Там, где рождается тьма II

Утро Министерства пахло полиролью, чернилами и тем особым пряным чаем, который разливали только у регистрационной стойки на первом этаже. Атриум сиял: под высоким потолком плавали фонари с золотыми рунами, блестела чёрная плитка пола, совы и вороны скользили под самым куполом, держа письма, словно зонтики. Фонтан в центре шептал на свой стеклянный лад, и даже фигуры в нём — ведьма с жезлом, маг с книгой и эльф — будто переглядывались, пока новички проходили мимо. Скорпиус и Хьюго вошли одновременно и одинаково прямо, будто сговорившись заранее не смотреть по сторонам, чтобы не встречать взглядов. Смотрели на них, конечно. Маги и ведьмы в строгих мантиях задерживали взгляд на платиновом блонде и рыжеволосом парне, кто-то толкнул соседа локтем: — Это… да? — Тсс, сам увидишь в списке. У стойки приёма стояла ведьма в очках с тонкой цепочкой. На её столе лежала книга с толстой кожаной обложкой: «Академия Аврората. Курс I». Самопишущее перо вспыхнуло и пропело: — Малфой, Скорпиус. Уизли, Хьюго. На полях книги вспыхнули две крохотные печати допуска, и с тихим скрипом из выдвижного ящика выехали два конверта. — Документы, памятка, правила, — сухо сказала ведьма. — Присяга через полчаса в зале номер пять. Сдайте сюда расписки о возвращении имущества. — Какого... — начал было Хьюго, но рядом уже вырос Тедди. — Дыши носом и считай до пяти, — негромко сказал он, улыбнувшись краем рта. — Всё по порядку. Сначала, надо вернуть то что у вас изъяли. Комната выдачи находилась неподалёку от тренировочных залов: узкая, с зелёной скатертью на длинном столе и высоким шкафом, заваленным опечатанными коробками. Над столом висела табличка «Комендант Академии — леди Пайкс». — Мистер Малфой. Мистер Уизли, — кивнула леди Пайкс, тонкая и собранная, как стальное перо. — По распоряжению министра и главы Аврората. Она коснулась сургучных печатей — вязь потускнела, словно потекла, и исчезла. На стол легли палочки, два футляра, по зеркальцу связи, амулеты. Броши, связанные с Веной, остались за перегородкой с карточкой «Хранится как вещественное доказательство». — Палочки — ваши, — произнесла Пайкс. — Контур отслеживания стоит. Он фиксирует перемещения и боевые комплексы. Любая попытка обойти систему будет зарегистрирована раньше, чем вы решите, что это попытка. Распишитесь. Скорпиус взял свою палочку. Она легла в ладонь так естественно, словно никуда и не уходила, и всё же — с новой тяжестью, будто теперь её хранили не только его пальцы, но и невидимый магический замок. В голове щёлкнула едва слышная скоба — контур принял владельца. Хьюго осторожно забрал свои вещи, словно боялся уронить не предметы, а собственный план на жизнь. Тедди незаметно подтолкнул его плечом и усмехнулся. — Всё правильно, — сказал он. — Руки помнят. Голова догонит. — Жетоны получите после присяги, — добавила леди Пайкс. — И не опаздывайте. Академия не любит опоздавших. Зал присяги напоминал учебную аудиторию Хогвартса, но без кривизны сводов и мягкой тени факелов — всё здесь было слишком прямое, слишком светлое. Белый камень стен блестел от магических светильников, а высокие иллюзорные окна пропускали полосы солнечного света, от которых глаза щурились сами собой. На дальней стене висел герб Аврората: массивный щит, пересечённый золотой молнией, а вокруг — девиз, выгравированный на латыни и английском: «Бдительность и закон». В центре длинного дубового стола стояла чаша с тихо дымящимся зельем. Дым поднимался тонкими струйками, но не растворялся в воздухе — он тянулся к своду, складываясь в знаки, которые тут же гасли. Это было не для эффекта: зелье фиксировало клятву и связывало произнесённые слова с магическим контуром. На скамьях по обе стороны зала расселись новобранцы. Кто-то — серьёзные, уже постарше, с нашивками выпускников Дуэлетренинга, кто-то выглядел совсем зелёным, будто едва вышел из школьной скамьи. Девушка с косой нервно тёрла пальцы, словно репетировала движение палочкой, двое парней шептались, пряча смешок за