Колдовстворец: книга о соперниках

Субботу Василёк намеревался потратить с пользой — написать пару писем в родную школу, чтобы отчитаться перед Лилией Альбертовной, узнать, есть ли новости у профессора Беридзе, а после посидеть и подумать, как избежать потери цезия при очистке препарата ткани. Но пришлось тратить выходной совершенно бездарно. Ровно в десять, как и велела Августина, он пришёл к её кабинету. В коридоре уже стоял Воронцов, прислонившись к стене и скрестив руки на груди с таким видом, будто его прямо в эту минуту сурово отчитывали. — Привет, — буркнул он, увидев подошедшего Василька. — Привет. Какое-то время они ждали молча. Василёк наслаждался тишиной, которая никогда ещё не казалась такой приятной — после того, как Миша на протяжении получаса, не затыкаясь, инструктировал о правилах поведения перед Августиной Эдуардовной, она была просто жизненно необходима. «Деканша наша, типа, злая, но отходит быстро, — говорил Миша, посчитавший, что раз Василёк пожелал ему доброго утра, значит, очень хотел спросить его особо ценного совета. — С ней лучшая тактика молчать и кивать. И отвечать, типа, виноват, больше не буду. И комплимент сделать. Типа, причёска у неё красивая. Или серьги, типа, к глазам подходят. Придумай что-нибудь, короче». Василёк не собирался молчать и кивать. И комплименты делать не собирался. Он терпеть не мог подлиз и сам не вынес бы необходимости перед кем-то пресмыкаться. Пусть засунет свои серьги… Дверь с крупной табличкой «А.Э. Горбань, заведующий магической учебной частью» открылась. Слегка покрасневшая декан неловко вывалилась в коридор с ещё не сошедшей с губ улыбкой. Увидев студентов, она вздрогнула. — Ах, это вы… Что ж… Ваше наказание… м-м-м… Приберитесь в актовом зале. Там после спектакля такой бардак! И она, балансируя на высоких каблуках, нетвёрдой походкой уплыла прочь. — Декан… пьяна? И забыла про нашу отработку? — удивлённо глядя ей вслед, спросил Василёк. Кирий пожал плечами. Похоже, это был его любимый жест. — Выходной же. Она часто забывает. Ты мог бы вообще не приходить. — Замечательно… И что теперь? Пойдём в актовый зал? — Ага. Тут недалеко. Воронцов побрёл к лестнице, ссутулившись и засунув руки в карманы кафтана. Василёк поплёлся за ним. Они спустились на первый этаж, затем, пройдя несколько поворотов, вышли к крутой винтовой лестнице, ведущей к подземным этажам. Факелы загорались ярче по мере приближения студентов, чтобы лучше осветить лишённые окон коридоры. В одной из аркообразных ниш, поглощённых чернотой теней, дремало привидение пожилой женщины. Факелы у ниши будто специально не загорались, чтобы не нарушать её отдых. Кирий замедлился, стараясь ступать тише, и Василёк последовал его примеру. Когда они отдалились, Воронцов снова ускорил шаг. Ещё один поворот — и они оказались перед крупной резной дверью. Изображение — человек в шутовском костюме и безликой маске — подмигнуло неживым глазом. — Это Чёрный Скоморох? — Понятия не имею, кто это. — Тот, который повелевал дементорами. И зачем он здесь? — Не помню такого. — Эх вы, молодёжь! — вздохнул кто-то позади. Это оказалось ещё одно привидение, наполовину высунувшееся из стены — мужчина средних лет в костюме средневекового английского монаха. Василёк не разбирался в исторических нарядах, но этот вывод легко было сделать по висящей на рукаве бирке «Костюм средневекового английского монаха, широкий, 178-183». Похоже, этот человек при жизни был актёром театра. — И чем вы только на уроках занимаетесь? — покачало головой привидение. — Чёрный Скоморох не повелевал дементорами, а защищал людей от них! — На Защите нам говорили, что