Отсчёт до пяти

Наблюдатели стояли, как будто прикованные, и шёпотом переговаривались: кто же этот юноша в чёрном, чья степень совершенствования так вознесла его над всеми собравшимися? В воздухе висело напряжение — каждый ожидал, что сейчас разрушится привычный порядок... Лю Цингэ толкнул Шэнь Цинцю. — Уходи. Делай, что собирался, — произнес он с укором. Голос сдержанный, но в нём дрожала крошечная трещина. Лю Цингэ боится? Нет, это бред. Шэнь Цинцю застыл. В его глазах вспыхнуло давнее поражение своего шиди пред Ло Бинхэ. Шэнь позвал Лю-шиди не для того, чтобы тот бросился в безумство против его ученика, а чтобы оттеснить мелкую шелуху и доставить его к цели! Однако, Шэнь никак не предполагал, что дело кончится преждевременной гибелью его шиди. О чём вообще думаешь Цинцю? Он и проиграет? Да Самолёт, стреляющий в небо, быстрее напишет нормальную историю, чем Лю Цингэ проиграет! — Ты уверен, что справишься? — спросил Цинцю тихо. Цингэ кивнул, но в груди у него билось сердце за своего шисюна. Он не даст Ло Бинхэ навредить ему. Ло Бинхэ стоял спокойно, почти безмятежно. Его взгляд был тонок и остёр, в самой глубине билась обида ученика, который однажды почувствовал вкус предательства. Он не обнажил клинка. Он собрал духовную энергию в ладони и встретил удар меча Чэнлуаня, будто сама ладонь стала лезвием — точный и жестокий манёвр. Дуэль разгорелась. Лю Цингэ одним взмахом меча прорезал воздух, и звук металла разнесся по площади. Силы были равны, и каждый выпад отзывался в сердцах зрителей. Никто не смел вмешаться — это было не просто состязание силы, это была расправа. Лю Цингэ получал значимые ранения, колеблющиеся от ссадин до переломов, но он терпел. Шэнь Цинцю должен успеть сделать, что планировал. И он сделает всё возможное, чтобы задержать этого демона. Ло Бинхэ насмешливо хмыкнул. Его демоническое ци с огромной скоростью восстанавливало все повреждения. Он выбросил слова, как упрек, отвращение: — Лю-шиди, Лю-шиди… Как же учитель любил вас вспоминать, шишу — голос его был тонок и горьк, — даже меня перестал замечать! Его рука выскользнула, и край рукава Лю Цингэ был разрезан — алое пятно легло на белую кожу. Тот удар не был ради победы: это был вызов, желание, предупреждение. Меч Чэнлуань звякнул в ответ, но коснулся одежды демона лишь слегка. Когда Лю Цингэ вернул меч в ножны, его голос прозвучал ровно, но с такой силой, что ударил прямо в сердце: — У тебя нет права называть Шэнь Цинцю учителем. Слова повисли в воздухе. Среди толпы кто-то выдохнул, кто-то схватился за грудь. В этот миг стало ясно: сражение было не только за честь, не только за защиту беглеца от наказания — оно было связанно с межличностным конфликтом. Начался шёпот толпы. Уже и не разберешь, что именно они обсуждали, да и не сильно это волновало других совершенствующихся. Только противники направили "клинки" друг против друга, как с крыши самого высокого здания в городе послышался голос: — Ло Бинхэ, не делай глупостей! – В торопях выкрикнул Шень Цинцю. — Слишком поздно! – Произнёс Ло и тут же возник Синьмо, что резко устремился в сторону атакующего Чэнлуаня. Вновь по всей площади разошелся звук удара металла. Отвлёкшись на учителя Бинхэ и не заметил как к нему устремился Лю Цингэ « Совсем немного. И...» – Цингэ нанёс удар ногой по спине Бинхэ. Тот от удара был отправлен на соседнюю крышу здания, но на удивление он не потерял равновесия. Даже отряхнулся будто эта атака была на уровне пыли в глаза. Он возвратил себе Синьмо и устремил свой взор исключительно на бога Войны. К нему тотчас устремился Чэнлуань, но Ло Бинхэ лишь легонько постучал по грани Синьмо, — из самой сердцевины меча с торжественной неторопливостью разошлись волны ужасающей мощи, и Чэнлуань застыл в воздухе. Демоническая энергия мощным потоком будто взорвалась, разбросав зевак по всей площади. Эта энергия проникала в самые меридианы совершенствующихся, будто