рукой. Один широкоплечий маг, лет двадцати пяти, держался прямо, как под линейку, и глядел в дым так, будто уже давал себе клятвы не раз. Тедди сидел в стороне, ближе к дверям, не в рядах. Он лишь наблюдал, руки скрещены на груди, глаза внимательные и спокойные. — По одному, — велела леди Пайкс, в чёрной мантии с серебряным швом. Её голос звенел в тишине. — Текст перед вами. Вслух. Ясно и без запинок. Первый поднялся худощавый парень с чёрными густыми бровями. Подошёл к чаше, вытянул руку с палочкой. Голос дрожал, но слова звучали: — Обязуюсь не применять силу вне закона. Обязуюсь хранить порядок и доказательства. Обязуюсь сообщать о рисках… Дым на миг вспыхнул тонким знаком — печать принята. Так шёл один за другим. В зале становилось всё тише, и даже те, кто шептался, теперь сидели, поджав руки. Когда назвали «Малфой, Скорпиус», головы в зале приподнялись, будто по невидимому сигналу. Скорпиус шагнул к чаше, ровно, без колебаний. Палочка легла в руку привычно, как продолжение пальцев. Он произнёс слова твёрдо, не спеша, и в дымке возник знак, тонкий и яркий, словно вырезанный светом. За его спиной кто-то шепнул: — Сын министра… — И главы, — ответил другой. — Два в одном флаконе. Скорпиус не повернул головы. Только взгляд его стал ещё прямее, будто отвечал сам себе: я здесь не за отца. Хьюго поднялся следом. Его шаги были легче, но голос дрогнул на первых словах. Он проглотил паузу, собрался и дочитал клятву ровно. В дымке мелькнул знак, и он облегчённо выдохнул. Тедди слегка наклонился вперёд, и, когда Хьюго вернулся к скамье, незаметно коснулся его локтя. — Всё правильно, молодцы. Идём по списку. После клятвы каждому выдали ученические жетоны: тяжёлые медные диски на коротких цепочках. На лицевой стороне — щит с молнией, на обороте — имя, курс, временный допуск. — Жетон предъявляется при входе на этажи Аврората, в архив и на тренажёры, — ровным голосом отстучала Пайкс. — Проверочное заклятие уже внутри. Потеря жетона приравнивается к потере палочки. Сдача отчётов — ежедневно, до восемнадцати ноль-ноль. Жетоны легли в ладони горячо, как живые. Металл узнавал хозяина — и принимал. В рядах кто-то присвистнул, кто-то пробормотал: — Вот это да…

***

Зал пах теперь не только дымом, но и новым металлом, и ожиданием. В воздухе стояла тишина — та самая, из которой рождаются будущие шаги. Мадам Пайкс повела их в смежное помещение. Комната напоминала маленький зал для лекций: по стенам — карты магических коридоров, схемы заклятий, на полках — аккуратно сложенные кристаллы фиксации, а у входа — высокий стенд. На нём один за другим вспыхивали листы расписания, словно кто-то невидимый перелистывал гигантскую книгу. Новобранцы сгрудились ближе, вытянув шеи. Даже те, кто до этого шептался, теперь замолкли. — Фаза первая, — чётко проговорила Пайкс, и пергамент тут же раскрылся, показывая аккуратные строки. — Магическое право и процедура. Ордеры. Допустимость использования Омута Памяти в суде. Подписи чар. Лестница применения силы. Транспорт и коридоры. В зале пробежал лёгкий шёпот. Кто-то тихо пробормотал: — Опять теория… Но Пайкс лишь бросила строгий взгляд, и шёпот стих. — Фаза вторая. Тренажёры. — На новом листе вспыхнули схемы: узкие улочки, крытые рынки, пустые коридоры. — «Рынок». «Офис». «Подворотня». «Сухие коридоры». — Она перечисляла спокойно, словно отмечала неизбежность. — Низкорисковые поручения внутри Министерства: охрана периметра, доставка улик, работа с карточным архивом. Несколько новобранцев невольно переглянулись: слово «архив» звучало скучно, но на иллюстрации рядом вдруг загорелась картинка — карточные кассы, переливающиеся, словно живые, — и интерес оживился. — Фаза третья, — продолжила Пайкс. — Практика на внешнем контуре. Только в составе групп, без самостоятельных инициатив. При этих словах в голосе прозвучал стальной оттенок. Один из ребят с задней скамьи попытался ухмыльнуться, но замер: дым от стенда выстроился в фигуру мага, чьи очертания растворились прежде, чем можно было разглядеть