Там, где рождается тьма II

Лондон. Первая неделя. Начало августа. Неделя до начала курса потянулась вязко, словно дом сам решил замедлить стрелки часов, давая всем возможность привыкнуть к новому «нельзя». Утро приходило с запахом свежезаваренного чая и натёртого воском пола, в гостиной мягко шуршали страницы свежего «Ежедневного пророка». На стуле у окна неизменно висела чёрная мантия Драко — аккуратно сложенная, как часть обряда. Он оставлял её там каждый вечер. Скорпиус просыпался рано. Не от тревоги — от привычки быть готовым. На кухне его уже ждала Гермиона: разливала завтрак с тем же вниманием, с каким когда-то раскладывала книги на экзамене. — Мы договорились, — напоминала она ровным голосом, будто речь шла о погоде. — Неделя — без самодеятельности. — Я помню, — отвечал Скорпиус. И выражение лица у него было такое, словно он действительно помнил всё: и что пообещал, и что пообещали ему.

***

Гарри заглядывал днём «на минуту» — приносил сухие сводки, в которых ничего не говорилось о Лили. Разговоры его были короткими, но взгляда хватало, чтобы понять: они оба думают об одном. Вечерами приходил Драко. Он молчаливо проверял, нет ли на столе лишних артефактов, наливал чаю, и только потом бросал две-три фразы — но именно тех, что оставались в памяти. — Держи голову холодной, — сказал он в первый вечер. — Пытаюсь, — коротко ответил Скорпиус. На третий вечер Драко добавил, задержав взгляд на сыне чуть дольше: — Злость — хороший двигатель. Только не ставь её за руль. Скорпиус кивнул. Он умел беречь слова, как редкие ингредиенты. Так же на третий день Синт явился с видом чрезвычайной важности и протянул конверт, пахнущий дорогой и чужим воздухом. Письмо оказалось длиннее обычного, будто Брайан впервые позволил себе доверить бумаге и скуку, и радость, и дорогу сразу: ** «Скорп, Порту — не только порт-ключи и вино. Нашёл старого руно-мастера: он показал узел возвращения для вещей, что любят теряться. Рисунок прилагаю. Посмотри «двойной перекрёст» ты же понимаешь в этом. В Лиссабоне стоит маяк с меткой на венце: говорят, она «держит берег от дурного ветра». Задумался над твоим письмом. Если нужно — сведу тебя с архивисткой, у неё карты. Познакомился с чародеями-ремесленниками из Австрии. Они спорили о «вертикали» так, будто обсуждали рецепт хлеба. Смешно. И немного грустно. Передай Хьюго: я нашёл трактат про волпертингеров — Ирмиде так, точно понравится. А еще, я познакомился с красивой девушкой, кажется влюбился, но это не точно. Я рядом, даже если далеко. Пиши чаще. Синт знает где я буду дальше. Б.» ** К письму был вложен аккуратный лист с руническим узором, густо исчерканный пометками на полях. Скорпиус провёл пальцем по бумаге и позволил себе улыбнуться одним лишь уголком губ — не весело, а правильно. Кто-то делает своё дело там, где должен. Он ответил сразу: теперь можно было писать открыто, не пряча почерк и не выдумывая обратный адрес. * «Б., Спасибо за «возвращение». Вернулись домой. Дома тихо, если можно и так описать. Курс авроров начинаю — через неделю. Узел попробую на футляре палочки, не на самой палочке. Карты интересуют. Если сможешь, спроси у архивистки про отметки на северных берегах. Х. передам про трактат. Береги море. С.» *

