошечный шаг вперед, вынуждая Чонгука инстинктивно отступить, пока его спина не коснулась шершавой коры вишневого дерева. — Все альфы, которых я знаю, — продолжал Тэхен, его взгляд скользнул по губам Чонгука, а затем снова встретился с его глазами, — они носят свои запахи как доспехи. Как оружие. А твой... — он прикрыл веки, сделав вид, что вдыхает аромат, и снова посмотрел на него, — твой пахнет так, будто ты только что сорвал апельсин с ветки и еще не решил, съесть его или просто держать в ладонях и бояться обжечься кислотой. Тэхен мягко, почти невесомо, прикоснулся пальцем к виску Чонгука, заставляя того вздрогнуть. — Это твоя натура? — прошептал он. — Или ты просто хороший актер?. Чонгук замер, чувствуя, как жжет кожу в месте прикосновения. Его сердце бешено колотилось, сбивая дыхание. — Я… я не актёр, — выдохнул он, и голос его дрогнул. — И не испуган. По крайней мере… не так, как вы думаете. Он осмелился посмотреть Тэхену прямо в глаза, и в его взгляде вдруг вспыхнула искра чего-то твёрдого, чего омега ещё не видел. — Я не ношу свой запах как доспехи. Потому что мне нечего скрывать. А то, что я не похож на других альф… — он на мгновение замолчал, словно поймав себя на чём-то. — Возможно, это не всегда недостаток. Тэхен медленно опустил руку, но не отступил. Напротив, он придвинулся ещё ближе, так, что между ними оставалось всего несколько сантиметров. Вишнёвый и апельсиновый ароматы сплелись воедино, создавая почти осязаемое напряжение. — Интересно, — тихо произнёс Тэхен, и его взгляд скользнул по губам Чонгука. — Значит, где-то внутри тебя всё же прячется тот самый альфа, что не боится отвечать. Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось кожи Чонгука. — Покажи мне его. Чонгук резко выдохнул, и его глаза потемнели. Руки инстинктивно схватили Тэхена за бока, прижимая его к себе, но не грубо, а с внезапной уверенностью, которой омега в нем еще не видел. — Вы играете с огнем, — голос Чонгука стал на октаву ниже и обрел новую, вибрирующую глубину. Его запах вспыхнул ярче, насыщеннее, словно апельсиновая корка, сжатая в кулаке до хруста. — Вы действительно хотите это увидеть? Тэхен, на мгновение ошеломленный этой стремительной переменой, почувствовал, как по его спине пробежала смесь страха и острого, пьянящего возбуждения. Он не пытался вырваться. Напротив, его губы тронула вызывающая улыбка. — А ты осмелишься его показать? — бросил он вызов почти беззвучно, его дыхание смешалось с дыханием альфы. Ответом стало движение. Чонгук, больше не сомневаясь, наклонился и прижался губами к его шее, чуть ниже уха, в место, где пульсировала кровь. Это не был укус, нет. Это было обещание. Горячее, влажное прикосновение, за которым последовал глубокий, целенаправленный вдох, впитывающий вишневый аромат Тэхена. Тэхен ахнул, его пальцы впились в ткань пиджака Чонгука. Мир на мгновение поплыл. Это было невыносимо и пьяняще. — Довольно... убедительно, — прошептал он, запрокидывая голову, давая альфе больше доступа. Внезапно из темноты донеслось низкое, предупреждающее ворчание. Хан, до этого остававшийся в тени, сделал шаг вперед, и его глаза, сверкающие в лунном свете, были прикованы к Чонгуку. Тигр не рычал, но все его тело выражало напряженное ожидание. Чонгук медленно оторвался от шеи Тэхена, его дыхание было сбившимся. Он встретился взглядом с Ханом, и в этот раз в его глазах не было страха — только понимание и уважение. — Кажется, твой страж напоминает нам об осторожности, — тихо сказал он, не отпуская Тэхена. Тэхен провел ладонью по своей шее, чувствуя жгучее место поцелуя. —Он просто ревнует, — улыбнулся он, но его голос дрожал. — И, возможно, он не так уж и неправ. Чонгук не отпускал его, но его хватка ослабла, превратившись из владения в простое прикосновение. Он смотрел на Тэхена, и в его глазах бушевала внутренняя буря — инстинкт альфы столкнулся с трезвым пониманием реальности. — Он прав, — тихо согласился Чонгук, его голос снова стал мягче, но в нем не было прежней робости. — Мы оба перешли черту. Ваш отец… моя