Точка возрата

Сон Лололошки был черным и липким. Он стоял в том же игровом вагоне, но теперь он был пустым и освещенным лишь аварийными красными лампами. В центре, под светом прожектора, стояла Карамелька. Она была привязана к стулу, ее красное платьице порвано, а бантик сбит набок. Ее глаза были полы ужаса. Вокруг нее похаживал Скример, его узкий глаз блестел от злобы. «Ну что, красотка? Думала, твой рыцарь в сияющих доспехах тебя спасет? — Он грубо дернул ее за бантик. — Он никто. Сопляк-мироходец.» Один из его приятелей, коренастый гуманоид, громко хихикал. «Смотри, как трепещет! Настоящая мультяшка! Интересно, она и пищит, как игрушка?» «Да брось, Скрим, — вторил другой, тощий, с сиплым голосом. — С такими формами...ей бы в отдел «обслуживания» генералов. Уверен, они бы оценили такую...экзотику. Она бы там на все лады выть научилась.» Скример остановился перед ней, наклонившись так, что его лицо оказалось в сантиметрах от ее. «Слышишь, кошечка? Твой Лололошка не придет. Он знает, что мы с тобой делаем, и он боится. Он всегда боится. Он — трус.» «НЕТ!» — закричал Лололошка во сне, но не мог пошевелиться. Скример повернулся к нему, и его ухмылка заполнила все пространство. «А вот и он! Смотри, как твой защитник плачет! Смотри и запоминай!» Лололошка резко сел на диване, его тело было покрыто холодным потом, а из горла вырывался сдавленный, хриплый крик. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Дверь в спальню тут же распахнулась, впустив полосу света. В проеме стояла Карамелька, ее глаза были широко раскрыты от страха и сна. «Лололошка? Что случилось? Ты кричал...» Он, не думая, инстинктивно рванул одеяло с головы до подбородка и повалился на бок, спиной к ней, делая вид, что спит. Но его предательски напряженная спина и прерывистое дыхание выдавали его с головой. Он слышал, как ее тихие шаги приблизились к дивану. Она остановилась рядом. Он чувствовал ее взгляд на своей спине. Затем одеяло над его головой мягко оттянули. Он замер, притворяясь, что все еще спит, но это было бесполезно. Осторожно, словно боясь спугнуть, она легонько тронула его за плечо. «Лололошка...я знаю, что ты не спишь.» Он медленно, нехотя перевернулся. В полумраке он видел ее испуганное лицо. Он быстро провел рукой по глазам, смахивая предательские следы влаги. «Просто...кошмар. Всё в порядке. Иди спать.» Но она не уходила. Она села на край дивана, ее теплый бок прижался к его ноге. «Это был не просто кошмар. Ты плакал. — Ее голос был тихим, но настойчивым. — Ты видел что-то ужасное. Про нас? Про...меня?» Лололошка закрыл глаза. Он не мог больше это держать в себе. Тень Скримера висела над ними обоими. «Да,— прошептал он хрипло. — Я видел... его. Скримера. И его дружков. Они...они говорили гадости. Про тебя. Угрожали. — Он сжал кулаки. — Он ненавидит нас. Всех. И он что-то замышляет. Я это знаю.» Карамелька слушала, не перебивая. Ее лицо стало серьезным. Вместо того чтобы испугаться, она положила свою маленькую лапку на его сжатый кулак. «Он...он просто злой и несчастный. А мы — вместе. Мы все — вместе. Мама, папа, Коржик, Компот...ты и я. Мы защитим друг друга.» Ее слова были такими простыми и такими искренними. Они не развеяли его страх, но поселили рядом с ним крупицу надежды. «Тебе нужно спать, — снова сказал он, но уже без прежней сухости. — Завтра...завтра будет новый день.» «Я не уйду, пока ты не уснешь, — заявила Карамелька с внезапной решимостью. — Ты всегда заботился обо мне. Теперь моя очередь.» Она устроилась поудобнее и, глядя на него, тихо-тихо начала напевать. Ее голос был чистым и нежным, словно колокольчик, пробивающийся сквозь туман его кошмара. «Спи, мой храбрый, спи, родной, Поезд мчится под луной. Пусть уйдут все сны плохие, Мы с тобою — не одни...» Она пела простую, детскую колыбельную, ту самую, что, наверное, пела ей мама в детстве. Лололошка слушал, и напряжение понемногу покидало его тело. Дыхание выравнивалось. Тяжесть век становилась невыносимой. Он не помнил, когда уснул. Но перед тем, как погрузиться в темноту без