блокируя их. Только Лю Цингэ смахнул пелену в глазах от этого взрыва, как его тут же ударили мечом по груди. В дополнение, после этого, одним движением швырнули в сторону каменной дороги, прокатив лицом пару метров. Бог войны как мог смягчал удары и пытался ответить, но кто он против главного героя ? Даже тут система сумела ограничить возможности других персонажей пред Ло Бинхэ. Когда его уже хотели добить, чтобы духовная ци не успела восстановить возможность к дыханию, Цингэ услышал отдаленный голос Шэнь Цинцю. Моргнув один раз, - он увидел как Ло Бинхэ устремился к крыше, где был Шэнь Цинцю. Цингэ постарался встать, но подавился собственной кровью Моргнув второй раз, - он ощутил взрыв неконтролируемой демонической ци. Он уже дышал стабильно. Он смог подняться на четвереньки Моргнув третий раз, - он уже видел как тело Шень Цинцю летит с крыши, ударяясь о все выступы по пути. Он сразу устремился к нему, чтобы успеть поймать. Успеть спасти. Кашляя кровью, со сломанными и не залеченными переломами рёбер, – он бежал. Пытался успеть. Но... он уже поднимал бездыханное тело, холодеющее с каждой секундой. С прикрытыми глазами и едва заметной улыбкой. Его пробила дрожь. Но он спокойным и громким голосом произнёс, как отрубил: — Он мёртв! Подступившие ученики начали спрашивать Шицзюня кто причастен к смерти Шэнь Цинцю. Тот лишь поднял взгляд на спустившегося Ло Бинхэ. Его взгляд был потерян. Он будто ничего не видел пред собой. Будто глаза были в тумане. Ученики пика Цинцзина по взгляду шишу Лю сразу догадались, кто виновен в смерти их учителя. На чьих руках его кровь. Они хотели было начать бой за своего учителя, но меч Чэнлуань, возникший пред ними, загородил им путь. — Вы ему не соперники, — произнёс Лю Цингэ спокойно, прижимая к себе холодеющее тело Шэня. Глаза Мин Фаня стремительно налились кровью. Его плечи стали дрожать. Голос заметно осип. — Шишу Лю, вы ведь сможете отомстить за учителя и убить его? — прорычал кто-то, надежда дрогнула в голосе. — И я не в силах, — холодно ответил заклинатель. Мин Фань вздохнул, словно дух покинул грудь. Лю Цингэ, смахнув кровь с лица, он произнёс: — Он не убивал Шэнь Цинцю. — Сделав паузу, он произнёс медленно и отчётливо: — Но хоть ваш учитель и не погиб от его рук, он умер ради него. — Каждое слово звучало как удар лезвия. — И хребет Цанцюн воздаст ему за это! Резкое повышение голоса Шишу Лю заставило учеников пика дрогнуть. Кто-то из учеников стал лить слёзы от потери Шицзюня Шэня, кто-то от ярости сжимал кулаки до белых костяшек, не в силах терпеть этого человека в черных одеяниях так близко к учителям. Ло Бинхэ же будто потерял связь с происходящим — он всё ещё не верил в свою утрату, не знал, что предпринять. Тело в руках шишу Л. стремительно остывало. Он чувствовал это. Больше всего ему хотелось встряхнуть учителя, позвать его громко, вернуть к жизни, но он боялся — словно всё ещё опасаясь гнева Шэнь Цинцю. В конце концов он прошептал одно слово: — Учитель? — Прекрати называть его так! — вскрикнул Мин Фань. — Не оскорбляй его этим даже сейчас! Что нам до того, что мы не сможем его победить? По крайней мере умрём с честью рядом с учителем! Нин Инъин отрезвляюще подняла руку, прерывая его. В ярости, что застилавала рассудок, Мин Фань решил, что она лишь жалеет Ло Бинхэ. — Шимэй, это уже слишком! — выпалил он. — Как можно быть такой мягкосердечной глупышкой? — Замолчи, — резко сказала Нин Инъин. — Что бы сказал учитель, увидев, как тебе хочется свести счёты, не думая о том, ради чего он пожертвовал собой? Он позволил сеятелю заразить себя, чтобы спасти нас — разве так почитается его жертва? Он пожертвовал собой, чтобы остановить демоническую ци Ло Бинхэ. Ощущаешь ли ты ту же энергию от Ло, что была до падения Шицзюня? И ведь действительно. Местность стала будто тише. Не было тревожущего чувства. Ощущения опасности. Мин Фань по взгляду хотел уж было возразить, но