он собирал народ на представление и вводил в тоску тёмными чарами, чтобы никто не смог противостоять дементорам, — возразил Василёк. — Каждый раз, когда он покидал очередное поселение, в домах находили несколько трупов! Призрачный мужчина рассмеялся. — Полярис, конечно же! С историей у вас всегда было плохо. Вы так любите перевирать и очернять всё, что случалось до вас! Чёрный Скоморох — изобретатель Авгуреевых чар. Он вводил зрителей в тоску, чтобы сделать их невидимыми для дементоров. А трупы — те, кто не пошёл на представление и не попал под его защиту. И, между прочим, Скоморох — не только народный герой, но и гений трагедии! Именно поэтому он изображён на дверях актового зала. Молодёжь! Мужчина возмущённо взмахнул руками и скрылся в стене. Впрочем, через секунду он снова высунул голову. — Будьте осторожны. Тени последнее время беспокойны. — Какие тени? — спросил Василёк, однако призрака уже не было. Оставалось только обратиться к Вороноцову. — Какие тени? Тот не ответил, но озабоченно нахмурился. В актовом зале царил бардак: на зрительских креслах поблескивали конфетти и брызги какой-то ярко-голубой жидкости, на сцене валялись обломки скульптур и оторванные конечности чучел, на занавесе величаво сидел огромный паук, явно потомок акромантула в каком-нибудь поколении, а вокруг растянулись его художества — метры паутины. — Здесь не принято убирать сразу после спектакля? — будучи не в силах скрыть отвращение в голосе, поинтересовался Василёк. — А это и не спектакль был. Наверняка преподы отмечали начало учебного года. Отметили так хорошо, что забыли про уборку. — Кошмар… Учителя-алкоголики… С чего начнём? Предлагаю сперва заняться паутиной. Колдовать нам вроде не запрещали… Закончим где-то за полчаса. — Это ты ещё за кулисы не заглядывал. Полчаса… Воронцов хмыкнул и взмахнул палочкой. Часть паутины смоталась в клубок, на что паук яростно заклацал челюстями и погрозил лапками. Кирий показал ему средний палец. Паук разозлился ещё сильнее. Василёк подумал, что зверюгу надо бы обезвредить. Обычного паука он убил бы, не сомневаясь и не оглядываясь на глупые приметы, но этот вполне мог быть редким экземпляром или, по крайней мере, чьим-то питомцем. Поэтому он наколдовал вокруг него воздухопроницаемую сферу и отлевитировал в угол. Некоторое время они работали молча. Василёк поглядывал на Кирия, который будто нарочно отворачивался, пряча лицо за лохматой чёлкой — сбоку его глаз и вовсе было не разглядеть. Василёк зашёл слева, чтобы наложить Очищающее на толстую золотую кисть, украшающую тёмный бархат занавеса. Кирий перекинул чёлку на левую сторону. Василёк встал с правой стороны, аккуратно левитируя ногу чучела, застрявшую на люстре, в короб для мусора. Чёлка Воронцова снова оказалась справа. — Какими чарами ты хотел поймать Колю? — не выдержал Василёк. Надо было понять, что это за тип — Кирий, а не Коля. С Колей всё более-менее ясно, зато он дал неплохую тему для начала разговора. — Ограничивающими, замкнутыми на предмете. И граница — рунный круг с обратной стороны холста. — Модифицированными? — Нет, обычными. — Но они не сработают на холсте. Все классические Ограничивающие чары действуют только в трёхмерном пространстве. Двухмерное существо не попадётся. Кирий с досадой повёл плечами. — Зря испортил шестнадцать картин, получается. — Шестнадцать?! Ответом был короткий непроницаемый взгляд чёрных глаз. — Я никому не скажу, — пробормотал Василёк. — А что, профессора его не ловят? Всем плевать, что по картинам бегает… этот? — Ловят, конечно. — Тогда зачем и ты это делаешь? У Дракулы наверняка уже есть план. — По приколу. Кирий