лицо. Иллюзия выглядела так, словно кто-то исчез навсегда. Следом вспыхнула новая схема — круг, разделённый на сектора. Отделы Аврората. Леди Пайкс обвела их палочкой по кругу, останавливаясь на каждом. — Оперативный отдел — выезды, задержания, сопровождение. — Внутренний контур — наблюдение, периметры, внутренняя безопасность. — Следственная магия и криминалистика — лаборатории сигнатур, кристаллы фиксации, Омуты Памяти. — Порт-узлы и транспорт — порт-ключи, маячные коридоры, регистрационные бирки. — Аналитика и архив — карточные индексы, сопоставление дел, гоблинские кассы. — Международное взаимодействие — Конфедерация, экстрадиция, письма-рогатки. — Охрана высоких лиц — специальные графики, закрытые маршруты. — Специальные операции — только по приглашению и результатам успеваемости. С каждым новым отделом на стене вспыхивала иллюстрация: то картина магов в дуэли среди рыночной толпы, то стражник на посту, то горящий кристалл в руках следователя. В глазах студентов мелькали то восхищение, то лёгкий страх. — К концу курса вы заявите профиль, — закончила Пайкс, её палочка опустилась. — Но решает всё равно комиссия. Она замолчала, и вдруг голос её прозвучал мягче, почти тихо, но от этого ещё весомее: — И помните: здесь не Хогвартс. Здесь никто не играет в героев. Здесь работают. Эти слова зависли в воздухе, и зал словно потемнел от их тяжести. И именно в этот момент дверь распахнулась так резко, что латунная табличка на ней едва не сорвалась с крючков и громко звякнула о дерево. Дверь ударилась о стену так, что даже Пайкс чуть приподняла бровь. — Эти двое, — прохрипел голос, словно старый замок, изъеденный временем. — Будут работать у меня. В дверях стоял Аластор Грюм. Магический глаз вращался без остановки, выискивая угрозу даже в пыльных углах комнаты, деревянная нога глухо отбивала ритм по каменному полу, а на щеке серебрилась давняя царапина проклятия, будто сама память о войне. Он обвёл зал обычным глазом. Несколько новобранцев едва не попятились, но сдержали порыв. Кажется, это его и удовлетворило: никто не взвизгнул. — Малфой. Уизли, — резко отмерил он, словно проверял их на прочность самим звуком фамилий. — С сегодняшнего дня — дополнительная подготовка в моём отряде. Расписание Академии — выполняете полностью, сверху — мои часы. У Скорпиуса чуть дернулось сердце: все взгляды в зале обрушились на него и Хьюго. Часть шепталась, часть — откровенно таращилась. Хьюго же неловко повёл плечами, будто пытался спрятаться за спиной товарища, и, как назло, усмехнулся нервно, не в силах скрыть дрожь в пальцах. Грюм не обратил внимания. Он чуть повернул голову к леди Пайкс: — Бумаги — у вас? — У меня, — спокойно кивнула она, протягивая тонкую папку. — Приказ подписан. Грюм коротко кивнул. — Отлично. Постоянная бдительность — это не лозунг. Это когда вы встанете, пойдёте и ни разу не заденете кант дверцы мантией. Магический глаз щёлкнул, нацелившись прямо на Скорпиуса, потом резко соскочил на Хьюго. — Вы двое привыкли к шуму, — сказал он. — Здесь будете учиться тишине. В зале стало слышно, как кто-то тихонько сглотнул. Хьюго, чтобы разрядить напряжение, пробормотал: — Ну, хоть не уборка перил… Но тут же осёкся, потому что Грюм медленно развернул к нему магический глаз. — Перила, — сказал он гулко, — любят внимательных. И у вас ещё будет шанс это проверить. Рядом Тедди склонился к Хьюго и шепнул так, что слышал только он: — Не дрейфь. Он даже чайник в кабинете держит в стойке «смирно». Хьюго сдавленно хмыкнул, и стало чуть легче. — Начало — сегодня, — коротко бросил Грюм. — После обеда — «сухие коридоры». До обеда — право. Он снова обвёл зал. — Остальные — по расписанию. Но кто будет громче, чем надо, займётся полировкой перил. Деревянная нога гулко отстучала по камню, и он исчез за дверью так же внезапно, как появился. Зал задержал дыхание ещё на миг, и только после этого воздух прорезали тихие перешёптывания. — Повезло им или нет? — спросил кто-то. — Посмотрим через месяц, — негромко заключил