сдался, опустив голову. — Но как это можно вынести? — всхлипнул Мин Фань, голос дрожал. — Учитель ни в чём не был виноват, а его клеймили кем только можно: говорили, будто он с демонами сговаривался, будто убивал людей, будто был злодеем каким-то — да ему не дали ни единого шанса оправдаться! — Слёзы прервали его речь, и он с трудом выдавил дальше: — Всё из за того, что он слишком верил в этого мелкого прохвоста… Поставил на него тысячу духовных камней на собрании Союза бессмертных, так он в него верил! Радовался, когда другие хвалили… А потом отказался вернуть меч Чжэнъяна на пик Ваньцзянь, устроил могилу за горой… Сердце его будто разбилось… И вот — такой конец? Ло Бинхэ слушал, словно в оцепенении. В голове вертелся один только вопрос: выходит учитель не забывал его и оплакивал? Пока чужие ему ученики делились эмоциями друг пред другом, Лю Цингэ стоял неподвижно, но внутри него всё горело. Было ощущение, что он опоздал на последний поезд — что если бы он пришёл раньше, успел вовремя везде, всё могло быть иначе. Если бы он не ответил на зов слишком поздно… Если бы не задерживался на пустяки… Если бы всё же он отстоял честь своего шисюна, а не позволил ему решать. В голове открывались сцены: Шэнь, осмеянный и обвиненный во всех грехах мира сего; тот ночной крик о помощи, когда нервы Цинцю уже не выдерживали всего, что на него навалилось, пока Лю Цингэ стоял за дверью, не смея зайти и поддержать. Руки,... которые он мог бы удержать. Вина сжимала грудь так, что дыхание будто прервалось. Нин Инъин шагнула назад. Её глаза тоже были красны, но голос оставался ровным, строгим. — А-Ло, — сказала она, — мы не были на судилище в Цзиньлане, но всё слышали. Не понимаю, почему ты не вернулся на пик Цинцзин, хотя выжил; не понимаю, почему не встал за учителя. Я не знаю всех подробностей собрания Союза бессмертных, но ты мог бы хотя бы отплатить тому, кто столько сделал для тебя. Его поддержка была искренней — любой из моих товарищей подтвердит. — Она сделала паузу, глаза её потемнели: — Если ты до сих пор держишь обиду за старые обиды, вспомни ту помощь в бамбуковой рощи и сделай аналогию, кто также владеет листьями, кроме Шицзюня. Лю Цингэ невольно прижал к себе тело Шэнь Цинцю плотнее. Ло Бинхэ пал на колени пред ним, протягивая руку до ладони учителя, — Я так ошибался, учитель… — прошептал он слабым голосом. — Я всё неправильно понял. Я не хотел убивать тебя… Цингэ одним движением отвернул Шэня от Ло Бинхэ, не позволяя ему прикоснуться к нему. Лю слушал эти слова и думал: я мог прийти раньше и не позволить этому случится. Я мог быть рядом, когда это началось. Я мог защитить. Но я опоздал. — Не смей прикасаться к нему. — Его голос в ответ был сухим и тихим, и каждое слово рубило его самого: он корил себя за промедление, за ту ничтожную секунду, что разделила его от того, чтобы ухватить руку шисюна и не дать ему пасть. Но он также винил и Ло Бинхэ, несмотря на свои слова. Нин Инъин же продолжила свой укор, — Даже если учитель в чём то и прегрешил пред тобой А-Ло, и ты не сумел его простить, сегодня он расплатился. Так что отныне… — Её голос дрогнул, и она отвела глаза, — прошу тебя… больше никогда не называть его учителем. Слово «расплатился» эхом прозвучало в душе Ло. Да, ведь это и были последние его слова. Ло Бинхэ в отчаянии думал: неужели плата была такой — падение с крыши самого высокого дома в городе? Лю Цингэ не мог выносить это более. Его раны уже перестали ныть, кости успели сраститься. Поднявшись на ноги с бездыханным телом Шень Цинцю, он развернулся и направился прочь из города. К пику Цанцюн. Его ученики и иные с пика последовали вслед за ним. В последний раз он встал с Шэнь Цинцю на меч Чэнлуань. Ученики последовали его примеру и, вскоре, следа целого пика и не было в городе. Ло Бинхэ так и сидел на коленях. Истерика подступила к его горлу и отдаляющиеся ученики услышали пронзительный крик.