Точка возрата

Лололошка, оставшись один, посмотрел на свой потный и помятый комбинезон штурмовика. Мысленный образ JDH, безупречного и собранного, жгло его сознание. «Переоденься во что-нибудь...менее потное». Он рывком открыл свой шкаф и нашел там то, что надевал лишь на официальные брифинги — строгий черный костюм с синей окантовкой на лацканах пиджака и манжетах, точь-в-точь как у Малецкого. Он быстро скинул рабочую одежду и натянул брюки, рубашку и пиджак. Глянув в ближайшую глянцевую поверхность, он не узнал себя: усталое, но сосредоточенное лицо, пряди волос, выбивающиеся из-под очков, и этот костюм, который придавал его фигуре неожиданную строгость и...взрослость. Он глубоко вздохнул и вышел из спальни. «Карамелька, можно...» — начал он, но голос оборвался. Карамелька вышла из соседней комнаты, и ее реакция была мгновенной и физиологической. Ее большие глаза, и без того огромные, расширились до предела, черные зрачки поглотили изумрудную радужку, став двумя бездонными озерами. Ее рыжая мордочка залилась таким густым румянцем, что стала похожа на спелую ягодку. Ее черный носик задрожал, улавливая новый, непривычный запах дорогой ткани и его волнения. Она не произнесла ни звука, лишь подняла лапку к груди, словно пытаясь унять бешеный стук сердца. «Я...я готов,» — проговорил Лололошка, и его голос в этом костюме звучал глубже и увереннее. Карамелька смогла лишь кивнуть, потеряв дар речи. Она молча подошла и взяла его за руку, ее лапка была горячей и чуть дрожала. --- Они телепортировались, и мир перевернулся. Вместо металлических стен и гула механизмов их обнял влажный, пьянящий воздух, напоенный ароматом тысяч цветов, свежей земли и зелени. Они стояли в вагоне-саду. Но это был не просто вагон — это был целый мир. Под высоким сводчатым «небом», излучавшим мягкий золотистый свет, простирались луга с изумрудной травой, цветущие поляны, рощицы стройных деревьев с серебристой листвой и даже небольшой ручей, весело журчавший среди гладких камней. Бабочки неземных расцветок порхали меж огромных, похожих на колокольчики, цветов, а вдали слышалось щебетание невидимых птиц. Карамелька ахнула, выпустив его руку, и сделала несколько шагов вперед. Она медленно поворачивалась, впитывая красоту, и на ее глазах выступили слезы восторга. «Это...это как дома...» — прошептала она, приседая, чтобы потрогать бархатистый лепесток незнакомого синего цветка. Лололошка смотрел не на сад, а на нее. Он видел, как напряжение покидает ее плечи, как ее уши радостно подрагивают, а хвост изящно извивается за спиной. В этом месте, среди жизни и цвета, она выглядела его законной хозяйкой, затерянной принцессой, нашедшей свои владения. «Спасибо, что согласился прийти со мной,» — сказала она, поднимаясь и снова глядя на него, и теперь ее улыбка была безмятежной и счастливой. «Спасибо, что позвала,» — ответил он, и это была чистая правда. Они пошли по узкой тропинке, петлявшей между клумб. Лололошка, все еще чувствуя себя немного скованно в костюме, постепенно расслаблялся. Он показывал ей на самые необычные растения, которые видел раньше во время миссий, а она рассказывала, на какие цветы из ее старого сада они похожи. Она смеялась, когда вокруг ее носика начал виться огромный, полосатый шмель, и инстинктивно прижалась к Лололошке, а он, к своему удивлению, не отстранился. В какой-то момент они вышли на небольшую поляну, где росло одно-единственное дерево с плакучими ветвями, усыпанными мелкими белыми цветами. Карамелька подбежала к нему и, обняв ствол, закрыла глаза. «Я так скучала по деревьям...» — ее голос был полон щемящей нежности. Лололошка стоял в стороне, и в его груди что-то перевернулось. Он видел не просто кошечку в красивом платье. Он видел душу, тоскующую по дому, по красоте, по жизни. И он понял, что готов сделать что угодно, чтобы этот свет в ее глазах никогда не гас. В этот момент его костюм, тропинка, весь Синклит — все отошло на второй план. Существовали только она, этот сад и тихое, нарастающее в нем самом чувство, которое уже нельзя было игнорировать. Он медленно подошел и, помня совет своего внутреннего «голоса