явно не хотел говорить о своих целях. Василёк не стал давить. Он бы и сам не пожелал бы отчитываться перед незнакомым человеком. Но зачем Воронцову сдался Коля? Может быть, чтобы доказать преподавателям и однокурсникам полезность и немного подняться в сложившейся иерархии? Кстати, о иерархии… — Могу я задать немного… глупый вопрос? — Задавай. — Я до сих пор не совсем понимаю, как у вас тут всё устроено. В плане отношений между сокурсниками. Со стороны они кажутся довольно сложными. И мне интересно… — Чего от тебя хочет Виктор? — с почти агрессивной прямотой докончил за него Кирий и, откинув с глаз чёлку, посмотрел на Василька. — Почему ты спрашиваешь у меня? Изгоями, знаешь ли, не просто так становятся. Очевидно, мы с Виктором друг друга не любим, и я в любом случае наговорю про него гадостей. Но где гарантии, что это правда? Поверишь мне на слово? — Ты не кажешься мне человеком, способным на клевету. — Ты меня не знаешь. И не надо про интуицию. — Чему верить, а чему нет — моя ответственность. Но если не хочешь говорить, я не настаиваю. Кирий издал какой-то неприятный, почти издевательский смешок и обвёл глазами занавес, выискивая на нём следы грязи. Василёк уже думал, что Воронцов решил не отвечать, но спустя полминуты тот снова заговорил: — Виктор — местный царёк, и он завоевал всю Волчью башню. Если ты с ним дружишь, то всё хорошо, он будет помогать тебе и станет почти верным другом. Но если посмеешь уязвить его необъятное эго — берегись. Он сделает так, что тебя перестанут считать за человека. — Это с тобой и произошло? Кирий промолчал. — Я всё равно не понимаю, как такое возможно, — вздохнул Василёк. — Как один человек способен контролировать всю башню? Ладно, нескольких ребят, небольшую компанию подпевал… Но всех студентов? — Может, оно и невозможно. Может, я тебе солгал, — пробурчал Воронцов, повернувшись к нему спиной. — У вас принято доверять каждому встречному? — У нас принято считать каждого человека достойным, пока он не докажет обратного. — Виктор доказал? — Да. Во время дуэли с тобой. — А ты не думаешь, что я мог получить по заслугам? — Я думаю, Виктор хотел напомнить, где, по его мнению, твоё место. Это не поступок достойного человека, и его ничто не оправдает. Кирий не ответил. Блёстки и брызги растворились от нескольких последовательно наложенных заклинаний, все разбросанные вещи уже лежали организованными кучами — отдельно мусор, отдельно обломки декораций, которые, возможно, стоило восстановить, а от паутины, к огорчению паука-гиганта, не осталось и следа. Но работа была ещё не закончена. Воронцов обогнул сцену и махнул рукой Васильку, прежде чем открыть скрипучую дверь, ведущую в смежное помещение. Василёк так и замер на пороге. Он никогда в жизни не видел такого скопления… даже непонятно, чего. Здесь громоздились сложенные декорации, чучела в костюмах, шкафы с зельями для спецэффектов, и всё это было до такой степени оплетено паутиной, что едва получалось разглядеть цвета и формы. В паутине запутались дохлые докси, мотыльки, бумажные фигурки и нечто, совсем уже неопределимое. Как это всё убрать, при этом не испортив декорации и не взорвав неизвестные зелья, Василёк понятия не имел. Он никогда не был особенным знатоком бытовой магии. — А ведь Августина Эдуардовна не говорила, что мы должны убрать и здесь, правда? Речь шла только об актовом зале. Мне кажется, мы со спокойной душой можем послать эту — арьерсцену, что ли? — в Кощеевы лапти. — Ничего себе, — Кирий ухмыльнулся, и в его глазах блеснул огонёк. — Лучший студент лучшей школы в мире отлынивает от дел? — Не отлыниваю, а интерпретирую