сновидений, он почувствовал легкое, как прикосновение лепестка, прикосновение к своему лбу. Это был поцелуй. «Спокойной ночи, мой храбрый рыцарь,» — прошептала Карамелька. И затем, убедившись, что его сон спокоен, она так же тихо удалилась в спальню, оставив дверь приоткрытой. На тот случай, если ему снова станет страшно. --- Лололошка проснулся от нежного аромата свежесваренного кофе и легкого шума уборки. Он лежал на диване несколько секунд, пытаясь осознать, где находится. Память о ночном кошмаре была еще свежа, но ее остроту смягчало теплое одеяло и тихое напевание Карамельки. Он приподнялся и увидел ее. Она, уже одетая в свое красное платьице, с метелкой в лапках, аккуратно смахивала невидимые пылинки с полок. Бункер сиял чистотой. На маленьком столике стояли две кружки с дымящимся напитком и тарелка с чем-то, похожим на печенье. В этот момент на планшете Карамельки прозвучала мелодия оповещения. Она отложила метелку, взглянула на экран и улыбнулась. «О, это мама и все в чате «Семья», — сказала она, быстро набирая ответ. — Спрашивают, как мы и как спалось.» Лололошка слышал, как она продиктовала голосовое сообщение: «Всем привет! У нас всё хорошо. Я спала отлично, а Лололошка...немножко плохо, но теперь всё в порядке! Мы пьем кофе.» Она посмотрела на него и лукаво подмигнула. Затем подошла к дивану. «Доброе утро, соня. Кофе готов. Вставай, пока не остыл.» Лололошка с некоторым усилием поднялся с дивана. Он чувствовал себя разбитым, но ее забота и утренняя суета действовали на него лучше любого энергетика. Они сели за столик друг напротив друга. «Спасибо за кофе, — сказал он, делая первый глоток. Напиток был крепким и бодрящим. — И за...всё.» Карамелька смущенно потупилась. «Пустяки. Мне нравится заботиться о нашем доме.» Лололошка почувствовал, как у него теплеет на душе от слова «наш». Он отпил еще глоток и, стараясь говорить как можно более деловито, перешел к рабочим моментам. «Кстати, о работе. Сегодня тебе предстоит пройти важный инструктаж. По пользованию персональным креслом в вагоне-телепорте.» Карамелька насторожилась, ее уши навострились. «Это то, с помощью чего мы будем ходить в другие миры?» «Именно. Сотрудники из Отдела Безопасности проведут тебе полный инструктаж, но основные правила я тебе озвучу сейчас. — Он положил планшет на стол. — Во-первых, каждое кресло закреплено за агентом. Твое кресло будет активировано по твоей биометрии. Никогда, слышишь, никогда не пытайся сесть в чужое. Это не просто запрещено — это смертельно опасно. Чужая настройка может выбросить тебя в пустоту между ветками или разорвать на атомы, это в худшем случае, в лучше же сработает система защиты, но в вагон могут явится сотрудники из отдела контроля с Асой Браун, а она, ты сама знаешь очень строгая.» Карамелька сглотнула и кивнула, ее игривое настроение сменилось серьезностью. «Во-вторых, — продолжил Лололошка, — любое перемещение в другую ветку реальности должно быть санкционировано. Ты не можешь просто так ввести координаты и телепортироваться. Нужно получить разрешение от Малецкого, как от начальника нашего отдела. Он проверяет миссию, оценивает риски и только тогда дает добро. Самоуправство — одно из самых тяжких нарушений в Синклите.» «А как вводить координаты?» — спросила она. «Через планшет. Ты получишь доступ к базе данных известных и разведанных веток. Координаты — это не просто цифры. Это сложный алгоритм, учитывающий временные метки, пространственные якоря и уровень стабильности реальности. Одно неверное число — и ты можешь материализоваться внутри скалы или над лавой. Всему этому тебя будут учить. Твоя задача — слушать и запоминать. От этого будет зависеть не только твоя жизнь, но и моя, если мы будем в паре.» Он посмотрел на нее, стараясь донести всю серьезность момента. «Это не игра, Карамелька. Штурмовик — одна из самых опасных профессий в Синклите. Но я буду с тобой на каждом этапе. Пока ты не получишь полный допуск, все перемещения мы будем совершать вместе.» Карамелька внимательно слушала, ее большой взгляд был полон решимости, а