разума», просто протянул ей руку. «Пойдем, — тихо сказал он. — Покажу тебе озеро с светящимися кувшинками. Оно вон там, за холмом.» И она, сияя, снова взяла его за руку, и они пошли дальше. Они нашли тихое место на берегу маленького озера, вода в котором была кристально чистой и отражала причудливые светящиеся кувшинки. Лололошка снял пиджак и расстелил его на траве. Они сели рядом, и Карамелька, почти неосознанно, пристроилась так близко, что ее плечо и бедро плотно прижались к нему. Она обхватила свои лапки-ножки, уютно устроившись, и положила голову ему на плечо. «Она делает это не просто так, — пронеслось в голове у Лололошки. — Она ищет защиты. Тепла. Она доверяет мне настолько, что позволяет себе быть такой...маленькой и беззащитной. Она как будто говорит мне всё без слов.» «Расскажи мне что-нибудь, — тихо попросила Карамелька. — Из своей жизни. До Синклита.» Лололошка задумался. «Я...я помню, как впервые попал в бункер. Это был абсолютно пустой бункер среди пустого города в ахрее, это в моём мире. Я боялся каждого шороха. Но самым страшным был не голод, а тишина. Абсолютная. И тогда я нашёл и починил радиовышку У.Т.К.Э.Р. И поймал какую-то далекую, забитую помехами волну. Там играла музыка... какая-то старая, довоенная песня о любви. И эта музыка...она напомнила мне, что где-то там, может быть, еще есть жизнь.» Карамелька слушала, затаив дыхание. «А я...— она улыбнулась. — Я помню, как впервые сшила себе платье. Оно было ужасно кривое, нитки торчали во все стороны. Но я была так горда! Я надела его и кружилась перед зеркалом, пока не закружилась голова и я не упала. Мама тогда смеялась и говорила, что я похожа на перевернутый ромашковый бутон.» Они смеялись, обмениваясь историями — наивными, трогательными, грустными. В этих рассказах не было ужасов «Отвязки» или Тадмавриэля, только обрывки той, настоящей жизни. Их тишину внезапно взорвал знакомый ворчливый голос, доносящийся из-за соседней рощицы: «Да какой нафиг DDR4, Пэт! — это был Пит. — DDR3 — это классика! Надежная, как молоток! Не то, что твои новомодные плашки, которые от одного взгляда сгорают!» «Классика? — фыркнул Пэт. — Ты, серая туша, просто в консервах застрял! Пропускная способность оперативки DDR4 в полтора раза выше! Частоты! Тайминги! Ты хоть понимаешь, о чем я?» «Понимаю, что ты готов за эти «частоты» ползапуска хроно-топлива отдать! А DDR3 — дешево и сердито! И для 95% процессов в Синклите хватает за глаза!» «ДЕШЕВО И СЕРДИТО?! Да я тебя сейчас этим «молотком» по твоей классической башке!» Карамелька, слушая этот абсурдный спор, не смогла сдержать смешка. Она прижала лапки к ротику, но ее плечики предательски тряслись. Смех привлек внимание техников. Из-за деревьев появились Пит и Пэт. Увидев Лололошку и Карамельку, они на мгновение застыли, переваривая картину: агент в строгом костюме и мультяшная кошечка, прижавшаяся к нему на берегу озера. Пит, не долго думая, проигнорировал романтическую обстановку и сразу перешел к сути. «Лололошка! А ты как думаешь? Какая оперативка круче?! DDR3 или DDR4? Ты ж мироходец, техникой должен шарить!» Лололошка, чувствуя, как Карамелька снова начинает тихо хихикать, вздохнул и ответил с наивозможной серьезностью: «Однозначно DDR4. Выше эффективность и ниже энергопотребление. Для мобильных сценариев и сложных вычислений — только она.» Пэт торжествующе тыкнул локтем в Пита «Я же говорил! Слышишь, консерва? Даже мироходец подтверждает!» И тут взгляд Пита наконец-то зацепился за костюм Лололошки. Его глаза округлились. «Стой-стой-стой...А это что за маскарад? — он указал грязным пальцем на пиджак. — Это ж...