слова декана в свою пользу. — Это мне нравится, — заявил Воронцов и захлопнул старую дверцу. — Тогда пошли отсюда. Василёк надеялся, что Августина не обозлится ещё больше на их поступок. Но так было честно — вину Василька она высосала из пальца, даже не попытавшись разобраться в ситуации. К этой нервной и едва ли подходящей для занимаемой должности женщине, которая ещё и позволяла себе употреблять алкоголь в школе, пусть даже в выходной, он испытывал глубокое отвращение. — Зачем вообще нужна должность декана? — пробормотал он под нос. — Она подразумевает факультеты, а их здесь нет. — Вам совсем ничего о Колдовстворце не рассказали, да? — отозвался Кирий. — Она заведующая магической учебной частью. А есть ещё немагическая. У нас же теперь инклюзивное образование. Василёк даже замедлил шаг, хотя секунду назад думал, что лучше бы отсюда поскорее убраться, чтобы кто-нибудь с синдромом подмостового тролля не запряг его для нового бесполезного занятия. — Хочешь сказать, сквибы учатся отдельно от остальных? И в каком месте это образование инклюзивное? — А у вас всех одной кучей запихнули? И сквибов, и домовиков, и кентавров? Прикольно… Его тон был таким равнодушным, что сразу стало ясно: Кирий ни капельки не интересуется социальными вопросами. Василёк решил не развивать тему. А вот рассказать об этом Гоше определённо стоит. По крайней мере, из вредности, чтобы того поскорее хватил удар. — Пока, — внезапно произнёс Кирий и так резко свернул в какой-то узкий проход, что Василёк не успел издать и звука. — Пока… — запоздало ответил он, но Воронцов уже исчез в темноте коридора, не освещённого ни единой свечой.

***

По колдорадио снова передавали Элефтерота. Дима не успел к началу эфира, потому что не знал программу. Если бы знал — пришёл бы ещё на полчасика позже. Всё равно Лия спала — ей не нужно было на практическое занятие по Защите, и потому Дима сегодня завтракал в одиночестве. Впрочем, очень скоро выяснилось, что никакого одиночества не будет. — Привет. Можно сесть? Подняв глаза, Дима увидел новичка, Хьюго, который нетерпеливо барабанил пальцами по подносу и с опаской поглядывал по сторонам. — Садись, конечно. — Я ужасно устал, — сообщил Джонс. — Со мной постоянно разговаривают, а моя социальная батарейка на такое не рассчитана. Ты единственный, кто ко мне ещё не подходил. Давай посидим молча? — Хорошо, — растерянно согласился Дима. Хьюго кивнул и принялся за еду. Дима вернулся к ковырянию салата из яйца, авокадо и креветок, вполуха слушая вдохновенную речь Элефтерота. Правдин рассказывал о подвигах, с такой нарочитой скромностью заменяя «я» на «мы» и расхваливая свою гвардию, что у неискушённого слушателя создалось бы впечатление, будто Правдин — благороднейший из людей. Но в самых важных местах это «я» всё-таки мелькало, чтобы даже слушатели с невысоким интеллектом понимали, кто всё спланировал, рассчитал и отдал решающий приказ. А с блеском его исполнили уже «мы». — Невыносимо понимать, что большая часть населения магической России совершенно не озабочена происходящим в мире магглов, — говорил Элефтерот. — Как там сказал президент? «Проблемы магглов — это проблемы магглов»? Не знаю, что это — лицемерие или недальновидность, но оно отвратительно мне, чем бы ни являлось. Проблемы магглов — и наши проблемы тоже! Мы живём на одной земле! Мы дышим одним воздухом, потребляем одну воду! Разве кто-то посмеет утверждать, что Чернобыльская катастрофа никак не задела волшебников? А если что-то подобное случится ещё раз? Сколько действующих АЭС в маггловской России? А если разразится мировая война, вы думаете, магия защитит нас от