не страха. «Я поняла. Я буду очень внимательной. Я не подведу тебя.» «Я знаю, — неожиданно для себя мягко сказал Лололошка. — А теперь давай допьем кофе. Инструктаж начнется через 30 метров, и говорят, инструкторы из отдела безопасности не любят, когда опаздывают.» Она улыбнулась, и снова в бункере стало светло и уютно. Несмотря на все опасности и строгие правила, они были вместе, и это придавало им обоим сил встречать новый день в Синклите. --- Вагон-телепорт был огромным, холодным и безэховым. Ряды невысоких, обтекаемых кресел с бело-голубыми полосами стояли в идеальном порядке, словно готовые к запуску ракеты. Воздух вибрировал от низкочастотного гудения накопленной энергии. Карамелька тесно прижалась к Лололошке, ее лапка искала его руку. «Здесь так...строго, — прошептала она, глядя на бесконечные ряды. — И тихо. Как в гробнице.» Лололошка впервые сам, без ее инициативы, обнял ее за плечи, притянув к себе. Его голос прозвучал неожиданно мягко и уверенно: «Ничего страшного.Это просто инструмент. Как...как большая швейная машинка. Сложная, но если знать, как ей пользоваться, все просто. Я с тобой.» Его слова подействовали. Она глубоко вздохнула и кивнула, стараясь выглядеть смелее. В этот момент с другого конца зала появились две фигуры. Двое сотрудников Отдела Безопасности в строгих черных пиджаках с синей окантовкой на воротниках и обшлагах и таких же черных брюках. Их лица были непроницаемы. Один был высоким и жилистым, с острым взглядом, другой — более коренастым, с квадратной челюстью. «Агент Лололошка. Субъект Карамелька, — произнес высокий, его голос был сухим и безличным. — Приступим к инструктажу.» Они остановились перед ними. Коренастый сотрудник достал планшет. «Инструктаж по технике безопасности при работе с персональными телепортационными креслами, — начал высокий, обращаясь исключительно к Карамельке, будто Лололошка был пустым местом. — Правило первое: использование исключительно закрепленного за вами кресла. Биометрическая привязка. Попытка занять чужое кресло будет расценена как саботаж и повлечет за собой строжайший выговор.» Карамелька снова сглотнула. Лололошка почувствовал, как она напряглась, и его рука на ее плече сжалась чуть сильнее. «Правило второе, — продолжил коренастый, — любые перемещения только по санкционированным маршрутам. Координаты утверждаются начальником вашего отдела. Самостоятельный ввод координат запрещен. Нарушение — статья «Создание угрозы целостности Синклита». Они продолжили, почти дословно повторяя то, что Лололошка говорил ей за завтраком, но их холодные голоса и безличные формулировки наполняли каждое правило новой, зловещей силой. Они добавили несколько уточнений о нарушениях: о том, что происходит при попытке телепортации с незавершенной процедурой «Отвязки», о последствиях потери связи с планшетом во время прыжка. Лололошка молча слушал, его беспокойство за Карамельку росло. Он видел, как она старается запомнить каждое слово, и как ее пугает эта официальная обстановка. Инструктаж подошел к концу. Высокий сотрудник сделал паузу и окинул Карамельку критическим взглядом, с головы до ног. «И последнее. Агент Карамелька, ваш внешний вид не соответствует регламенту ношения форменной одежды сотрудников Синклита вне личных помещений.» Лололошка почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он совсем забыл о дресс-коде. «В карманных измерениях вы вольны носить что угодно, — продолжил сотрудник. — Однако, покидая их, вы обязаны быть в установленной форме штурмовика или иной, предписанной вашим отделом, униформе. Это не просто правило, это вопрос дисциплины и идентификации.» Карамелька посмотрела на свое красивое красное платьице, затем на строгие черные костюмы перед ней. На ее глазах выступили слезы унижения и растерянности. Коренастый сотрудник, видя это, слегка покачал головой и тихо, почти по-дружески, сказал своему напарнику: «Так, ладно, это ее первый день. Она еще не получила свою форму. Выговор выписывать не будем. — Он посмотрел на Лололошку. — Агент Лололошка, проследите, чтобы ваша напарница была соответствующим образом экипирована до следующего выхода в общие вагоны. Понятно?» Лололошка, почувствовав облегчение, кивнул. «Понял. Спасибо.» «Инструктаж завершен, — отчеканил высокий сотрудник. — Ваше кресло будет активировано в течение следующего цикла. Не нарушайте правила.» Они развернулись и ушли, их шаги отдавались эхом в огромном зале. Карамелька выдохнула, дрожа всем телом. «Я...