парень с последнего ряда, и в его голосе было больше мудрости, чем в шёпоте остальных. Аудитория, в которую их провели, была теснее, чем лекционные залы Хогвартса: каменные стены скрывали полки с аккуратно сложенными папками, а в воздухе висел тонкий привкус пыли и старых пергаментов. Всё здесь дышало строгостью, и даже свет факелов казался вымеренным, будто боялся лишний раз дрогнуть. Преподаватель вошёл тихо, но его появление заставило всех выпрямиться. Невысокий волшебник с круглым лицом и глазами, которые, казалось, видели глубже, чем хотелось студентам. Он щёлкнул пальцами, и на доске вспыхнул крупный заголовок золотистыми буквами: «Ордеры и допустимость доказательств». — Запомните, — сказал он негромко, но так, что в зале сразу стихли даже самые нетерпеливые перешёптывания. — Ваша палочка — не аргумент. Аргумент — ордер, подпись и цепочка хранения улик. Он взял мел и уверенно написал несколько строк, буквы ложились строго, без украшений: «ОБЫСК — М-12» «ОМУТ — М-19» «НЕОТЛОЖКА — М-7» Палочка преподавателя ткнула в последнюю строчку, и буквы дрогнули, будто сами подчёркивали свою важность. — И отдельный пункт, — продолжил он. — Омут Памяти. Здесь, в академии, мы позволяем себе роскошь учить вас сначала говорить «нет» — даже хорошим людям. Потому что «да» без рамок — это дырка в деле. С этими словами он вынул из кармана маленький кристалл фиксации. Внутри него клубилось тусклое воспоминание, похожее на сжатый серый дым, который всё время пытался разорвать оболочку. Студенты невольно потянулись ближе, но преподаватель спрятал кристалл в ладони, словно напоминая, что любопытство ещё не даёт права. — На следующем занятии — учебный суд, — сообщил он. — Посмотрим, кто из вас умеет слушать не только себя. Скорпиус склонился над тетрадью и начал аккуратно выводить строчку за строчкой. Его буквы были прямыми, ровными, словно он пытался упорядочить ими и собственные мысли. На затылке он чувствовал взгляды — новые ученики явно шептались о том, что Малфой в академии, и сын самого главы Аврората к тому же. Но он, как привык, не подал ни малейшего вида. Хьюго писал иначе: крупно, размашисто, будто пытался заглушить внутреннее волнение самим нажимом пера. В конце страницы он дважды обвёл «М-19», и чернила вышли гуще, чем следовало. Преподаватель щёлкнул пальцами, и слова на доске погасли. — Перерыв, — сказал он. — Чай — внизу. Опоздавших не ждём. Скамьи загудели — кто-то облегчённо потянулся, кто-то поспешил собрать перья и чернила. Хьюго поднялся быстрее остальных, явно надеясь первым выскочить из-под взгляда строгого мага. Скорпиус же задержался, проверяя, ровно ли лежит его тетрадь и нет ли случайных клякс. В новом мире педантичность была его бронёй.

***

Столовая Аврората мало напоминала уютный Большой зал Хогвартса. Здесь не было заколдованного потолка, не мерцали тысячи свечей. Высокие окна с мутноватыми стёклами выпускали внутрь блеклый дневной свет иллюзии, а под сводами гулял сквозняк, отчего помещение казалось чуть холоднее, чем хотелось бы. Всё здесь было рассчитано на одно: накормить и выгнать. Длинные столы из тёмного дуба стояли ровными рядами, но на них не было привычных серебряных приборов — лишь металлические подносы и грубые кружки. Запахи, правда, напоминали о доме: парящий суп, яблочные пироги, пряная корица, запечённый хлеб. Но и тут чувствовался намёк — еда была простой, без изысков, чтобы никто не задерживался дольше положенного. Тедди Лупин, втиснувшийся к ним за стол так, будто был здесь главным, потянулся к подносу Хьюго и бесцеремонно забрал четвёртый пирожок. — Сначала суп, потом пироги, — объявил он и строго поднял бровь. — Закон, а я — его лицо. — Ужас, — пробормотал Хьюго, но всё же взялся за ложку, хотя смотрел на миску с видом смертника. За соседним столом раздался характерный гул перешёптываний. Слова распадались, но суть была ясна: — «Малфой… сын министра…» — «…и главы…» — «…интересно, как они…» Скорпиус не поднял глаз от тарелки. В его движениях чувствовалась холодная