ядерных бомб? — Вот ты где! — за спиной Хьюго неожиданно возник дылда из Лёниной компании. — А чего с нами не сел? Мы же тебя вчера приглашали. — Ну-у-у… — неопределённо промычал Джонс, притворившись, будто никак не может пережевать салат. — Я тоже его пригласил, — вступился Дима. — Так настойчиво, что он не смог отказать. Я угрожал самоубийством. Дылда сперва не понял, несколько раз моргнул, а потом рассмеялся. Со скрежетом отодвинув стул, он устроился рядом с Хьюго. — Читали газеты? — поинтересовался дылда, не отрывая взгляда от Джонса. — Про то, как Правдин реку спас. — Я не очень хорошо понял, кто такой Правдин. — О, Правдин — это наш герой. Как ваш Гарри Поттер. Дима едва удержался, чтобы не фыркнуть. Как Гарри Поттер, конечно! А то, что Тёмных Лордов в России не водилось с века так шестнадцатого — ерунда. Вместо побед над ними можно и речки очищать. — Он основал гвардию «Чистое Небо», — с энтузиазмом начал объяснять дылда. — Ещё лет двадцать-тридцать назад в маггловской России завелась гадкая компашка борцов с колдовством. Они как-то пронюхали про существование магии и начали охотиться на волшебников. Правительство ничего толком не делало, потому что миллионы дурацких законов ограничивали возможности нашей полиции в маггловском мире. Это был период истерии с «невмешательством», поэтому пока магглы не ломились в волшебный мир, властям было плевать. А однажды эта шайка умудрилась перехватить сов с письмами и получила адреса почти сотни магглорождённых. Они все оказались в опасности! Лилия Альбертовна решила укрыть их вместе с семьями в Полярис. Что началось!.. Такой скандал разразился! Школу чуть не закрыли, а Лилию Альбертовну хотели посадить. Тогда-то Элефтерот и собрал частную гвардию, у которой руки не были связаны клятвами и обетами. Пошёл и изловил ублюдков меньше, чем за год! Оказалось, их было несколько тысяч! — Круто, — одобрил Хьюго. — С тех пор Правдина зауважали. Он начал расширять гвардию и кучу всего сделал для мира. Диких драконов укротили. Гвардейцы дежурят в маггловских населённых пунктах и отражают атаки дементоров. Теперь пропавших детей ищут. И волшебникам, и магглам жить стало гораздо безопаснее. — Всё бы ничего, только Правдин хочет упразднить Статут о Секретности, — не выдержал Дима, даже не успев мысленно попрощаться с едва устаканившейся нормальностью своей жизни. Теперь точно заимеет как минимум одного врага. — Он мечтает научить магглов колдовать. — Как? Это же невозможно! — изумился Хьюго. — В том-то и дело, что возможно! — дылда хлопнул ладонью по столу. — Учёные Полярис доказали, что в генетическом коде магглов есть ген магии! Он сломан, и его нужно просто починить. — То есть дать им ещё один способ уничтожать друг друга, — хмыкнул Дима. — Да ты не понимаешь! Если вернуть магглам магию, у них отпадёт потребность в ядерной энергии. Они смогут производить достаточно ресурсов, победят голод и нищету, а главное, страны больше не будут так сильно зависеть от земли, моря и торговли друг с другом — у них не будет поводов для конфликтов. Почему магические страны почти никогда не воевали? Потому что у нас всё есть! Магглы оставят атом в покое, и мир будет в безопасности. — Звучит неплохо, — отозвался слегка оживившийся Хьюго. — Звучит, как фантазия маленькой девочки, — буркнул Дима. — Или как прикрытие для какой-нибудь дряни. Дылда потянулся через весь стол и потрепал его по плечу. — Ты говоришь словами Дракулы. Попробуй подумать об этом — может, изменишь мнение. Дима не собирался менять мнение. Как вообще можно доверять человеку, взявшему себе фамилию Правдин? Да она же просто кричит: «Я вам