я не знала...про форму...» «Ничего, — Лололошка повернул ее к себе. — Это моя оплошность. Я должен был предупредить. Мы сейчас же заедем в интендантскую и получим для тебя все необходимое. — Он снова обнял ее. — Ты молодец. Все выслушала. Главное — ты запомнила: мы команда. И мы со всем справимся.» Она слабо улыбнулась, все еще потрясенная, но уже готовая идти дальше. Ее первое официальное испытание в Синклите было пройдено. Впереди был поход за формой, который, как она чувствовала, будет не менее волнительным. Лололошка взял её за руку и они вместе пошли в вагон общежитие. Пройдя через взгляды других штурмовиков и сев на кровать-карманное измерение, воздух в бункере снова обнял их знакомым уютом после стерильного холода вагона-телепорта. Карамелька, все еще взволнованная и немного притихшая, сразу же направилась к своему столику, где лежал ее дневник. Ей нужно было выплеснуть накопившиеся эмоции. Лололошка, с облегчением вздохнув, плюхнулся на диван. Он достал свой планшет, чтобы выполнить неприятную, но необходимую формальность. Он открыл чат с Малецким и начал набирать сообщение, стараясь быть максимально официальным, но не скрывая сути. Лололошка: «Кацпер, инструктаж Карамельки в вагоне-телепорте завершен. Все правила усвоены. Возник один нюанс. Сотрудники Безопасности указали на несоответствие ее внешнего вида дресс-коду. Она была в своем платье. Моя вина, не предупредил. Прошу оформить для нее комплект форменной одежды штурмовика. И, если возможно...чтобы он был удобным и...ну, ты понимаешь, она же девочка. Чтобы хоть немного...ну, не таким уж безликим. Заранее спасибо.» Он отправил сообщение и отложил планшет, с надеждой глядя на экран. Ответ пришел почти мгновенно. Малецкий: «Понял. Дресс-код — не моя прихоть, сам знаешь. Форму оформлю. Учту пожелания по эстетике, но в рамках устава. Скажи своей принцессе, что завтра всё будет. И да, с инструктажем молодец.» Лололошка с облегчением выдохнул. Одна проблема была решена. Тем временем Карамелька, уткнувшись в свою тетрадку, выводила карандашом сбивчивые строчки. Ее уши были прижаты, а хвост нервно подрагивал. «...Инструктаж был таким страшным. Эти люди в черном...их голоса были как лед. Они говорили о нейтрализации и саботаже, глядя на меня так, будто я уже что-то нарушила. А потом...они стали ругать мое платьице. Сказали, что оно не по правилам. Мне стало так стыдно и обидно, я чуть не расплакалась...» Она остановилась, и ее взгляд сам собой потянулся к Лололошке, который сидел на диване, смотря на планшет с облегченным выражением лица. Еë ручка снова задвигалось, но теперь почерк стал мягче. «...Но он был рядом. Он обнял меня. Сам, без всякой моей просьбы. И его голос был таким твердым и спокойным. Он сказал, что это всего лишь инструмент. И потом, когда те люди ушли, он не стал меня ругать, что я опозорила его. Он сказал, что это его ошибка, и сразу же пообещал все исправить. Сейчас он пишет Малецкому, чтобы тот выдал мне форму...красивую и удобную. Он всегда думает о том, чтобы мне было хорошо. Даже в таких мелочах.» Она снова посмотрела на него, и ее сердце сжалось от переполнявших ее чувств. Она опустила голову и продолжила писать, уже почти шепча слова, которые выводила на бумаге. «...Я так сильно к нему привязалась. Иногда мне кажется, что это больше, чем просто благодарность. Когда он рядом, мир перестает быть таким страшным. Даже Синклит. Я вижу, как он сам переживает, какие у него бывают кошмары...и мне так хочется его защитить, обнять и никогда не отпускать. Но я боюсь ему в этом признаться. Вдруг я ему надоедаю? Вдруг он просто выполняет свой долг? Он такой сильный и настоящий герой, а я...