***

В один из тихих августовских вечеров Скорпиус неожиданно позвал отца в свою комнату. Драко вошёл неторопливо, словно заранее знал, что разговор не будет простым. В комнате сына пахло свежей бумагой и воском от свечи — на столе лежали раскрытые записи, книги по рунам и несколько писем, аккуратно сложенных в стопку. Скорпиус стоял у окна, но, услышав шаги, повернулся: — Отец, — начал он без привычных предисловий. — Я хотел… уточнить. Вы знали с самого начала, что я не просто отправляюсь в путешествие. Я слишком хорошо знаю маму. Она ведь всё это устроила только ради того, чтобы держать меня рядом, потому что якобы, Альбус ищет меня? Драко не ответил сразу. Он медленно сел на край кровати сына, положил руки на колени, будто взвешивал каждое слово. — Если твоя палочка попадёт к нему в руки, всё будет кончено, — произнёс он наконец. — Ты это понимаешь. — Палочка выбрала меня, — резко отозвался Скорпиус. — Она не слушается Альбуса. — Да, — кивнул Драко, — но если она не будет добыта в бою… — Я больше не слабак! — вспыхнул Скорпиус. — Я смогу за себя постоять. Драко посмотрел на него пристально, устало и твёрдо одновременно. — Этого недостаточно. Мы не знаем, на что сейчас способен Альбус. Так же как и ты, он готовился всё это время. И мы не можем рисковать. Аврорат — это не просто обучение, это твой шанс на нормальное будущее. — Вы думаете, если будете держать меня на виду всё время, то Альбус не сунется? — в голосе Скорпиуса прозвенел вызов. — Не так открыто, — спокойно возразил Драко. — Если бы ты был один, где-то в неизвестности, всё было бы куда опаснее. Скорпиус сжал кулаки. — Я дал вам слово, что закончу Хогвартс. Я выполнил обещание. Почему вы мне не доверяете? Драко выдохнул и покачал головой. — Сын, мы тебе доверяем — больше, чем кому бы то ни было. Но ты не можешь всё делать один. — Я не один, — горячо возразил Скорпиус. — Я с Хьюго. — Сути это не меняет, — твёрдо сказал отец. — Ты подвергаешь опасности и себя, и его. Аврорат даст вам возможность. Новые знания, доступ к силе, к настоящим возможностям. — Два года, отец! — почти выкрикнул Скорпиус. — ДВА! За это время Альбус уже захватил Францию и Германию, и если бы не мы, он давно добрался бы до Австрии! Пока мы тратим время на пустое обучение, он действует, и мы… мы не можем просто… — Хватит! — голос Драко резанул воздух так, что Скорпиус замолчал. — Ты думаешь, мы сидим без дела? Наши люди повсюду! До того, как вы вмешались, министр магии Австрии уже был осведомлён о вмешательстве Альбуса. Мы не можем напрямую лезть в политику других стран, даже с благими намерениями! Не все правительства отнесутся к этому лояльно! Он резко поднялся с кровати. — Вы подставили под удар не только себя, но и всю страну! И вам повезло, что твоя мать на хорошем счету у австрийцев. В другом случае вас бы посадили как шпионов — и неважно, помогали вы им или нет. Скорпиус побледнел. — Это чепуха, — выдохнул он. — Это не чепуха, Скорпиус, — Драко подошёл ближе и положил ладонь на плечо сына. — Не строй из себя всемогущего героя. И не пытайся взвалить весь груз Альбуса на себя одного. Ты не справишься, каким бы сильным ни был. Даже Альбус действует не один. В комнате воцарилась тишина. Скорпиус отвернулся к окну, сжав губы. Драко стоял рядом, не убирая руки с его плеча, и тишина между ними была куда громче любых слов. На выходных они отправились в Малфой-мэнор. Аврора почти всё лето провела там — Люциус настоял, чтобы внучка занималась с наставниками. Сад пах свежестью стриженых туй, в тени медленно прогуливались павлины — те самые, что жили здесь всю жизнь, будто воплощение вечности. Нарцисса встретила их на ступенях, и в её приветствии не было ни пафоса, ни излишней строгости — только то редкое умение, когда одним взглядом и лёгким движением рук можно сделать так, что становится тепло без слов. Аврора сияла: в свои шесть она уже читала и писала, играла на фортепиано и уверенно пользовалась маленькими вспышками своей магии. Люциус подарил ей детскую метлу — низкую, безопасную, — и Драко сам показал дочери, как держать равновесие. Она не поднималась высоко, но восторженный смех Авроры был громче любого стадиона. — Сыграем? — предложил Драко сыну, кивая в сторону стадиона. Когда-то этот стадион построили специально для него, и теперь по идеально подстриженному газону эхом прокатились удары по квофлу. Скорпиус и Драко летали вдвоём — азартно, молча, будто между ними существовал собственный язык. Люциус сидел в тени с Авророй и наблюдал, время от времени поправляя девочке платье или указывая на движение мячей. К вечеру их пригласили за стол. Ужин был неспешным, изысканным — таким, каким умела сделать его Нарцисса. Разговоры текли неторопливо, но с подтекстом: Люциус, не меняясь в своём величии, всё же попросил их остаться дольше, хотя бы на этот вечер. Скорпиусу казалось, что дом снова стал похож на крепость, где можно хотя бы на время забыть обо всём за её стенами. Ужинали в большой гостиной, где потолок уходил в тень, а серебро на длинном столе отражало мерцание свечей. Павлины уже молчали в саду, и только лёгкий скрип старых часов напоминал, что вечер не стоит на месте. Нарцисса, как всегда, сидела прямо, с той самой лёгкой улыбкой, которая умела сгладить самые острые углы разговора. Аврора восседала рядом, старательно держала вилку так, как показывал дед, и сияла от гордости. Люциус разрезал мясо неторопливо, и только после нескольких минут тишины его голос прозвучал ровно, как звон серебряного ножа: — Аврорат значит. — Он слегка поднял взгляд на Скорпиуса. — Серьёзный выбор. Не слишком ли… поспешный? Скорпиус отложил приборы. — Не думаю, дедушка. Это не вопрос поспешности. Это...необходимость. — Необходимость, — тихо повторил Люциус, с едва заметной усмешкой. — В моё время этим словом оправдывали слишком многое. Нарцисса мягко коснулась его руки, но он не отдёрнул её, только чуть сжал пальцы. — Скорпиус сделал выбор, — сказала она, — и я уверена, он знает, что делает. Драко, перевёл взгляд с отца на сына. В глазах у него читалось что-то среднее между гордостью и тревогой. — Ты понимаешь, что это не просто обучение? — продолжил Люциус, и в его голосе прозвучало то, что Скорпиус помнил с детства — холодная тяжесть предупреждения. — Аврорат — это война, но не дуэль на школьном стадионе. Это грязь, кровь и политика. Скорпиус выдержал паузу и встретил его взгляд: — Я справлюсь дедушка. Ты меня знаешь. Люциус на секунду замолчал, будто сдерживая ответ. Нарцисса тем временем подала Авроре кусочек хлеба и мягко улыбнулась: — Хватит. Сегодня мы за одним столом. Пусть этот вечер будет для семьи, а не для споров. Аврора звонко хихикнула, не до конца понимая серьёзность разговора, и напряжение растворилось, как будто сама Нарцисса наложила на стол невидимое умиротворяющее заклинание.