это ж форма начальника ОИР! Тебя что, повысили, Лололошка? И девочку свою в напарницы официально взял?» Пэт присвистнул и решил тоже подыграть. «Ничего себе! Начальник Лололошка. Звучит-то как... И девочку присвоил, да? — он подмигнул Карамельке, которая от этих слов залилась таким румянцем, что могла бы осветить пол-вагона.» Лололошка, видя ее смущение и поддразнивающие ухмылки техников, решил подыграть. Он выпрямил спину, принял важный вид и сказал, имитируя суховатые интонации Малецкого: «А вы, сотрудники, разве не на смене? Или анализ эффективности оперативной памяти в саду имеет высший приоритет?» Пит и Пэт переглянулись. Пит проворчал: «Ну начальник, значит начальник... Поняли, шеф.» — Пэт схватил его за рукав. «Пошли, болван, пока он нам не выписал внеплановую проверку систем охлаждения.» И они, перебрасываясь уже более приглушенными спорами, быстро ретировались. Когда они ушли, Лололошка с облегчением выдохнул и снова посмотрел на Карамельку. Она смотрела на него с таким восхищением и смешком, что ему стало и смешно, и неловко. «Начальник Лололошка, — прошептала она, сияя. — Мне нравится, как это звучит.» Он снял очки и протер их, чтобы скрыть собственную улыбку. Эта прогулка оказалась куда интереснее, чем он мог предположить. Спустя 15 метров. Тишину у озера нарушил мягкий, но настойчивый сигнал планшета Лололошки. Он вздрогнул, отрываясь от созерцания светящихся кувшинок, и достал устройство. На экране горело уведомление: «Вас добавили в группу «Семья»». Он открыл чат. Там уже было несколько сообщений. Мама Кисуля: «Дети, как вы? Где вы? У нас всё хорошо, Сдерик научил меня готовить синклитовские пышки!» Коржик: «Я с Джованни симулятор штурма проходил! Чувак, я был просто огонь!» Компот: «Процесс систематизации образцов продвигается с эффективностью 78%. Профессор Торн остался доволен.» Лололошка улыбнулся, глядя на эту виртуальную суету. Он собирался написать что-то нейтральное, но Карамелька, выглянув у него из-за плеча, вдруг решилась. «Ой, дай я!» — прошептала она, и в ее глазах запляскали озорные огоньки. Он с удивлением протянул ей планшет. Карамелька взяла его, нажала кнопку записи голосового сообщения и, лукаво подмигнув совершенно ошарашенному Лололошке, начала говорить сладким, певучим голосом: «Всем привет! У нас всё замечательно! Мы с Лололошкой гуляем в вагоне-саду. Здесь так красиво...и очень-очень романтично!» — она специально сделала паузу, чтобы ее слова повисли в воздухе, и закончила: «Целую вас всех!» Она отправила сообщение и вернула планшет Лололошке, который сидел с таким видом, будто только что стал свидетелем спонтанного возникновения новой вселенной. Его щеки пылали, а в глазах читался немой вопрос: «Зачем ты это сделала?!» Ответ пришел мгновенно, обрушившись градом уведомлений. Коржик: «ЧТОООО?! Вы на СВИДАНИИ?! Лололошка, ты хитрец!» Мама Кисуля: «Романтично? Ах, мои детки! Как это мило!» Папа Кот: «Так, Лололошка, чтобы дочь домой до отбоя! И...будь с ней поласковее.» Компот: «На основании анализа тональности и контекста, вероятность романтического характера вашей совместной активности оцениваю в 94,7%. Поздравляю.» Лололошка смотрел на экран, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал себя как на мушке. Его секрет, его хрупкое, только что родившееся ощущение счастья было выставлено на всеобщее обозрение. Карамелька, видя его панику, ласково положила свою лапку на его руку. Ее взгляд был нежным и понимающим. «Не волнуйся, — тихо сказала она. — Всё в порядке. Это же нормально. Они рады за нас. Ну, или Коржик просто рофлит, как всегда.» «Но...они же...они думают, что мы...» — он не мог договорить. «А что они думают? — она склонила голову набок. — Что мы нравимся друг другу? Что мы хотим быть вместе? — Она посмотрела на него прямо, и в ее глазах не было и тени сомнения. — Это ведь правда. И в этом нет ничего плохого. Это совершенно нормально и прекрасно.» Ее слова, такие простые и искренние, развеяли его панику как дым. Она не боялась, не стыдилась. Она принимала это. Принимала их. Он глубоко вздохнул, и напряжение начало уходить из его плеч. Он снова посмотрел на безумствующий чат, на восторг Коржика и теплые слова ее родителей, и слабая улыбка тронула его губы. Может быть, она и правда. Может быть, в этом безумном мире именно такие простые и искренние вещи и были самой главной опорой. Он накрыл своей ладонью ее лапку, все еще лежавшую на его руке. «Да,— тихо согласился он. — Это...