Гарри Поттер и Бал упавших масок

АКТ III — «ЧЕТЫРЕ АКТА БЕЗУМИЯ И КАТАРСИСА» [ЗАЛ ЗАМОЛКАЕТ В ОЖИДАНИИ. ЗАНАВЕС МЕДЛЕННО ПОЛЗЁТ ВВЕРХ] [СЦЕНА: Госпитальное крыло. Утро. Струйки солнечной пыли прорезают воздух, густой от запахов целебных зелий и всеобщего истощения. Койки стоят ровными рядами, но лишь на двух из них есть пациенты. МАДАМ ПОМФРИ в своем белоснежном халате, с выражением вечного, почти возвышенного страдания на лице, перемещается между столиками с зельями, наполняя мензурки с такой энергией, будто заряжает артиллерийские снаряды.] МАДАМ ПОМФРИ (бормочет, встряхивая фиолетовый флакон) Приворотное зелье на овсяной основе... Изобретательность некоторых граждан просто не знает границ. Следующим шагом они начнут варить зелье любви на основе безглютенового молока... Доколе! [На двух соседних койках, затянутых безупречно белым бельём, лежат ГАРРИ и ДЖИННИ. Они лежат на спине, уставившись в потолок, как двое солдат после битвы, которую не до конца понимают.] ГАРРИ (шепотом, голос скрипучий, будто не использовался часами) Я... я до сих пор чувствую вкус клубники. И эту... эту необъяснимую, паническую тягу к многодетности. У меня перед глазами до сих пор стоят семь пар одинаковых глаз, смотрящих на меня с укором за то, что я купил не ту марку подгузников. ДЖИННИ (не поворачивая головы, смотрит в потолок с философским спокойствием) А я помню, как ты предлагал назвать нашего седьмого ребёнка в честь того злополучного пудинга. Альбиус Северус Пудингус Поттер. Это было... поэтично. В своём роде. [Она поворачивает голову и смотрит на него. Их взгляды встречаются. Сначала они просто смотрят. Потом уголок рта Джинни дёргается. Гарри хмурится. И вдруг — тихий смешок вырывается у Джинни. Гарри фыркает. И через секунду они оба хохочут. Это не вежливый смех, а глубокий, животный, исступлённый хохот, сотрясающий их койки. Они смеются до слёз, до кашля, хватая ртом воздух.] ГАРРИ (сквозь смех, вытирая слезы) О, боже... Пудингус... Мы были бы прокляты всем родительским сообществом Магглов и волшебников! ДЖИННИ (всхлипывая от смеха) Он бы вечно был сыт по крайней мере! Его дразнили бы в школе! «Пудинг-голова»! [Их смех постепенно стихает, переходя в тихую, счастливую усталость. Они смотрят друг на друга, и в их глазах — не прежняя паника или решимость, а спокойное, взрослое понимание.] ГАРРИ (серьёзнея) Давай... давай начнём всё с начала. С нуля. Просто... ужин. В «Трёх мётлах». Без пудингов. Без зелий. Без карт, ведущих в сарай к радиоуправляемым вертолётам. ДЖИННИ (улыбается, её улыбка сейчас мягкая и настоящая) Согласна. Но только если ты дашь честное слово, что не будешь притворяться мёртвым или прятаться в саркофаг, если разговор зайдёт о будущем. ГАРРИ Клянусь своим патронусом. (Его патронус на тумбочке, сейчас стабильный и яркий, издаёт тихое, одобрительное сияние.) И... я, пожалуй, выброшу это кольцо. Куплю новое. Когда придет время. [Он протягивает руку, и она вкладывает свою в его ладонь. Они смотрят друг на друга, и это молчание красноречивее любых слов. Медленно, не нарушая тишины, Гарри наклоняется и целует её. Это не страстный поцелуй отчаяния или зелья. Это поцелуй — спокойный, нежный, полный обещания и надежды. Поцелуй нового начала.] [В этот момент дверь в палату с грохотом распахивается. На пороге, запыхавшийся, стоит РОН. В его руках — гигантский, многослойный бутерброд, угрожающе накренённый набок.] РОН (запинаясь на пороге) Я принёс... для поддержки морального духа... Мадам Помфри, не смотрите так, это чисто терапевтический... (Замечает целующихся Гарри и Джинни. Его лицо выражает комическое разочарование.) О, опять? Уже можно? А разрешите хотя бы печенье в палату пронести? Или это тоже считается «нарушением режима эмоционального покоя»? [МАДАМ ПОМФРИ, появившись словно из ниоткуда, с молниеносной скоростью выхватывает у Рона бутерброд. Бутерброд, явно зачарованный, пытается укусить её за палец.] МАДАМ ПОМФРИ (с ледяным спокойствием исследует агрессивный бутерброд) Мистер Уизли. Ещё один шаг в сторону кулинарной некромантии — и вы присоединитесь к ним на соседней койке. На месяц. Без передач. [Рон открывает рот, чтобы возразить, но встречает её взгляд и немеет. Он покорно опускается на стул в углу, с тоской глядя на свой бутерброд, который Помфри уносит прочь, держа на вытянутой руке, как гремучую змею.] [Гарри и Джинни смотрят на эту сцену и снова начинают тихо смеяться, их руки по-прежнему сплетены.] [ЗАТЕМНЕНИЕ] КОНЕЦ СЦЕНЫ 1