позиция… Все это не игра. Тэхен медленно выдохнул, отдаваясь слабости, которая накатила после адреналина. Он отступил на шаг, и прохладный ночной воздух снова разделил их, забрав с собой часть тепла. — Мой отец, — начал Тэхен, глядя куда-то в сторону, в темноту сада, — видит людей как пешки. Сегодня он использовал тебя, чтобы сделать мне выговор. А завтра… — он горько усмехнулся, — завтра он может использовать меня, чтобы сломать тебя. Ему нравится контролировать. Он посмотрел на Чонгука, и в его взгляде внезапно появилась уязвимость, которую он так тщательно скрывал. — Ты сказал, что не актер. И я поверил. Но здесь… в этих стенах… тебе придется играть. Ради своего же выживания. Чонгук молча слушал, его лицо было серьезным. Он кивнул, понимая тяжесть этих слов. — А что, если я не хочу играть по его правилам? — наконец спросил он. Тэхен печально улыбнулся. — Тогда тебе придется быть умнее и сильнее, чем он. И, возможно, — его взгляд снова стал томным и загадочным, — найти себе союзника, который знает все ходы в этой игре. Он повернулся, чтобы уйти, его красный пиджак мелькнул в темноте как предупреждение. — Спокойной ночи, Чонгук. И будь осторожен. В этом саду растут не только вишни. Здесь полно ядовитых растений.

***

На следующее утро Чонгук, облаченный в простую, но аккуратную униформу слуги, натирал серебряный поднос в комнате для прислуги. Комната была заполнена мужчинами постарше, в возрасте его отца. Их разговоры были негромкими, полными уважения к месту, где они находились. Один из них, мужчина с сединой на висках и глубокими морщинами у глаз — мистер Пак, старший лакей, — положил руку Чонгуку на плечо. — Сынок, — начал он тихо, чтобы другие не услышали. — Я слышал о вчерашнем… недоразумении с молодым господином. — Его взгляд был серьезным. — Такие вещи здесь не забываются. Твоя задача — делать свою работу тихо и незаметно. Не привлекать лишнего внимания. Ни хорошего, ни плохого. Отец Чонгука, стоявший у буфета и пересчитывая столовое серебро, напрягся, но не обернулся. Его спина стала еще прямее. Мистер Пак вздохнул и пододвинул к Чонгуку изящный фарфоровый чайный сервиз. —Молодой господин Тэхен уже проснулся и требует чай. Отнеси ему в покои. И запомни: голова опущена, взгляд в пол. Ни слова лишнего. Ты — слуга. Он — господин. Каменная стена между вами. Понял? Чонгук кивнул, его пальцы сомкнулись на ручках чайника. Он чувствовал тяжесть взглядов всех присутствующих. — Я понял, мистер Пак. Никаких проблем, — тихо ответил он. — Умный мальчик, — старый лакей похлопал его по плечу, но в его глазах не было тепла, лишь предостережение. — И не задерживайся. Говорят, сегодня у него снова тяжелый день, и настроение соответствующее. Чонгук аккуратно поставил чайник на поднос, взял его и вышел из комнаты, чувствуя, как на него смотрят спины. Дверь закрылась, и в комнате повисло тяжелое молчаливое согласие: здесь каждый знал свое место, и любое отклонение от правил грозило падением. Чонгук вошел в покои Тэхена, неся чайный поднос. Он твердо намеревался следовать наставлениям мистера Пака: голова опущена, взгляд в пол, никаких лишних слов. Однако его планы рухнули, едва он поднял глаза. Тэхен стоял у окна, залитый утренним светом. На нем был лишь шелковый халат темно-бордового цвета, неплотно завязанный на талии. Полы расходились, открывая взгляду гладкую кожу груди и изящные ключицы. Он знал, что придет Чонгук, и подготовился — тщательно продуманный спектакль соблазна. — А, вот и мой спаситель от утренней скуки, — проронил Тэхен, медленно поворачиваясь. Его голос был томным, а взгляд — тяжелым и оценивающим. Он подошел почти вплотную, и вишневый аромат, смешанный с теплом кожи, ударил Чонгуку в ноздри. — Ставь сюда. Он указал на низкий столик рядом с диваном. Чонгук молча повиновался, чувствуя, как горит его шея под пристальным взглядом омеги. Каждое движение было отрепетированным, точным — он не дал себе ни единого шанса ошибиться или коснуться Тэхена. — Наливайте, пока я не передумал, — приказал Тэхен, опускаясь на