решимость: он не собирался ни оправдываться, ни отпираться. Он собирался работать. Тедди лишь лениво повернул голову — и шёпот мгновенно стих. Его присутствие было чем-то вроде неписаного закона: он уже побывал в деле, уже заслужил имя. — Пройдёт, — сказал он тише, повернувшись к Скорпиусу. — Через неделю все перестанут шептаться и начнут смотреть на таблицу успеваемости. Поверь, это скучнее и куда полезнее. Скорпиус кивнул. — Завтра меня уже с вами не будет, — добавил Тедди, на этот раз усмехнувшись. — Сегодня отправляют на очередное задание. — Мне кажется, эти два года будут длиться вечно… — пробормотал Хьюго, ковыряя ложкой картофель в супе. — Не надо было соглашаться, Хью, — заметил Скорпиус, лениво откусывая кусок хлеба. — Как будто у нас был выбор, — фыркнул тот. — Один плюс: хоть с Ирмидой буду чаще видеться. — Угу, — рассеянно протянул Скорпиус. Тедди встал, хлопнул его по плечу и направился к выходу. — Ладно, удачи вам. Не скучайте — у вас впереди вся «прелесть» подготовки. Скорпиус проводил его взглядом, а Хьюго, наклонившись ближе, спросил шёпотом: — Ты видел Стэна Кортин? Он же с Пуффендуя. Я и не знал, что он теперь тоже будет с нами. — Заметил, — ответил Скорпиус спокойно. — И Люка Вилсэка со Слизерина, и Энтони Грабба с Когтеврана. Они в дальнем ряду стояли. — Ого! — Хьюго округлил глаза. — А я даже не заметил. Хьюго оглядел столовую. Десятки молодых лиц: кто-то ел молча, кто-то переговаривался вполголоса, кто-то жадно листал тонкие тетради с лекциями, боясь потерять лишнюю минуту. Атмосфера здесь была иной, чем в школе: ни смеха, ни беззаботности — только ожидание тяжёлой работы. — Ну хоть какие-то знакомые будут с нами мучиться. Скорпиус пожал плечами. — Я уже пролистал программу на два года. — Да когда ты успел? — Хьюго вытаращился на него. — В отведённую неделю до поступления, — спокойно ответил Скорпиус. — В целом неплохо. Нашёл старые записи отца, когда он сам учился. Может, пригодятся. Он любил фиксировать всё лишнее, то, что в учебники не попало. — Мой отец тоже ведь учился в Аврорате, — вздохнул Хьюго, откладывая ложку, — но потом ушёл в Отдел магических происшествий и катастроф. И самое смешное, он даже не против, что я тут. Знал же, что мне всё это вообще не нравится. Скорпиус хмыкнул: — Нам ничего не остаётся, Хью. Ты знаешь мою мать. Если она что-то решила — против её слова не пойдёшь. Даже отец никогда не спорил. — Ага, — оживился Хьюго. — а моя мама сказала, что решение было Гарри и Драко. Ну и мой старик поддержал. Мать, конечно, наорала на него… Но отец впервые её на место поставил. Было даже забавно. Скорпиус чуть улыбнулся уголком губ, но взгляд у него оставался всё таким же серьёзным.

***

После обеда их повели в тренировочный зал, где воздух пах свежим мелом и железом. Коридор-макет был странно пустым и почти бытовым: облупившаяся табличка «Не входить», узкий дверной проём, латунная скоба на перилах. Всё это выглядело бы смешно, если бы не холодный прищур Грюма. Он стоял у входа, опершись на костыль, и глядел так, будто просматривал их насквозь. — Задание, — хрипло произнёс он. — Пройти до конца, не задев ни стены, ни пол. Мантия — враг. Локти — враги. Глаза и ладони — друзья. Тишина — ваш лучший друг. Мелом на полу была выведена тонкая линия, и она тянулась вглубь, исчезая за дверцей. — По двое, — приказал Грюм. Первыми вызвали Нору и Блейка, молодые стажёры которых так же завербовал Грюм. Нора Стивенс, невысокая ведьма с тёмными волосами, собранными в узел, выглядела так, будто уже годами жила по уставу: шаг — прямой, взгляд — прямой, ни лишнего слова. Она словно нарочно дышала тише остальных, будто хотела доказать, что справится. Рядом с ней шагал Блейк Флетчер — долговязый, светловолосый, с вечно растерянной улыбкой, которая, впрочем, быстро слетела, когда он зацепил полой мантии дверной порог. Скоба на периле дрогнула. — Снова, — только и сказал Грюм, стукнув каблуком. Следующими пошли Джастин и Эйвери. Джастин Мур был жилистым, с нервными пальцами, которые