нормально.» И впервые он произнес это не как признание поражения, а как начало чего-то нового. А Карамелька, сияя от счастья, прижалась к нему еще крепче, готовая защищать свое маленькое, только что признанное всеми чудо. Но пока Лололошка и Карамелька растворялись в счастливой неловкости и тихих признаниях, в густой тени плакучих ветвей, неподалеку от поляны, шевельнулась серая, влажная на вид листва. Но это было не растение. Из-под маскировочного покрова, сливавшегося с почвой и стволами, пара выпученных рыбьих глаз с узкими зрачками пристально следила за парой. Скример затаился здесь с самого их прихода, привлеченный звуками голосов. Его чешуйчатая кожа, отливающая грязно-зеленым, barely perceptibly вибрировала от сдержанного раздражения. Он слышал всё. И смех Карамельки над дурацкими техниками. И ее сладкое, предательское сообщение в чат «Семья». И тихий, полный доверия шепот: «Это ведь правда... Это совершенно нормально и прекрасно». В его горле прорвался тихий, булькающий звук, похожий на кипение кислоты. Его длинные, костлявые пальцы впились в влажную землю. «Прекрасно? — мысленно прошипел он. — Нормально? Эта...эта мультяшка называет нормальным разлагать нашего агента? Превращать его в слюнявого, розовощекого идиота в костюме начальника?» Его взгляд, полный ядовитой ненависти, скользнул по сияющему лицу Карамельки, по ее доверчивой позе, по тому, как она держала Лолошкину руку. «Она слабость. Живой, дышащий изъян в системе. И он...он позволил ей себя заразить. «Начальник Лололошка», — он с отвращением передразнил Питера. — Скоро он будет не начальником, а ее ручной собачкой.» Он видел, как Лололошка, этот некогда перспективный, хоть и мягкотелый мироходец, расслаблялся. Как его осторожность таяла под ее взглядом. И это было хуже, чем любая прямая угроза. Это был разложение изнутри. «Они все купились на эту картинку, — его мысли текли, как яд. — Вся эта жалкая семейка. «Ах, как мило!». Они не видят угрозы. Они видят только ее бантик и его глупую улыбку.» Скример медленно, не производя ни звука, попятился глубже в чащу. Его план, который до этого был лишь смутным намерением «навредить», теперь обрел кристально ясную и жестокую форму. «Хорошо, — мысленно ухмыльнулся он. — Пусть наслаждаются своей «нормальностью». Их маленькое «прекрасно»...я сделаю его оружием. Он доверяет ей? Отлично. Я превращу это доверие в петлю на его шее. Она его «опора»? Я сделаю так, что он сам, своими руками, ее сломает. И тогда Луиза де Сталь сама увидит, какой «брак» мы подобрали.» Он растворился в тенях вагона-сада, оставив после себя лишь легкий, неприятный запах гнили и невысказанную, но абсолютно отчетливую угрозу, нависшую над двумя сердцами, которые только-только начали биться одновременно. Идиллия была окончена. Война была объявлена. Спустя 25 метров. Воздух в вагоне-саду начинал холодать, имитируя смену времени суток. Золотистый свет мягко тускнел, уступая место серебристому сиянию искусственных лунных дорожек на воде. Лололошка и Карамелька всё ещё сидели у озера, погруженные в тихий, комфортный разговор, как на планшет снова пролился дождь уведомлений. В чате «Семья» творилось невообразимое. Коржик: «АУУУ! ГДЕ ВЫ ТАМ?! ПРИЕЗЖАЙТЕ УЖЕ!» Мама Кисуля: «Дорогие, мы все на кухне у Сдерика! Идите к нам, пирог только из печки!» Папа Кот: «Поддерживаю. Обсудим день. Оба дня. — В его сообщении слышалась сдержанная улыбка.» Компот: «Социальное взаимодействие в рамках семейной единицы после значимого события является важным фактором укрепления связей. Ваше присутствие целесообразно.» Карамелька прочитала сообщения и рассмеялась, её глаза блестели в сумерках. «Нас зовут на семейный совет. Пойдём?» Лололошка, всё ещё чувствуя лёгкое смущение от всеобщего внимания, кивнул. Ему даже стало немного спокойнее от того, что их ждёт вся семья, а не просто столкновение с Малецким или кем-то ещё. Он взял её за руку, и они одновременно активировали телепортацию. Один миг — и прохлада сада сменилась оглушительным теплом, светом и гомоном кухни Сдерика. Они материализовались прямо в центре помещения. И на мгновение всё замерло. За большим столом, ломящимся от еды, сидела вся семья: сияющие Мама и Папа Кот, нетерпеливо болтающий ногами Коржик, и невозмутимо пьющий чай Компот. Рядом стоял Сдерик, поджаривая что-то на сковороде