лгу!» Прозвенел короткий звонок, оповещающий о том, что до начала уроков остаётся пятнадцать минут. Едва Дима и Хьюго с дылдой поднялись, к ним подоспела и остальная компания: Лёня, Айнур, светловолосые братья и чёртова Иришка. Дима тотчас же прочувствовал на себе, каково приходилось Хьюго — этот гомон разрывал мозг на части, и уже непонятно было, кого слушать, кому отвечать, кто говорит с тобой, а кто отвечает кому-то другому. К счастью, зал для практических занятий оказался не так уж далеко, и едва профессор Карпель вошёл в помещение, все замолкли. Карпель был человеком неопределённых лет, явно не молодым, но и не старым. Волосы у него были чёрными, глаза — живыми, а между бровей и у кончиков губ виднелись глубокие короткие чёрточки-морщинки. — Ну что, товарищи, как насчёт попрактиковаться в невербальных? — бодро предложил профессор. — Очень полезное умение в бою. Без должных тренировок невербальные заклятия получаются слабее, но это дело поправимое. Главное в магии что? Намерение и контроль. Помните того волшебника, который заорал «Пошёл нахер!», но применил Ступефай? Среди студентов пронеслись смешки. — Так сможет любой. Вербальная формула существует лишь для удобства и не влияет на заклинание непосредственно. Поэтому вперёд! Дима сам не понял, как оказался в паре с Хьюго. А потом не понял, как отлетел на несколько метров, не успев даже выбрать заклинание, и тяжело шмякнулся на мягкие подушки. «Позорище, — подумал он, поднимаясь. — Хорошо, что Лии нет». — Ты в порядке? — крикнул Джонс. — Ага… Неплохо в Хогвартсе учат, оказывается… Хьюго ухмыльнулся, с ребяческой безрассудностью подкинул палочку не самым безопасным образом, но ловко поймал её за древко. — Хогвартс — дерьмо. Невербальным чарам меня обучила мама. — Я думал, твоя мама рунолог. — Рунолог. А ещё член Ордена Феникса и ветеран войны с Волан-де-Мортом. В боевой магии она разбирается. Твоя очередь. Дима взмахнул палочкой, произнеся формулу про себя. Палочка не отозвалась даже лёгкой вибрацией. Не успел он сосредоточиться для второго раза, как Хьюго снова приложил его чем-то непонятным, и в следующую секунду Дима поднимался с пола, злой и раздосадованный. Страдал не он один. У большинства студентов тоже не получалось применить чары невербально. У кого-то вылетали искры, чьи-то заклинания растворялись в воздухе, не долетев до цели. Но были и те, кто успешно справлялся с заданием. «По крайней мере, я тут не самый плохой ученик», — утешил себя Дима и опять встал в боевую стойку.

***

Токарев сошёл с ума. Он дрожал, будто в лихорадке, глаза горели, губы беззвучно шевелились. Боря, внезапно вспомнивший о своём сомнительном умении читать по губам, утверждал, что Гоша репетирует обвинительную речь для суда. Это было в начале ужина. А под конец трапезы он, по словам Бори, уже давал воображаемое интервью «Колдовестнику». Закончив с едой, ребята неспешно направились к выходу. Им всем хотелось прогуляться на свежем воздухе. — Не, ну палку он, конечно, перегнул, — вздохнула Эсма. — Загнать ребёнка на дерево — это было сильно. Оказалось, что вся Медвежья башня наблюдала за тем, как Токарев мчался за первокурсником-сквибом с требованием рассказать о его страданиях из-за сегрегации. Афанасьев, хоть и не был тому свидетелем, с удовольствием смаковал подробности, а его взгляд, устремлённый на однокурсника, был почти нежным. — Говорят, он тряс дерево и орал «Тебя угнетают? Скажи, тебя здесь угнетают?» — Так и было, — подтвердила Эсма. — А потом пришли староста с Марфой, увели Гошу и сняли мальчика. — Мне кажется, это похоже на нервный срыв. Его бы к психологу, — заметила