я просто напуганная кошечка в неподходящем платье...» Она закончила писать и закрыла дневник, прижимая его к груди. Ее взгляд снова был прикован к Лололошке. Он отложил планшет и, встретив ее глаза, улыбнулся — устало, но тепло. «Всё, — сказал он. — Малецкий в курсе. Завтра тебе привезут твою собственную форму. Обещал, что будет...с учетом особенностей.» «Спасибо, — тихо ответила Карамелька, и ее сердце забилось чаще. — За всё.» Она сидела за столиком, а он на диване, и в тишине бункера витали ее невысказанные слова, смешанные с его тихой заботой. Она прятала свои чувства в дневнике, а он — в действиях. И пока они оба хранили свои секреты, их связь становилась только крепче. Спустя 5 метров. После напряженного утра в бункере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем. Карамелька, все еще переполненная смешанными чувствами после инструктажа, вдруг решительно встала. «Знаешь, а я, наверное, пол помою, — объявила она, оглядывая и без того сияющее помещение. — Нужно поддерживать чистоту в нашем доме.» Лололошка, сидевший на диване с планшетом, удивленно поднял брови. Бункер и так сиял благодаря ее утренним усилиям. «Ты уверена? Здесь же и так чисто.» «А так будет еще чище! — она уже достала из подсобки небольшую швабру с автоматической подачей моющего средства. — Настоящая домохозяйка должна следить за порядком!» Она с энтузиазмом принялась за работу, двигая швабру по полу с такой концентрацией, будто от этого зависела судьба Синклита. Лололошка смотрел на нее с нежным недоумением, затем отложил планшет и встал. «Дай я помогу, — предложил он. — Я хоть и не домохозяюка, но швабру держать умею.» «Не-не-не! — запротестовала она, прижимая швабру к себе. — Это моя работа! Ты и так много делаешь. Отдыхай.» Но Лололошка был настойчив. Он нашел вторую швабру, и они какое-то время работали молча, в ритме, который постепенно становился согласованным. Уборка, это простое, почти домашнее действие, наконец-то помогло Карамельке расслабиться. Именно в этой спокойной атмосфере Лололошка решился задать вопрос, который не давал ему покоя с того цикла в стационаре. Он отложил швабру и, глядя на нее, мягко спросил: «Карамелька...помнишь тот день, когда ты...когда у тебя в руках был скальпель? Малецкий после того инцидента рассказывал как ты кричала на кого-то. Ты говорила: «Уйди! Уйди из моей головы!». На кого ты кричала?» Карамелька замерла. Ее лапки сжали ручку швабры так, что побелели костяшки. Ей стало неловко и стыдно за тот момент слабости. «На...на Тадмавриэля, — прошептала она, опуская взгляд. Лололошка остолбенел. Он не ожидал такого ответа. «На...кого? — переспросил он, не веря своим ушам. — На Безумного Эльфа? Но...как? Он же был в твоей голове? Как вы на него наткнулись??» Карамелька кивнула, и по ее лицу потекли слезы. Она отложила швабру и обняла себя, словно пытаясь защититься от воспоминаний. «Он...он появился в нашем бункере почти сразу после того, как всё началось. После Конца Времени. Он просто...материализовался там. Он был зол...и очень могущественен. Он сказал, что наш бункер — его собственность, и что мы будем работать на него. Он заставлял нас таскать для него еду и...и скинт. Он говорил, что это нужно для его «великого плана». А если мы отказывались...» Она содрогнулась, слезы текли быстрее. «Он ранил Компота, когда тот попытался возразить. Угрожал убить Коржика... Говорил, что превратит меня в своего слугу... Его голос...он потом не уходил. Он звучал у меня в голове даже после того, как вы нас забрали. И в тот день в палате...мне показалось, что он снова здесь, что он стоит рядом и смеется...» Лололошка, не раздумывая, закрыл расстояние между ними и крепко обнял ее. Он прижал ее дрожащее тельце к своей груди, чувствуя, как ее слезы проливаются на его рубашку. «Тихо, тихо, всё кончено, — шептал он, гладя ее по спинке. — Его здесь нет. Он не достанет тебя. Я не позволю.» Он сделал паузу, а затем добавил, и его голос стал тихим и серьезным: «Я понимаю тебя. Пожалуй, лучше, чем кто-либо другой. До того, как я попал в Организацию...