с довольным видом, а Алан скромно улыбался в стороне. И все без исключения — Сдерик, Алан, родители, котята — уставились на них. Взгляды скользнули по лицу Лололошки, задержались на его строгом, теперь немного помятом пиджаке с синей окантовкой, а затем перешли на Карамельку в её ослепительном белом платье с незабудками. Было очевидно, что они пришли прямиком со свидания. Первым нарушил молчание Коржик, указав на них пальцем: «ВОТ! Видали? Я же говорил! Настоящий начальник и принцесса!» Мама Кисуля подняла лапку к груди, и её глаза наполнились слезами умиления. «Ах, вы мои милые... Вы так прекрасно выглядите...» Папа Кот, стараясь сохранить суровость, одобрительно крякнул: «Костюм...тебе идёт, сынок. Солидно.» Компот, отставив чашку, произнёс с своей обычной педантичностью: «Визуальный анализ подтверждает высокую степень синхронизации в выборе одежды, выходящей за рамки повседневного функционала. Вероятность романтического контекста приближается к 99,9%.» Сдерик, отложив сковородку, расхохотался и раскинул руки: «Ну что, романтики? Гуляли? Любовались природой? Прекрасно! А теперь садитесь к столу, и давайте вы всё нам подробненько расскажете! Самый свежий пирог с вишней — ваш!» Кухня Сдерика гудела, как улей. За большим столом, уставленным тарелками с догорающим пирогом и кружками с чаем, царила теплая, семейная атмосфера. Но несмотря на то, что все присутствовали, главными действующими лицами этого вечера были двое. «Ну, так, — Сдерик потер руки, обводя всех взглядом. — Давайте по порядку. Как у кого день прошел? Компот, ты первый, ты у нас сегодня большой ученый.» Компот откашлялся, поправив несуществующие очки. «День был продуктивным. Мне удалось идентифицировать три новых подвида спороносных грибов из ветки 221-Дельта. Их мицелий демонстрирует аномальную устойчивость к временной эрозии. Профессор Торн поручил мне подготовить подробный отчет.» Все вежливо кивнули, но взгляды их снова и снова скользили на Лололошку и Карамельку, сидевших рядом, плечом к плечу. «А я! — не выдержал Коржик, подпрыгивая на стуле. — Я у Джованни на симуляторе целых пять уровней прошел! Он сказал, что у меня реакция как у молодого штурмовика! А потом мы изучали устройство энергощита! Чувак!» «Очень хорошо, сынок, — машинально сказала Мама Кисуля, не отрывая взгляда от того, как лапка Карамельки лежит на руке Лололошки. — А мы с папой...мы сегодня...э-э...» — она запнулась, забыв, что они делали. Папа Кот пришел на помощь. «Мы помогали Сдерику разгружать муку. И...и да, всё было отлично.» Сдерик, видя, что все только и ждут главной темы, хитро подмигнул. «Ну, ясно, понятно. Работа кипит. А теперь, — он повернулся к паре, — доложите, вы, наши главные романтики. Как вам вагон-сад? Говорят, светящиеся кувшинки в этом цикле особенно яркие.» Все присутствующие замерли, уставившись на них. Лололошка почувствовал, как под воротником рубашки выступает пот. Карамелька же, наоборот, сияла. «О, это было невероятно! — начала она, и ее глаза загорелись. — Там такой воздух...и трава, и деревья! А озеро...оно было таким чистым, а на нем эти цветы...они светились, как маленькие звезды!» Она посмотрела на Лололошки. «А он...он показал мне самое красивое место.» Все взгляды перевели на Лололошку. Он сглотнул, пытаясь найти слова. «Да...там...действительно очень живописно, — выдавил он, чувствуя себя полным идиотом. «А костюм? — не унимался Коржик. — Это чтобы произвести впечатление? Ты же как Малецкий выглядишь!» Лололошка покраснел еще сильнее. Карамелька пришла на выручку. «А по-моему, он очень красивый в этом костюме, — заявила она, и ее голос прозвучал так искренне, что у Лололошки похолодели кончики ушей. — Он...он выглядит как настоящий джентльмен.» За столом пронесся сдержанный, умиленный вздох. Мама Кисуля утирала слезу. Папа Кот смотрел на Лололошку с новым, одобрительным выражением. Компот, казалось, анализировал оттенки красного на их лицах. «Так вы, получается, официально...как это говорится...