Громыко, насмешливо покосившись на Токарева. — Перенапрягся наш Гошенька. Не каждый вынесет такой океан социальной несправедливости. Василёк молчал. Пожалуй, опрометчиво было рассказывать о разделении сквибов и волшебников на разные классы… Но кто же знал, что Гоша так остро отреагирует? Они вышли из замка и остановились, глядя на далёкую стаю светлячков, порхающих над озером. Жучков было так много, что стая казалась почти сплошным облаком, и такое же облако — отражение — мерцало в тёмной воде. — Подойдём поближе, — предложила Эсма и, бросив короткий взгляд на Токарева, продолжила: — Вообще-то это действительно проблема — я про сегрегацию. С одной стороны, может быть, в чём-то она и облегчает учебный процесс, но с другой, создаёт благодатную почву для отчуждения и дискриминации. Если уж и весьма условное разделение учеников по башням создаёт деление на «наших» и «чужих», что уж говорить о классах для сквибов? А сквибы — уязвимая группа. — Можно объявить голодовку с требованием отменить понятие «сквиб» как таковое, — потёр руки Боря. — Как известно, нельзя угнетать то, что не определено, потому что для угнентия нужен признак. Правда, возникнут проблемы, когда волшебника и сквиба поставят в пару на магической дуэли… Но это уже мелочи, да? — Не язви, — со злостью толкнув его в бок, прошипела Эсма. — Гоша и так на пределе. — Что общего между страданиями Гоши и углеводородами ряда алканов? — пробормотал Василёк. — Они предельные. Афанасьев громко фыркнул. Токарев никак не отреагировал. — Кстати, а как тебе Кирий? — вдруг поинтересовалась Ланка. Василёк почувствовал раздражение — какое ей было дело до его впечатлений? — Парень как парень. Сложно сразу понять. Он плохо идёт на контакт. — А ты, конечно же, уже собрала про него сплетни, — с некоторым презрением в голосе хмыкнула Эсма. — Собрала, — легко согласилась Громыко. — Могу рассказать, если интересно. — Рассказывай, раз начала. — Ходят слухи, что он человек очень ветреного поведения. Проще говоря, даёт всем желающим. Но только мужского пола. Её тоненький писклявый голосок выбесил Василька в сто раз сильнее, чем за секунду до этого. — С чего ты взяла, что это правда? — Ни с чего. Если про человека ходят слухи, это значит лишь одно: кто-то их распустил. Мы не знаем, правда это или нет, зато можем точно сказать, что Кирий кому-то насолил. По моему опыту, а он, заметьте, немаленький, слухи вроде этих обычно пускают те, кому жертва как раз-таки не дала. — Виктор, что ли? — ахнул Боря. — Бред какой-то! — разозлился Василёк. — Понастроили теорий хрен знает о чём! Не собираюсь я копаться в чужом белье. Мне плевать, кто там кому даёт! — А я вот не против узнать побольше, — не желал успокаиваться Афанасьев. — Жил бы я в Волчьей башне — провёл бы расследование, потому что с этим Виктором дело явно нечисто. И с его падением. — Ну так попроси директора, чтобы нас поменяли местами — я отправлюсь в Лисью башню, а ты играй в детектива себе на здоровье! — Если бы, если бы… Компания встала у самой кромки воды. Вблизи светлячки уже не казалась такими волшебными — скорее, просто раздражали беспорядочными метаниями. В озере изредка мелькали спинки и хвосты люминесцирующих рыб, да проплывали какие-то чёрные тени, едва заметные в темноте. — Ребята, меньше внимания на чужие дрязги, больше — на собственные проблемы, — напомнила Эсма. — Есть, товарищ заместитель Гоши, — отдал честь Афанасьев. Василёк фыркнул. Пока в понятие «мы» входили Токарев и Громыко, ни на какое решение проблем надеяться не приходилось. Уж легче было совершить революцию в Волчьей башне и сбросить Виктора с воображаемого трона.