ко мне тоже наведался Тадмавриэль. Он знал о моëм убежище и заставил меня таскать для него скинт. Я знаю, каково это — быть игрушкой в его руках.» Карамелька отстранилась и посмотрела на него широкими, полными слез глазами. В них читалось не только удивление, но и глубокая жалость. Она понимала его боль. Она знала этот страх. Она медленно подняла лапку и коснулась его щеки, смахивая воображаемую пылинку. «Ты...ты такой сильный, — прошептала она. — Прошел через всё это...и не сломался. Ты спас нас. Ты спасаешь меня каждый день. Ты мой настоящий герой.» Ее слова, полные искренней веры и нежности, были для него бальзамом на душу. Он смотрел в ее сияющие, влажные глаза и видел в них не жалость, а понимание и восхищение. «Мы оба прошли через это, — тихо сказал он. — И мы оба выстояли. А теперь у нас есть друг друга.» Карамелька улыбнулась сквозь слезы и снова прижалась к нему, на этот раз уже не от страха, а от чувства общности и защиты. В тишине бункера, среди запаха моющего средства и свежевымытого пола, они стояли, обнявшись, два выживших, нашедших друг в друге опору в безумном мире Синклита. И в этот момент мытье пола отошло на второй план, уступив место чему-то гораздо более важному. Спустя 10 метров. Лололошка отложил планшет. Тишина в бункере стала немного гнетущей после того, как Карамелька, закончив уборку, замерла в раздумьях. «Знаешь, я схожу к Сдерику, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Узнаю, как у твоих родителей дела, всё ли у них в порядке. Хочешь со мной?» Карамелька вздрогнула, словно разбуженная, и странно смутилась. Она перебирала складки своего платья, не глядя на него. «Э-э...нет, спасибо. Я...я тут кое-что должна подготовить. Останусь, — она быстро улыбнулась, но улыбка вышла нервной. — Передавай маме и папе привет!» Лололошка, не придав этому значения — возможно, она просто устала после эмоционального разговора — кивнул. «Хорошо. Я ненадолго.» Он активировал телепорт и исчез. Воздух на кухне Сдерика, как всегда, был густым и насыщенным. Лололошка материализовался у входа и сразу увидел идиллическую картину. За большим столом сидели Мама Кисуля и Папа Кот, попивая чай и оживленно беседуя со Сдериком. Алан, как обычно, скромно чистил овощи на другом конце стола. Но самым неожиданным был Малецкий, который, откинувшись на спинку стула, с невозмутимым видом доедал кусок пирога. «Лололошка! — первым его заметил Сдерик и широко улыбнулся. — Вот это гости! Проходи, дружище! Как твоя мушка-красавица?» «Карамелька? — Лололошка подошел ближе, кивнув Малецкому и родителям. — В порядке. Осталась в бункере, говорит, готовится к чему-то.» Мама Кисуля с легким беспокойством посмотрела на него. «А она не переутомилась? Этот инструктаж... Коржик нам в чате писал, что это было очень строго.» «Всё нормально, — заверил Лололошка, садясь на свободный стул. — Она справилась. А у вас как дела? Как первая полноценная смена?» Папа Кот удовлетворенно вздохнул. На нем был белый колпак, который сидел немного криво, но смотрелся это на нем удивительно мило. «Знаешь, отлично! Сдерик — золотой человек. Объясняет всё, не торопит. Я сегодня научился правильно замешивать тесто для хлеба по синклитовскому рецепту. Там, оказывается, вместо дрожжей используют какую-то временную закваску...» «А я помогала Алану нарезать фрукты для десерта, — с гордостью добавила Мама Кисуля. — Он такой терпеливый и внимательный. И Сдерик...он как родной стал.» Сдерик смущенно засмеялся. «Да бросьте, я просто делаю свою работу. А вот ваш папаша — настоящий работяга. Мешки с мукой таскает, не покладая лап!» В этот момент Малецкий, доев пирог, поставил тарелку с глухим стуком. «По поводу работы.