Гарри Поттер и Бал упавших масок

II. 2,5 [СЦЕНА: Небольшая, тускло освещённая подсобка рядом с Большим залом. Сюда сбрасывают сломанные украшения, запасные стулья и прочий балльный хлам. Слышны приглушённые, искажённые звуки музыки и гула голосов из зала. В комнате, тесным полукругом, стоят ЗАХАРИЯ СМИТ, ПЕНЕЛОПА ПИНК и ПАДМА ПАТИЛ. Они не взаимодействуют друг с другом, каждый смотрит в пространство, обращаясь напрямую к зрителям. Это пародия на античный хор, но состоящий из самых неуместных персонажей.] ЗАХАРИЯ СМИТ (вытирает пот со лба тыльной стороной руки, смотрит на зрителей с натужной значительностью) Вы чувствуете? Да вы же не можете не чувствовать. Напряжение. Как перед матчем по квиддичу, когда противник выставляет не того ловца, которого ты ожидал. А там, в зале... (кивает в сторону двери) ...ловцы вообще непонятно какие. Малфой... Он как, вообще в своей тарелке? С Грейнджер? Это же всё равно что поставить ловца на место вратаря! Тактика провальная! И Поттер... он мечется, как мракоборец, который забыл, с какой стороны подходить к шваммерам. Никакой командной работы! Сплошной индивидуальный прорыв, обречённый на провал. ПЕНЕЛОПА ПИНК (сидит на ящике, поправляет идеальные локоны, говорит сладким, но ядовитым голоском) О, внешность — это ведь так важно, не правда ли? Мисс Грейнджер... платье, конечно, смелый выбор. Цвет «высохшей крови», очень... пост-военно. Но эти складки... они совершенно не скрывают её отчаянную потребность всё контролировать. А мистер Малфой... костюм безупречен, но осанка... вы заметили осанку? Напряжённая, будто он всё ещё ждёт, что сзади к нему подойдёт отец и поправит галстук. Призрачная опека, дороже любой ткани. И мисс Уизли... этот взгляд... Я видела такой же у феи-морганы, когда та обнаружила, что её волшебный цветок затоптали. Это не любовь, дорогие зрители. Это — план мести, завёрнутый в рыжие волосы. ПАДМА ПАТИЛ (стоит у стены, скрестив руки, её взгляд умён и устал) Это всё — простая математика вероятностей. Вероятность того, что Поттер сделает предложение сегодня — 34%. Вероятность того, что он сбежит через камин — 28%. Вероятность того, что он, сам того не желая, спровоцирует междомовую войну — 15%. А вероятность того, что все мы, стоящие здесь, просто устали от этой вечной драмы и хотели бы, чтобы они просто поговорили друг с другом, как нормальные люди... (горько усмехается) ...стремится к нулю. Мы — побочный продукт их невысказанных чувств. Статисты в трагедии, которую они сами же и пишут. И знаете что? Самое ироничное — что у каждого из них есть своя, идеально логичная причина для этого безумия. И все эти причины, как параллельные прямые, никогда не пересекутся. [Дверь со скрипом приоткрывается, и внутрь протискивается ДИН ТОМАС. Он выглядит растерянным и несёт в руках несколько дымящихся бенгальских огней, которые он пытается безуспешно потушить.] ДИН ТОМАС (обращаясь к «хору», не замечая зрителей) Ребята, вы не видели, куда Сесилия девала запасные огнетушительные свистки? Там Невилл и его кактус устроили... э-э-э... световое шоу, и занавес начал тлеть. А Нотт с балкона кричит, что это «символично» и «не мешайте искусству гореть». (Внезапно замечает, что все на него смотрят, и осознаёт ситуацию.) Ой. Я... я не вовремя? Вы тут... собрание проводите? [«Хор» синхронно поворачивает головы к Дину с выражением вежливого презрения.] ЗАХАРИЯ СМИТ Томас, здесь обсуждается стратегия. А ты с этими... огоньками, ты ломаешь весь наш аналитический настрой. ПЕНЕЛОПА ПИНК (брезгливо) И дымишь. Это ужасно для ауры комнаты. [Дин, покраснев, пятится назад.] ДИН ТОМАС Понял. Я... я тогда пойду. Через... э-э-э... главный вход. Хотя там, кажется, Гарри пытается подарить Джинни пудинг размером с гиппогрифа... (Уходит, бормоча.) ...почему после войны всё стало только страннее? [Пауза. Троица снова оборачивается к залу, но магия момента разрушена.] ПАДМА ПАТИЛ (зрителям, с лёгкой улыбкой) Вот видите? Даже в наших попытках быть отстранёнными наблюдателями, кто-то всегда ворвётся с дымящимися бенгальскими огнями. Хаос — единственная константа. И, возможно, это не так уж и плохо. [Из-за двери доносится оглушительный грохот, звон разбитой посуды и торжествующий крик Нотта: «СТО ГАЛЛЕОНОВ ЗА РАЗРУШЕНИЕ ГЛАВНОГО СТОЛА!»] [ЗАХАРИЯ, ПЕНЕЛОПА и ПАДМА синхронно вздрагивают и обмениваются взглядами. Их надменность наконец сменяется искренней тревогой.] ПЕНЕЛОПА ПИНК (первая, теряя самообладание) Мой... мой шёлковый шарф! Он там остался! [Она пулей вылетает из комнаты. Захария и Падма, после секундной паузы, почтительно расступаются.] ЗАХАРИЯ СМИТ (зрителям, уже без прежней уверенности) Э-э... кажется, командная тактика всё-таки требует моего присутствия на... э-э... поле боя. [Он решительно выходит. Падма остаётся одна. Она смотрит в пустоту, потом на зрителей.] ПАДМА ПАТИЛ (зрителям) И математика, и логика, и даже сарказм... они бессильны перед одним простым фактом. Иногда люди — все люди — просто сходят с ума. И единственное, что остаётся умному наблюдателю... (Она идёт к двери.) ...это пойти и посмотреть, чем же всё это закончится. Надеюсь, у них там есть попкорн. [Она выходит, оставляя комнату пустой. Звуки нарастающего хаоса из-за двери становятся всё громче, переходя в оглушительный гул, и... ЗАНАВЕС ...на мгновение закрывается, чтобы через секунду снова открыться для финальной, третьей сцены акта, где хаос достигнет своего апогея.]