Гарри Поттер и Бал упавших масок

I.1 Место: Библиотека Хогвартса. Восьмой год после войны. Воздух густ от пыли на старых фолиантах и невысказанных травм. Время: Поздний вечер. [СЦЕНА: Полумрак. Бесконечные стеллажи уходят ввысь, теряясь в тенях. В центре — одинокий стол, заваленный книгами. На авансцену, справа, выкатывается глобус магического мира. Он слегка покосился и из дыры в Арктическом океане сочится дымок. Слева — бюст Салазара Слизерина в трещинах; на него надет забавный колпак с помпоном.] [ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР сидит за столом, заваленным свитками. Она с такой яростью тычет пером в пергамент, что кажется, проткнёт стол. Её волосы — гнездо разъярённой птицы феникс.] ГЕРМИОНА (в ярости, бормочет себе под нос) Статья 7, подпункт «Б»… «Реабилитируемый обязуется проявлять инициативу в добрых делах»… И где он?! Его «инициатива» снова упорхнула вместе с последним достойным пером из моего набора! [ДРАКО МАЛФОЙ входит слева. Он не просто входит — он является. Отбрасывает плащ с такой театральностью, будто это покровы тьмы, сброшенные по мановению его руки. Одет он в чёрное, но не броскую мантию Пожирателя, а изысканный, строгий костюм. Он источает скуку, как смердящий запах.] ДРАКО (голос — струйка ледяного яда) Грейнджер. Явился. Как призрак на пиру вашего добродетельного терпения. Наслаждайтесь моим присутствием — оно так же мимолётно, как и сожаление кающегося грешника. ГЕРМИОНА (не глядя на него) Малфой. Ваше присутствие столь же феноменально, как ваше рвение. Вы опоздали на семнадцать минут. Мы теряем драгоценное время, которое можно было бы потратить на искупление. ДРАКО (подходит к столу, проводит пальцем по столешнице, смотрит на пыль с отвращением) Ах, да. Искупление. По расписанию. Между зельеварением и ужином. Скажите, Грейнджер, вы и спать ложитесь по графику? «С двадцати одного до пяти – моральное самосовершенствование. С пяти до шести – рыдания о несовершенстве мира»? ГЕРМИОНА (вскидывает на него взгляд, глаза горят) Я предпочитаю структурировать свою жизнь, а не пускать её на самотёк, как некоторые, чьё высшее достижение за день – подобрать цвет галстука в тон презрения к миру. ДРАКО (усмехается, садится напротив, отодвигая книгу, будто труп) Это не презрение, это – эстетическая дистанция. А вы… вы смотрите на мир так, будто он – гигантская неправильно решённая задача. Расслабьтесь. Мир не исправить, его можно лишь элегантно обвинить в собственном падении. ГЕРМИОНА Ваша философия столь же глубока, как чайное блюдце, Малфой. И так же полна горькой жижи. Мы здесь, чтобы работать. Открывайте «Теорию магического правопорядка». Глава о восстановительной юстиции. ДРАКО (театрально вздыхает, открывает книгу) О, восхитительно. Ещё один трактат о том, как заставить бывших злодеев полюбить пушистых зверушек. Скажите, а в этой вашей восстановительной юстиции предусмотрены компенсации за хроническую скуку? Я чувствую, как мой интеллект атрофируется. Прямо сейчас. [Сверху, с галереи библиотеки, доносится ленивый, разборчивый голос. ТЕОДОР НОТТ полулежит в кресле, в руке у него хрустальный бокал с янтарной жидкостью. Он смотрит на пару внизу, как божество на муравейник.] НОТТ (в сторону, зрителям) О, зрите! Две души, заточённые в лабиринте собственных нарративов. Она – Сизиф, катящий в гору камень его искупления. Он – Нарцисс, влюблённый в собственное отражение в полированном ногте. Миметическое желание в его самой чистой форме! Она желает его спасения, он желает её поражения… а в итоге оба желают одного. Я ставлю десять галлеонов на то, что они переспят в Запретной секции до конца акта. Классика жанра. ДРАКО (не поднимая головы, громко) Нотт! Если ты не прекратишь свои философские экскурсы, я расскажу всем, как ты плакал, когда твой папочка запретил тебе читать Ницше. НОТТ (смеётся, делает глоток) Ложь, дорогой Драко. Я не плакал. Я впал в экзистенциальный кризис. Разница, как между икотой и предсмертным хрипом. Но продолжайте, не обращайте на меня внимания. Ваш словесный спарринг – лучшее развлечение с тех пор, как Пожиратели открыли для себя концепцию личной ответственности и все дружно подрались в очереди на исповедь. ГЕРМИОНА (Нотту, сквозь зубы) Мистер Нотт, библиотека – не пивная! НОТТ (зрителям) Забавно. Она думает, что пивная – не место для философии. О, наивная! В пивной как раз и рождаются самые светлые и самые чёрные мысли. А здесь… здесь лишь пахнет нафталином и несбывшимися надеждами. [ГЕРМИОНА яростно хлопает книгой, поднимая облако пыли.] ГЕРМИОНА Хватит! Малфой, ваше задание на сегодня – написать эссе. Тема: «Почему служение Тому Реддлу было величайшей ошибкой вашей жизни». ДРАКО (замирает, его саркастическая маска на мгновение даёт трещину. В его глазах мелькает настоящая боль, но он тут же прячет её за новым, ещё более ядовитым щитом) О, с удовольствием. Я так и озаглавлю: «Почему я выбрал не того тирана, или Как мои детские комплексы привели к тому, что я теперь слушаю лекции о морали от девушки, чья причёска демонстрирует анархию в её чистом виде». [Он хватает перо и с такой силой вонзает его в чернильницу, что та трескается. Чернила растекаются по столу, как тень.] ГЕРМИОНА (вскочив) Вы это сделали нарочно! ДРАКО (смотрит на растекающуюся лужу) Вот вам и моя душа, Грейнджер. Примерно так она и выглядит. Поздравляю, на сегодня ваша миссия по «реабилитации» выполнена. Вы узрели суть. Наслаждайтесь. [Он встаёт, его тень, удлинённая магическим светом, на мгновение накрывает её. Они замерли, глядя друг на друга – она в ярости, он в вызове. Искра пробегает между ними, жгучая и неоспоримая.] НОТТ (зрителям, поднимая бокал в тосте) Вот оно! Момент! Ненависть, стоящая на цыпочках на краю пропасти, имя которой – страсть. Ставки растут, дамы и господа! Занавес готовится к падению, а сердца – к разбиению. [Занавес медленно закрывается. Последнее, что мы видим – застывшие фигуры Драко и Гермионы в немом поединке, и одинокий силуэт Нотта на галерее, пьющего за их грядущее падение.]