всё время поправляли мантию, словно она мешала. Он двигался осторожно, но слишком часто оглядывался. Эйвери Ривз же — сухощавый, с узким лицом и холодным взглядом — держался ровно, будто на плацу. Однако на третьем шаге Джастин плечом задел дверной косяк, и мел осыпался серой крошкой. — Снова, — повторил Грюм. Коридор звенел от напряжения. Каждое неловкое движение отдавалось эхом в груди остальных курсантов, а молчание казалось гуще воздуха. Наконец настала очередь Скорпиуса и Хьюго. Скорпиус глубоко вдохнул, чуть опустил плечи и повёл руку именно так, как когда-то показывал ему отец. Всё было размеренно, неторопливо. Хьюго шагал рядом, стараясь синхронизироваться, и впервые за день его движения не выглядели рассеянными. Они прошли — чисто, без малейшего звука. На финише Грюм коротко кивнул. — Учитесь, — сказал он, глядя на остальных. — Быстрее — значит громче. Нам нужна тихая победа. А потом, чуть тише, так, чтобы услышали только двое: — Молодцы. Завтра — то же самое, но в темноте. Через какое-то время дверь кабинета приоткрылась, и внутрь вошла невысокая девушка с длинными каштановыми волосами, собранными в тяжёлую косу. Звон её шагов эхом прокатился по залу, и все головы разом повернулись в её сторону. Она кивнула так, словно именно ей принадлежало это пространство, и уверенно направилась к Грюму. — Принесла? — рявкнул он, даже не оборачиваясь полностью. — Да, сэр, — её голос прозвучал звонко, с характерной твёрдостью. Девушка вскинула подбородок, передавая папку Грюму, и позволила себе оглянуть зал, словно оценивая каждого присутствующего. — Это ваша новая напарница, — сказал Грюм, захлопнув папку. — Элеонора Чамли. Выпускница Дурмстранга. Закончила одной из лучших. Теперь будет работать с нами. Вас всего семеро, значит, разделим: четыре и трое. Позже определимся окончательно. — Он прищурился и махнул рукой. — Давай, иди, девочка. Утри им нос. Элеонора ухмыльнулась, словно это было ей только в радость, и с тем же гордым видом направилась к остальным. — Каждый день вас будут ждать испытания. Сегодня мы только знакомимся. Кто боится трудностей, может прямо сейчас развернуться и проваливать. — Грюм ударил костылём о пол. — Я не терплю ни трусов, ни слабости. Всех вас я выбрал лично. Подумайте до завтра. И не дожидаясь ни единого слова, он резко развернулся и вышел, оставив позади тяжёлую тишину. Первым нарушил молчание Джастин. Он тяжело вздохнул и покосился на Элеонору. — Ну и ну… А чего это дурмстрангцев занесло в Лондон? Девушка взглянула на него и ухмыльнулась. — Я училась в Хогвартсе, — отчеканила она. — Потом родители переехали, и я перевелась в Дурмстранг. Её взгляд вдруг резко метнулся к Хьюго. Тот дёрнулся, словно его ткнули палочкой в спину. — Ты не узнаёшь меня? — её голос прозвучал так внезапно, что Хьюго растерянно огляделся, убеждаясь, что обращаются именно к нему. — Я?.. — пробормотал он неуверенно. — Да, ты, — отрезала Элеонора. Скорпиус, наблюдавший со стороны, не удержался от усмешки, и тут же получил на себе её холодный взгляд. — Я училась с вами на первом курсе в Хогвартсе. Факультет Гриффиндора. — В её голосе звучала гордость. — Я вас помню. И тебя тоже. — Она кивнула на Скорпиуса. Он захлопал глазами, тщетно пытаясь выудить из памяти хоть какой-то образ. — Я видела списки отобранных в отряд Аластера Грюма, — продолжила она. — Я, Скорпиус Малфой и Хьюго Уизли будем в одной команде. Вы четверо — в другой. Вы нас на год старше, уже знаете друг друга, так что сработаетесь быстрее. На неё уставились все сразу. В словах звучала такая уверенность, что даже Скорпиус ощутил лёгкий холодок по спине — слишком уж явственно в ней отзывались нотки его матери. — А кто сделал тебя главной? — хмыкнул Блейк, скрестив руки на груди. — Никто, — отрезала Элеонора. — Просто логично. Завтра вам не придётся ломать голову или тянуть соломку. Я слышала о методах Грюма: если вы здесь, значит, это неспроста. Так что лучше использовать шанс выбрать напарников самим. Чем вы слушали? Хьюго вдруг громко