диван. Полы халата распахнулись еще шире, обнажив длинную линию бедра. Хороший актер, — пронеслось в голове у Тэхена, наблюдающего за безупречным самообладанием альфы. Но все альфы хотят омегу. И ты почти поддался вчера. У каждого есть слабость, и я найду твою. Мне нужен рычаг. Чонгук налил чай, его руки не дрожали. Он почувствовал, как внутренний альфа в нем рычит, требуя прижать этого наглого, прекрасного омегу к дивану и стереть с его лица эту самодовольную улыбку. Запах Тэхена сводил с ума, а вид обнаженной кожи обещал рай. Но он помнил все: предупреждение отца, наставления мистера Пака, пропасть между их статусами. Он был пешкой в игре, которую не понимал, и единственный способ выжить — не показывать своих карт. Он протянул чашку. Тэхен взял ее, намеренно проведя пальцами по его руке. Искра пробежала по коже, но Чонгук не отдернул ладонь. — Вы все еще боитесь меня? — тихо спросил Тэхен, пригубив чай, не отрывая от него глаз. — Я слуга, — ровно ответил Чонгук, отступая на предписанную дистанцию и опуская взгляд в пол. — А вы — господин. Бояться здесь нечего. Только уважать субординацию. Внутренне он был в огне. Каждая клетка его тела кричала, требуя заявить свои права. Но внешне — лишь идеально вышколенный слуга, выполняющий свою работу. Он не поддался на провокацию. Но Тэхен видел легкое напряжение в его челюсти, едва уловимую тень в глазах. Рычаг был найден. Игра только начиналась, и омега был полон решимости выяснить, как долго альфа сможет носить эту маску. Тэхен медленно отпил чай, его взгляд не отрывался от Чонгука, стоящего в почтительной позе. — «Уважать субординацию», — тихо повторил он, и в его голосе прозвучала насмешка. — Скучно, Чонгук. Очень скучно. Неужели тебе не надоело играть в послушного солдатика? Он небрежным движением поставил чашку и откинулся на спинку дивана, позволяя халату соскользнуть с одного плеча. — Все эти женихи… все эти слуги… все смотрят на меня, но никто не видит. Все хотят что-то получить. А ты? — Тэхен приподнялся на локте, и его взгляд стал томным, пронзительным. — Что ты хочешь, Чонгук? Только честно. Чонгук стоял неподвижно, сжимая поднос так, что костяшки пальцев побелели. Его внутренний альфа рвался наружу, требуя ответить, что он хочет его, здесь и сейчас. Но он сглотнул и произнес ровным голосом: —Я хочу хорошо выполнять свою работу, господин. Тэхен рассмеялся — коротко, беззвучно. —Врешь. И делаешь это плохо. Я вижу напряжение в твоих плечах. — Он перевел взгляд на его сцепленные пальцы. — И в твоих руках. Омега медленно перевернулся на живот, положив голову на сложенные руки. Шелк халата бесстыдно обрисовал изгиб его спины. —У меня ужасно болит спина от всей этой вчерашней комедии, — проговорил он, и его голос внезапно стал жалобным, почти ранимым. — Разомни мне плечи. Считай это частью твоей «работы». Это был приказ, замаскированный под просьбу. Прямой вызов. Чонгук замер. Каждая логичная мысль кричала, что это ловушка, что нельзя, невозможно. Но его ноги уже делали шаг вперед. Он медленно опустил поднос, его ладони были влажными. Он приблизился к дивану. — Я… не обучен этому, господин, — попытался он найти последний оплот сопротивления. — Ничего страшного, — Тэхен закрыл глаза, словно полностью расслабившись. — Просто прикоснись. Инстинкты подскажут. Чонгук глубоко вдохнул, вбирая его вишневый аромат, и осторожно, почти с благоговением, коснулся пальцами его плеч через тонкий шелк. Кожа под тканью была обжигающе горячей. Он почувствовал, как Тэхен тихо вздохнул под его прикосновением. — Видишь? — прошептал омега, и в его голосе снова зазвучала довольная улыбка. — Не так уж это и сложно. Говорить правду… и прикасаться. Тэхен лежал на животе, повернув голову набок, чтобы наблюдать за альфой через полуприкрытые веки. — Садись, — его голос прозвучал приглушенно, но властно. — Сюда. — Он легонько похлопал ладонью по собственным ягодицам, скрытым шелком халата. Чонгук застыл, будто корнями врос в пол. Это было за гранью всего, что он мог себе представить. Каждая клетка