— Все взгляды перевели на него. — Форма для Карамельки готова. — Он посмотрел на Лололошку. — Учёл твои пожелания. Базовый комплект штурмовика, но с некоторыми... модификациями. Цвет стандартный, но крой более щадящий. И да, — он скептически хмыкнул, — удалось найти миниатюрный берет. Девушкам это, как я понял, важно.» Лололошка с облегчением кивнул. «Спасибо, Кацпер. Это очень важно.» «Не за что. Завтра с утра доставят. — Малецкий встал. — А сейчас мне пора. Отчёт по вчерашнему инциденту с временной аномалией не напишется сам. — Он кивнул Сдерику и родителям. — Удачи на кухне. Сдерик, пирог, как всегда, выше всяких похвал.» Сдерик махнул рукой. «Да всегда рад тебя видеть, начальник.» Малецкий телепортировался. Лололошка посидел еще немного, расспрашивая родителей о деталях их работы, передал привет от Карамельки и, пообещав зайти снова, тоже попрощался. Он возвращался в бункер с легким сердцем — родители Карамельки были в полной безопасности и под отличной опекой. Оставалось только узнать, что же такое загадочное готовила его напарница. --- Воздух в бункере с легким щелчком сгустился, и Лололошка материализовался в знакомом пространстве. Первое, что он почувствовал — тишину. Глубокая, нервирующая тишина. «Карамелька?» — позвал он, озираясь. Главная комната была пуста. Идеально убрана, но пуста. Его сердце на мгновение сжалось от бессмысленной, инстинктивной паники. «Она ушла? Со мной что-то не так? Может, она...» И тут дверь в спальню тихо открылась. Лололошка замер. Его мозг отказался обрабатывать увиденное. Карамелька стояла на пороге. Но это была не та Карамелька, что бегала с шваброй или прижималась к нему в слезах. На ней было платье. Не простое красное платьице, а то самое, самое нарядное, в котором она, по ее словам, гуляла в саду в своем старом мире. Оно было из легкой белой ткани, усыпанной мелкой голубой вышивкой, похожей на незабудки. Рукава-фонарики, тонкий поясок, и снова тот самый алый бантик в волосах. Она сияла. Она была воплощением всего нежного, хрупкого и прекрасного, что осталось в его суровой реальности. В голове у Лололошки пронесся вихрь панических мыслей: «Что? Почему? Зачем? Это...это слишком. Она слишком красивая. Я не могу так на нее смотреть. Это неправильно. Я...я не знаю, что делать. Что ей сказать? Она выглядит как принцесса из старого мультфильма, а я...я в потной форме штурмовика и с планшетом в руке. Почему она так сделала? Это для меня? Не может быть...» Он стоял, не в силах пошевелиться или вымолвить слово, чувствуя, как кровь приливает к лицу и отливает обратно. Карамелька, видя его ошеломленную реакцию, смущенно улыбнулась и сделала маленький шаг вперед. «Привет...— ее голос прозвучал тише обычного. — Я...я подумала... Завтра мне выдадут форму, и я буду ходить, как все. А сегодня...сегодня, может быть, последний день, когда я могу быть просто...собой. В своем платье.» Она посмотрела на него с такой надеждой, что у Лололошки перехватило дыхание. «И...я хотела спросить... — она перевела дух, — не хочешь ли ты прогуляться со мной? В вагон-сад? Говорят, там очень красиво...» Лололошка почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Вагон-сад. Прогулка. С ней. В этом платье. Его разум, привыкший к протоколам, миссиям и опасностям, полностью отказал. Он судорожно сглотнул, пытаясь найти хоть какой-то ответ, но смог лишь издать нечленораздельный звук. Он видел, как ее глаза наполнились легкой тенью разочарования. «Если ты занят...я понимаю...» «Нет!» — это слово вырвалось у него громче и резче, чем он планировал. Он видел, как она вздрогнула. «Идиот! Ты ее сейчас спугнешь!» Он заставил себя сделать глубокий вдох и выдох. Его руки дрожали. «Я...я не занят. — Он попытался улыбнуться, но получилось скорее болезненной гримасой. — Прогулка? В сад? Да. Конечно. Это...это хорошая идея.» Он чувствовал, как его колени подкашиваются. Мысль о том, чтобы идти рядом с ней, такой ослепительной, по всему Синклиту, вызывала у него приступ чистейшей, животной паники. Но мысль о том, чтобы увидеть ее грусть, была в тысячу раз страшнее. «Просто...