усмехнулся — или крякнул, или хрюкнул, — так, что звук эхом прокатился по кабинету. Скорпиус толкнул его локтем, но было уже поздно: напряжение разрядилось, и несколько человек едва сдержали улыбку. Молчание, повисшее после её слов, оказалось на удивление красноречивым. — Ну и командочка… — пробормотал Эйвери себе под нос и с ленивым видом прислонился к стене. На его лице играла тень усмешки, в которой больше было снисхождения, чем уважения. Блейк фыркнул и демонстративно откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Логично, говоришь? — протянул он. — Посмотрим завтра, как ты «логично» справишься, когда Грюм выставит нас против друг друга. Нора, сидевшая ближе к краю стола, скользнула по Элеоноре быстрым взглядом и снова уткнулась в свои записи. Она явно не собиралась открыто возражать, но и серьёзности в словах новой девушки не нашла. Джастин пожал плечами и, словно оправдывая общее настроение, пробормотал: — У нас тут и без самозваных капитанов голов хватит… Скорпиус же слушал всё это с ледяным равнодушием. Он даже не удостоил Элеонору лишним взглядом — просто сидел, чуть откинувшись назад, и вяло обводил пальцем край стола. В его глазах не мелькнуло ни раздражения, ни интереса: он выглядел так, словно эта внезапная самоуверенность его мало касалась. Хьюго, напротив, выглядел так, будто едва сдерживался от смеха. Он толкнул Скорпиуса локтем и, скривив лицо, изобразил карикатурное вскидывание подбородка. Его плечи подрагивали от сдавленных смешков, а в глазах читалось: «Вот это номер!» — Тише, — пробормотал Скорпиус, даже не повернув головы. Но Хьюго лишь зажал рот ладонью и продолжил хрюкать от смеха, что вызвало у некоторых — особенно у Джастина — непроизвольные улыбки. Элеонора же стояла неподвижно, высоко подняв голову, и, похоже, вовсе не замечала, что половина зала её слова не восприняла всерьёз

***

К концу дня жетоны приятно тянули карманы — маленькое напоминание, что теперь их имена занесены в списки Академии. В приёмной леди Пайкс каждому выдали тонкую тетрадь с золотым тиснением «Распорядок и отчёты», а сверху — аккуратный лист с перечнем отделов и пустой строкой напротив слова «Профиль (предпочтение)». — Заполнять не сегодня, — велела она, поправив очки. — Сегодня вы просто идёте домой и ничего не нарушаете. Скорпиус машинально прижал тетрадь к груди, будто это был учебник из Хогвартса, а Хьюго с облегчением вздохнул. — У меня рука перестала дрожать только у супа, — прошептал он на выходе. — Значит, будем есть суп, — тихо ответил Скорпиус и поднял глаза на герб над дверью — щит и молния. Девиз, выбитый на каменной ленте, прозвучал в голове почти как заклинание: Бдительность и закон. Они спустились по широкой лестнице и направились к каминам. — Ну и денёк, — проворчал Хьюго. — Я так и не понял, чего эта девчонка напросилась к нам в команду. Этого нам только и не хватало. Я вообще её не помню. — Нам на первом курсе было явно не до знакомств, — заметил Скорпиус. — Я только к третьему стал различать тех, кто учился на других факультетах. — Ты ещё кого-то запомнил? — фыркнул Хьюго. — Когда у нас были уроки с пуффендуйцами, я половину видел как будто впервые. Они почти дошли до каминов, когда сзади послышались быстрые шаги. Элеонора догоняла их, волосы её теперь были распущены, и карие глаза смотрели прямо, без всякого смущения. Хьюго дёрнул Скорпиуса за рукав: — Смотри, идёт. Скорпиус обернулся. — Вы уже уходите? — спросила Элеонора. — Да, — буркнул Хьюго и сделал было шаг к камину, но заметил, что Скорпиус остановился. — Я не видел тебя на сегодняшних занятиях и на клятве, — сказал он. — Ты разве не новичок? — Я задержалась, — спокойно ответила она. — Меня принимал Драко Малфой. — Что?! — воскликнули оба разом. — Так вышло, что я прибыла в Лондон только к обеду. — И как же так вышло? — ухмыльнулся Хьюго. — И почему именно сам Драко Малфой? Элеонора выпрямила плечи. — Служить в аврорате меня пригласил сам Грюм. Он учил моего отца. Отец тоже был аврором, его зовут Рой