тела кричала протестом, но вишневый аромат, густой и пьянящий, парализовал волю. — Я жду, — напомнил Тэхен, и в его тоне зазвучала легкая насмешка. Чонгук сделал шаг, потом другой. Он медленно, словно во сне, опустился сверху, усевшись на ягодицы омеги так, чтобы его бедра оказались по бокам от тела Тэхена. Вес альфы был ощутимым, но не тяжелым. — Вот так, — довольно выдохнул Тэхен. — Теперь о халате... он мешает. Сними его с плеч. Руки Чонгука снова нашли шелковый пояс. На этот раз его пальцы действовали увереннее. Он развязал узел и медленно стянул халат с плеч омеги до талии, обнажив всю спину. Шелк мягко лег на диван по бокам от тела Тэхена. — Гораздо лучше, — прошептал омега, и кожа его спины подрагивала в предвкушении. — Теперь... покажи, на что ты способен. Инстинкты ведь не подведут, правда? Чонгук вздохнул, его ладони, горячие и чуть шершавые, наконец легли на обнаженную кожу. Он начал медленно разминать напряженные мышцы, чувствуя, как Тэхен постепенно расслабляется под его руками. Каждое прикосновение было мучительным наслаждением, игрой с огнем, который вот-вот мог поглотить их обоих. — Этот халат... он все еще мешает здесь, — томным, ленивым голосом проговорил Тэхен, слегка пошевелив бедрами под весом альфы. — Сними его совсем. Он скручивается и давит. Его слова повисли в воздухе, густом от вишневого аромата и напряжения. Чонгук замер, его руки, всего секунду назад работавшие с напряженными мышцами, застыли на месте. Он смотрел на шелк, все еще прикрывавший ягодицы омеги, и понимал, что это последняя черта. — Господин... — его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине комнаты. Он медленно убрал руки с тела Тэхена, отстраняясь. — Это... это уже переходит все границы. Я не могу. Тэхен резко рассмеялся — коротко, цинично, без тени веселья. Он приподнялся на локтях и оглянулся через плечо, его взгляд был одновременно насмешлив и холоден. — Границы? — переспросил он, поднимая бровь. — Какие границы, милый альфа? Я прошу тебя об массаже. Чтобы было удобно, нужно убрать мешающую ткань. Я не зову тебя трахаться, хотя... — он притворно задумался, — ...вижу, куда твои мысли уже упрыгали. Успокой свою прыть. Просто сделай то, о чем тебя просят. Или ты боишься простого куска шелка больше, чем моего тигра? Он снова лег, демонстративно расслабившись, его поза говорила: «Ты — слуга, я — господин. Ты — альфа, загнанный в угол собственными инстинктами. Я же просто получаю то, что хочу». Чонгук сглотнул, чувствуя, как горит его лицо. Он был пойман в ловушку между долгом, страхом и всепоглощающим желанием. Сделать следующий шаг означало сжечь все мосты. Но отступить сейчас — показать слабость, которую Тэхен немедленно использует против него. Чонгук медленно потянул за шелк, сдвигая ткань с ягодиц Тэхена. Халат бесшумно соскользнул на диван, открыв взгляду гладкую кожу. Альфа отвел глаза в сторону, сосредоточив взгляд на основании спины омеги. Его руки, снова легшие на плечи Тэхена, были скованы и неестественно напряжены. — Почему остановился? — лениво проронил Тэхен, явно наслаждаясь ситуацией. — Продолжай. Твои пальцы стали такими деревянными. Чонгук молча возобновил движения, но его прикосновения были теперь техничными, почти механическими, лишенными прежней, пусть и вынужденной, нежности. Он старался дышать ровно, игнорируя обнаженное тело под собой. — Знаешь, — Тэхен повернул голову, чтобы посмотреть на него, и его губы тронула ухмылка, — кажется, сейчас ты напряжен куда больше меня. Может, нам стоит поменяться местами? Я могу размять твои плечи. Уверен, ты весь в узлах после... всего этого. — Нет! — ответ Чонгука прозвучал резко и почти панически. Он тут же осекся и добавил тише, но с непоколебимой твердостью: — Это не нужно, господин. Тэхен замер на мгновение, изучая его. Затем легкая, хитрая улыбка тронула его губы. — Хорошо, — сдался он, и в его тоне снова зазвучала томная игра. — Тогда, если ты не хочешь расслабиться... пусть твои руки хотя бы поработают как следует. Они застряли наверху. Опусти