вместе?» — прямо спросил Сдерик, разливая по кружкам свежий чай. Вопрос повис в воздухе. Лололошка готов был провалиться сквозь землю. Но Карамелька снова сжала его руку под столом и, глядя ему в глаза, ответила за обоих: «Да. Мы вместе.» И в этот раз Лололошка не стал спорить, не попытался отвернуться. Он просто кивнул, глядя на нее, и его собственная улыбка, наконец, стала такой же легкой и счастливой, как ее. «УРА! — завопил Коржик. — У Лолошки есть девушка!» «Будьте счастливы, детки, — прошептала Мама Кисуля. «Принимаю к сведению,— заключил Компот. Сдерик поднял свою кружку. «Ну, что ж! Тогда выпьем за наших молодых! За то, что даже в этом железном ящике можно найти свой собственный сад!» --- Пирог был доеден, чай допит, и вечер подошел к концу. Семья начала расходиться, полная сытости, тепла и приятных впечатлений. «Ну, нам с тобой пора, работяги, — сказал Сдерик, снимая фартук. — Завтра ранний подъем. Спасибо за помощь.» Мама Кисуля нежно обняла Карамельку и Лололошку. «Спите спокойно, мои дорогие. И...берегите друг друга.» Папа Кот крепко пожал Лололошке руку, и в его взгляде читалось молчаливое одобрение и доверие. «До завтра.» Компот кивнул им с своей обычной сдержанностью. «Желаю вам продуктивного отдыха. Статистика показывает, что качество сна значительно улучшается в спокойной эмоциональной обстановке.» Коржик, уже клевавший носом, просто помахал им и, поддерживаемый Аланом, побрел к своей капсуле. Лололошка и Карамелька остались последними. Они попрощались со Сдериком и, взявшись за руки, активировали телепортацию. --- Телепортировавшийсь, воздух в бункере был прохладным и знакомым. Тишина, нарушаемая лишь ровным гулом систем, встретила их как старый друг. Но теперь эта тишина была наполнена новым смыслом — он был их общим домом. Первой нарушила молчание Карамелька. Она деловито подошла к дивану и принялась его обустраивать с тем же усердием, что и утром. Она взбила подушку, поправила одеяло, подоткнула края, создав аккуратное, почти церемониальное ложе. «Вот, — сказала она, с удовлетворением окидывая взглядом свою работу. — Теперь тебе будет удобно.» Лололошка смотрел на нее, и его сердце сжималось от теплой, сладкой боли. Он видел, как она старается, как хочет сделать для него что-то хорошее. «Спасибо, — тихо сказал он. — Но сейчас моя очередь.» Он прошел в спальню. Большая кровать, на которой он почти не спал, стояла нетронутой. Он нашел в шкафу самое мягкое, самое чистое постельное белье, какое смог, и с непривычной тщательностью застелил кровать. Он поправил подушки, разгладил простыню, убедившись, что нигде нет ни единой складки, которая могла бы помешать ее сну. Когда он вышел обратно, Карамелька стояла у порога спальни и смотрела на его работу. В ее глазах стояли слезы, но это были слезы счастья. «Это...это для меня?» — прошептала она. Лололошка кивнул, чувствуя, как смущение снова накатывает на него. «Да. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты высыпалась.» Они стояли друг напротив друга в дверном проеме, разделенные всего метром, но ощущая невероятную близость. Весь день — прогулка, признания, семья — витал в воздухе, и теперь настало время остаться наедине. «Спокойной ночи, Лололошка, — сказала Карамелька, поднимаясь на цыпочки и легонько целуя его в щеку. — Спасибо за сегодня. За самый лучший день.» «Спокойной ночи, Карамелька, — ответил он, и его голос дрогнул. — Спи сладко.» Она улыбнулась ему напоследок и тихо закрыла дверь спальни. Лололошка остался один в главной комнате. Он подошел к дивану, аккуратно застеленному ее руками, прикоснулся к подушке и почувствовал легкий цветочный аромат, который всегда был с ней. Затем он погасил свет и устроился на своем новом месте. Диван был жестковат, но на душе у него было тепло и спокойно, как никогда раньше. Он лежал и слушал тишину, зная, что по ту сторону двери спит та, кто сделал этот бункер настоящим домом. И впервые он засыпал с мыслью, что его собственная «точка невозврата» оказалась не концом, а самым лучшим началом. Утро следующего цикла. Лололошка проснулся от странного ощущения. Не от резкого сигнала планшета и не от гулкой тишины, а от чего-то мягкого и проникающего. Сначала до него донесся тихий, мелодичный напев. Не слова, а просто счастливая, бессловесная