дай мне секунду, — пробормотал он и, чтобы хоть как-то прийти в себя, сделал вид, что проверяет что-то на планшете. На самом деле он просто пытался унять дрожь в пальцах и убедить свое сердце не выпрыгивать из груди. Карамелька, видя его согласие, снова засияла. Она ждала, грациозно и терпеливо, пока он собирается с духом для самой простой и самой сложной миссии в его жизни — прогулки с самой красивой кошечкой во всех мирах. Воздух в бункере стал густым и тягучим. Лололошка стоял, парализованный, перед сияющей Карамелькой. Ее предложение о прогулке повисло между ними, таким же хрупким и невероятным, как она сама. Его разум метнулся в поисках хоть какого-то ответа, но нашел лишь хаос паники и неуверенности. «Что делать? Что сказать? Она слишком прекрасна. Я не могу... Я не знаю, как...» И вдруг этот внутренний хаос смолк, вытесненный странным, кристально ясным ощущением. Прямо перед ним, в полуметре от Карамельки, возник силуэт. Это был он сам — но не он. Тот же Лололошка, но он отличался тем что его очки были оранжевыми, с идеально гладкой прической и в безупречном белом костюме, которого у него никогда не было. Его поза была сначала расслабленной, а взгляд — спокойным и аналитическим. Это был JDH. Карамелька, конечно же, ничего не видела. Она лишь смотрела на настоящего Лололошку с растущим беспокойством. JDH скрестил руки на груди и покачал головой, его голос прозвучал четко, но лишь в сознании Лололошки: «Эмоциональная реакция — 98%. Уровень когнитивного диссонанса — зашкаливает. Ай-ай-ай, ты ведешь себя иррационально, братан. Она сделала тебе подарок — доверие, воплощенное в приглашении. А ты стоишь, как терминал с зависшей операционной системой.» Лололошка невольно моргнул, пытаясь очистить взгляд от галлюцинации. Но образ не исчезал. Вдруг Джон исполнил свой акробатический трюк и продолжил. «Она ждет ответа, — мягко, но настойчиво продолжил JDH. — Каждая секунда твоего молчания отдаляет ее. Ты рискуешь причинить ей боль, которую, судя по моим расчетам, не хочешь.» Лололошка сглотнул. Его паника начала отступать, уступая место странному спокойствию, которое исходило от его двойника. «Что...что мне делать?» — мысленно спросил он. «Сначала — успокоиться. Глубокий вдох. Выдох. А теперь...попроси у нее минуту, — предложил JDH. — Скажи, что тебе нужно подготовиться. Это даст тебе время прийти в себя и ей — сохранить лицо.» Лололошка медленно кивнул, его взгляд стал более осознанным. Он больше не смотрел сквозь Карамельку, а увидел ее — настоящую, живую, с надеждой в глазах. «Карамелька, — его голос все еще был хриплым, но в нем появилась твердость. — Дай мне...одну минуту. Мне нужно кое-что проверить. Подожди, пожалуйста, в другой комнате.» На лице Карамельки мелькнула тень разочарования и легкой обиды, но она послушно кивнула. «Хорошо...Я подожду.» Она развернулась и, чуть понурившись, вышла из главной комнаты, оставив Лололошку наедине с его призрачным наставником. JDH убрал руки за спину и прошелся по его главной комнате как босс. «Отлично. Первый шаг сделан. Теперь, пока у нас есть время, давай проанализируем ситуацию. Она пригласила тебя на прогулку. Это социальный ритуал, демонстрирующий высокий уровень доверия и симпатии. Твоя задача — принять приглашение, не превратив его в квест по выживанию. Ты понял?» «Но...но...но...я не знаю, как себя вести!» — мысленно выдохнул Лололошка. «А ты и не должен играть роль. Будь собой. Твоя застенчивость — не недостаток, а свидетельство искренности. Просто скажи «да». Скажи, что тебе тоже этого хочется. И перестань смотреть на нее, как на аномалию уровня «Конца Времени». Она — девушка, которая хочет провести с тобой время. Это проще, чем расчет прыжка через временную воронку.» Джон сделал своё фирменное сальто. В заключении он заявил. «Запомни: твоя уязвимость — это твоя сила в данной ситуации. Она уже видела тебя в слезах. Бойся не показаться недостаточно «крутым», а потерять ее доверие. А теперь иди. И переоденься во что-нибудь...менее потное.» С этими словами призрачный двойник исчез, оставив после лишь легкое эхо спокойствия и ясный план действий. Лололошка глубоко вздохнул, впервые за последние несколько минут чувствуя почву под ногами. Он бросил взгляд на дверь, за которой ждала Карамелька, и решительно направился к шкафу. У него была прогулка, на которую нельзя было опаздывать.

Конец 20 части