их. Ниже. Последнее слово повисло в воздухе не просто просьбой, а прямым приказом, полным двусмысленного вызова. Он не уточнял, насколько «ниже», оставляя это на усмотрение альфы и его воображения. Чонгук замер, его ладони все еще лежали на лопатках Тэхена. Каждая частица его существа сопротивлялась, но приказ был отдан. И он был обязан подчиниться. Чонгук медленно, будто сквозь сопротивление невидимой силы, начал опускать ладони. Каждый сантиметр давался ему с трудом. Он чувствовал, как под его пальцами проходит каждый позвонок, каждое напряжение в мышцах спины Тэхена. — Ниже, — тихо, но настойчиво повторил омега, и в его голосе слышалось легкое нетерпение. Ладони альфы скользнули к пояснице. Кожа здесь была еще более гладкой и горячей. — Еще, — последовала очередная команда, уже почти шепотом. Пальцы Чонгука, дрожа, достигли начала ягодиц. Они лежали теперь на самой границе, едва касаясь верхней части упругих мышц, и альфа замер, не в силах заставить себя двинуться дальше. Его дыхание перехватило, а собственное тело напряглось до предела. Тэхен почувствовал эту остановку и тихо рассмеялся, звук был бархатным и довольным. — Вот видишь? — прошептал он, слегка выгибая спину, отчего точка соприкосновения стала еще более явной. — Не так уж это и страшно. Просто... прикосновение. Разве не ради этого здесь все и затевалось? Чтобы стереть эти глупые границы? Он не стал приказывать идти дальше. Этого было достаточно. Он добился своего — заставил альфу переступить через внутренний запрет, подчиниться его воле в самом интимном моменте. И теперь они оба знали, что никакая субординация не спасет Чонгука от власти, которую Тэхен над ним обрел. Резкий стук в дверь прозвучал как выстрел. — Молодой господин можно ли к вам? — раздался голос слуги за дверью. Чонгук отпрянул так быстро, будто его ударило током. В одно мгновение он соскользнул с Тэхена, его лицо пылало, а в глазах читалась чистая паника. Он схватил шелковый халат и набросил его на омегу, грубо прикрывая обнаженное тело, больше руководствуясь инстинктом защитить его от чужих глаз, чем приличиями. Тэхен, напротив, двигался с раздражающей медлительностью. Он нехотя приподнялся, потянулся и лишь потом накинул халат на плечи, лениво завязывая пояс. — Войдите, — крикнул он, его голос был ровным и спокойным, полной противоположностью бьющейся в истерике энергии Чонгука. Дверь открылась, но на пороге стоял не слуга. В дверном проеме, с лицом, окаменевшим от гнева и беспокойства, стоял отец Чонгука. Его взгляд скользнул по сыну, который стоял, вытянувшись по стойке «смирно», с пылающими щеками и не мог поднять глаз, а затем перешел на Тэхена, который с невозмутимым видом поправлял рукав халата. — Чонгук, — голос управляющего был тихим, но в нем звенела сталь. — Твоя смена закончилась полчаса назад. Все уже давно ждут тебя для инструктажа. Что ты здесь делаешь? Чонгук открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у него в горле. — Не вини его, — мягко вступил Тэхен, подходя к столу и делая вид, что поправляет чайный сервиз. — Я его задержал. У меня разболелась спина, а у вашего сына, как выяснилось, очень целебные руки. Настоятельно просил его помочь. — Он посмотрел прямо на управляющего, и в его глазах читался безмолвный вызов. «Попробуй только сделать ему выговор». Отец Чонгука сжал челюсти. Он все видел и все понимал. Он видел панику в глазах сына и довольную улыбку на губах омеги. Он видел скомканный халат и то, как его сын отпрянул от молодого господина. — Извините за беспокойство, молодой господин, — сквозь зубы произнес он, склонив голову в почтительном поклоне. — Чонгук, немедленно следуй за мной. Не говоря больше ни слова, он развернулся и вышел. Чонгук бросил последний взгляд на Тэхена — взгляд, полный смятения, стыда и чего-то еще, что он сам не мог определить, — и почти побежал за отцом. Тэхен остался один. Он подошел к дивану и провел рукой по еще теплой от их тел ткани. На его лице играла сложная, задумчивая улыбка. Игра становилась все опаснее. И все интереснее.