песенка, похожая на щебетание птицы. Затем его обоняние уловил насыщенный, согревающий душу аромат — травяной чай с мёдом и чем-то ещё, сладким и ягодным. Он медленно открыл глаза. В бункере было приглушённое освещение, имитирующее утренние сумерки. Атмосфера была настолько мирной, что несколько секунд он просто лежал, слушая и вдыхая, не в силах поверить в реальность происходящего. Его взгляд упал на столик. Там стояли две кружки, от которых поднимался пар, и тарелка с тёплыми, румяными тостами. А рядом, на коленях, сияя ему во всё лицо, сидела Карамелька. На ней было уже её обычное красное платьице, а волосы были аккуратно убраны под бантик. Увидев, что он проснулся, её песенка смолкла, и её лицо озарила такая тёплая, ласковая улыбка, от которой у Лололошки ёкнуло сердце. «Доброе утро, соня, — прошептала она, словно боясь разрушить волшебство. — Я приготовила чай. Травяной, с мёдом и малиной. Как ты любишь.» Он приподнялся на локте, всё ещё не веря. «Как я...люблю?» — промелькнуло у него в голове. Он и сам не знал, что он любит такой чай. Но сейчас этот аромат казался ему самым желанным на свете. «Иди же, — она протянула к нему лапку, приглашая подняться. — Пока не остыл.» Лололошка сбросил одеяло и встал. Он подошёл к столу и сел напротив неё. Карамелька тут же подвинула к нему его кружку. «Попробуй, — она смотрела на него с таким ожиданием, как будто от этого зависела судьба вселенной. — Сдерик вчера дал мне немного своих запасов. Говорит, это лучший сбор из вагона-сада.» Он сделал осторожный глоток. Напиток был именно таким, каким и должен быть идеальное утро — тёплым, сладким, с лёгкой кислинкой ягод и душистыми травами. «Вкусно?» — спросила она, склонив голову набок. «Очень, — его голос был ещё хриплым ото сна, но в нём не было и тени сомнения. — Спасибо.» Они сидели и пили чай в тишине, но эта тишина больше не была пустой. Она была наполнена её улыбкой, запахом тостов и ощущением невероятного, хрупкого счастья. Лололошка смотрел на неё и понимал, что ради таких утр стоит просыпаться. Стоит жить. Даже в Синклите. --- Лололошка и Карамелька допивали чай, наслаждаясь утренним покоем, когда воздух в центре бункера затрещал от знакомой энергии телепортации. Через мгновение перед ними, держа в руках аккуратно сложенный комплект формы, стоял Малецкий. Его детское лицо озаряла хитрая, всепонимающая ухмылка. «Доброе утро, любовные голубки, — произнес он, окидывая взглядом идиллическую картину: кружки, тосты и сияющую Карамельку. — Не помешал?» Лололошка поперхнулся последним глотком чая, а Карамелька смущенно опустила глазки, но улыбка не сходила с ее лица. «Кацпер... — начал Лололошка. — Ты...всегда вовремя.» «Стараюсь, — Малецкий бросил сверток на стол перед Карамелькой. — Держи, солдат. Согласно твоим... эстетическим потребностям.» Карамелька с замиранием сердца развернула сверток. И ахнула. Это была стандартная форма штурмовика Синклита — белая основа с синими полосами. Но она была перекроена. Это была не просто униформа, а изящное платье-футляр, повторяющее фасон ее любимого наряда, но сшитое из прочной, технологичной ткани. К нему прилагался короткий жакет с синими кантами на лацканах и обшлагах, миниатюрные белые гетры и тот самый маленький берет, о котором упоминал Малецкий. «Ой! — прошептала она, прижимая форму к груди. — Она...она прекрасна!» «Основной цвет — стандартный. Белый, синие акценты. Никаких поблажек, — строго сказал Малецкий, но в его глазах искрился озорной огонек. — Но да, портным пришлось попотеть. Надеюсь, «голос разума» тут ни при чем, — он многозначительно посмотрел на Лололошку, который покраснел. — А теперь, агент Карамелька, иди примерь. Надо убедиться, что ничего не жмет и не мешает двигаться.» Карамелька, сияя как новогодняя елка, кивнула и, прижимая к себе обновку, пулей вылетела в спальню. Малецкий повернулся к Лололошке. «Ну что, начальник? Освоился в новой роли?» «Да брось, Кацпер, — взмолился Лололошка. — Это же она...» «Знаю, знаю, — Малецкий поднял руку, прерывая его. — Она солнышко, а ты просто греешься в его лучах. Понятно. — Он сделал шаг назад, к центру комнаты. — Ладно, не буду мешать вашим утренним ритуалам. Смотри, чтоб она в этой форме не слишком отвлекала личный состав от несения службы.» — Он едва заметно подмигнул и, активировав телепорт, растворился в воздухе. Лололошка остался один, с тёплым чувством неловкости и благодарности. Он слышал, как за дверью спальни торопливо шелестит ткань. Через пару минут дверь тихо открылась. На пороге стояла Карамелька. Форма сидела на ней безупречно. Платье подчеркивало ее изящную фигурку, жакет придавал строгости, а маленький берет был надвинут набекрень, что делало ее одновременно серьезной и невероятно милой. Она сделала небольшой поворот, и подол платья-формы плавно колыхнулся. «Ну как?» — с надеждой спросила она, и в ее глазах читалась легкая неуверенность. Лололошка смотрел на нее, и слова застряли у него в горле. Она была потрясающей. В этой форме она была не просто его напарницей. Она была частью его мира, но при этом оставалась собой. «Ты... — он сглотнул. — Ты выглядишь...как настоящий агент. Очень...профессионально.» Его скупой комплимент заставил ее просиять еще ярче. Она подбежала к нему и, встав на цыпочки, снова поцеловала его в щеку. «Спасибо! Теперь я готова к работе! Настоящей работе!» Тишину в бункере снова нарушили веселые трели планшета Карамельки. Она взяла устройство, и ее лицо озарила улыбка. «О, это снова все! — сказала она, пролистывая сообщения в чате «Семья». — Смотри!» Мама Кисуля: «Доброе утро, родные! Как вы? Как спалось?» Папа Кот: «На кухне все в порядке, приступаем к готовке. Передавайте привет Лололошке.» Коржик: «Эй, Катя! Ты уже в той крутой форме? Покажи!» Компот: «Уточнение: Коржик, ее имя — Карамелька, а не «Катя». Просьба придерживаться формальной точности в общем чате.» Карамелька рассмеялась, прочитав последнее сообщение. «Компот как всегда неподражаем. Коржик правда называет меня «Катя», когда волнуется.» Она вдруг задумалась, а потом с хитрой улыбкой протянула планшет Лололошке. «А давай снимем ответное видео? Снимешь меня? Я хочу им всё показать и рассказать!» Лололошка, застигнутый врасплох, с некоторой тревогой взял планшет. Он включил запись и навел объектив на Карамельку. Та сразу же приняла эффектную позу, повернувшись к камере в своей новой форме. «Всем привет! — начала она, сияя. — Смотрите, какая у меня красивая форма! Она точно как мое платье, только совсем другая. Очень удобная!» Она сделала небольшой поворот, демонстрируя наряд. «Спасибо огромное Малецкому и... — она застенчиво улыбнулась и посмотрела в сторону Лололошки, стоявшего за кадром, — ...и моему парню, который за меня похлопотал.» Лололошка за кадром почувствовал, как уши наливаются жаром, но продолжал снимать. «Мы только что позавтракали, — продолжала Карамелька, — и я чувствую себя просто замечательно! Теперь я настоящий агент и готова к заданиям! Всем огромный привет и целую! Не скучайте!» Она послала воздушный поцелуй в камеру, и Лололошка остановил запись. Карамелька тут же забрала планшет и отправила видео в чат. Реакция была мгновенной и бурной. Коржик: «ВАУ! Карамелька, ты выглядишь просто космически! Как настоящий спецагент!» Мама Кисуля: «Доченька, ты просто прелесть! И так радостно на душе, что вижу тебя такой счастливой!» Папа Кот: «Форма действительно очень идет. Горжусь тобой, дочка. И твоим...парнем.» Компот: «Визуальный анализ подтверждает соответствие формы регламенту при сохранении индивидуальных эстетических предпочтений. Эффективность морального духа при ношении подобного обмундирования должна возрасти на 15-20%.» Сдерик: «Красотка! Теперь самая стильная штурмовичка в поезде! Так, кто следующий на пирожки?» Карамелька, читая восторженные ответы, смеялась и счастливо прижимала планшет к груди. Затем она подбежала к Лололошке и обняла его. «Слышишь? Они все так рады за нас! И папа тебя одобряет!» Лололошка, все еще смущенный, но бесконечно тронутый, обнял ее в ответ. Он смотрел на экран, где его, пусть и заочно, принимали как часть семьи, и понимал, что эта хрупкая кошечка не только подарила ему любовь, но и вернула ему нечто давно утраченное — чувство дома и принадлежности.

Конец 21 части