Чамли. Чистокровный волшебник, одногруппник Драко Малфоя в Хогвартсе. Они оба тренировались у Грюма, вместе с Гарри Поттером. Правда, Грюм Малфоев не жаловал. Чуть было не исключил мистера Малфоя. Скорпиус нахмурился, его голос стал резче: — Откуда ты это знаешь? — Читала биографию Драко Малфоя. И отец рассказывал, — без тени смущения ответила она. — Понятно… — пробормотал Хьюго и скрестил руки. — А от нас-то тебе что нужно? Элеонора чуть приподняла подбородок: — Раз мы будем в одном отряде и проходить Академию вместе, разве не стоит узнать друг друга получше? Хьюго уставился на неё, на мгновение потеряв дар речи. Но Скорпиус опередил его: — Не вижу в этом надобности. По крайней мере сейчас. К тому же это ты решила, что будешь в нашей команде, а не мы. — Да! — торопливо подтвердил Хьюго, энергично замотав головой. Элеонора едва заметно усмехнулась — будто приняла их слова как вызов, а не отказ. Скорпиус поднял глаза и заметил, как к ним из-за людского потока приближались Драко и Рон. Рон, увидев сына и Скорпиуса, оживлённо замахал рукой, как будто всё ещё был тем же рыжим мальчишкой, которого так и тянуло кричать через зал. — Вы уже закончили? — спросил Скорпиус, и, заглянув за плечо отца, добавил: — А где мама? — Сегодня задержится с Поттером, — ответил Драко коротко, как всегда, когда хотел скрыть усталость. — Спасибо, мистер Малфой, что приняли меня, — неожиданно вмешалась Элеонора. Она шагнула вперёд, чуть склонив голову. Каштановые волосы мягко упали ей на плечи, а карие глаза смотрели на Драко с какой-то почти дерзкой прямотой. Скорпиус едва заметно поднял бровь и скользнул по ней взглядом — холодным, оценивающим. — Конечно, Эли, — ответил Драко неожиданно мягко. — Всегда можешь обратиться ко мне или к Теодору, если что-то потребуется. Я смотрю, вы уже познакомились? — он перевёл взгляд на сына и Хьюго. — Ещё как… — проворчал Хьюго, не удержавшись, и покосился на Рона. Тот лишь ухмыльнулся в ответ. — Спасибо, мистер Малфой, — улыбнулась Элеонора. — Ну, мне пора. — Она легко махнула рукой Скорпиусу и Хьюго и, ступив в камин, исчезла в изумрудном пламени. Хьюго уставился в камин, где только что растаяли её очертания, и возмущённо выдохнул: — Это что ещё такое? — Что-то не так? — невозмутимо спросил Драко. — Эта девчонка сама нас определила в свою «команду»! Ещё говорит: «надо познакомиться поближе»… — передразнил Хьюго с гримасой. — Мало того что вы нас сюда затащили, так ещё и эту ненормальную к нам подсунули! Рон расхохотался так громко, что прохожие обернулись. Его плечи подрагивали, лицо раскраснелось, и он едва переводил дыхание. — А ты что скажешь, Скорпиус? — Драко повернулся к сыну. — Полностью с ним согласен, — холодно бросил тот. Рон только сильнее расхохотался, хлопнув Драко по плечу. Тот недовольно дёрнулся, но сдержался, будто привычно терпя этот взрывной темперамент друга. — Что смешного, папа? — раздражённо спросил Хьюго. — Просто… — Рон вытер уголки глаз. — Мы с Грюмом недавно говорили о ней. Он сказал, что она — мини-Гермиона. Я, когда познакомился, только убедился! А Драко, — Рон ткнул его локтем, — не сразу поверил. — Великолепно, — протянул Скорпиус, закатив глаза. — Дома хватает мамы, теперь и на работе будет вторая. — Прекрати, Скорп, — холодно сказал Драко. — Радуйтесь, что она будет в вашей команде. Её знания в разы лучше твоих, сын. Элеонора получила лауреата по Защите от тёмных искусств и рунам, владеет пятью языками, и в заклинаниях она сильнее большинства выпускников. Нам повезло, что такой человек станет работать в аврорате Британии. А вам повезло вдвойне — быть с ней в одном отряде. Скорпиус недоверчиво сжал губы, а Хьюго застыл с выражением, будто его только что окатили ледяной водой. — Забыл ещё добавить, — хмыкнул Рон, — что она фанат Гермионы. Приходила к ней за автографом в какой-то книге. — Он вновь толкнул Драко локтем. — Да-да, очень забавно, — сухо бросил тот, закатывая глаза. — Ладно, сын, — Драко слегка коснулся плеча Скорпиуса. — Пойдём домой. Маму сегодня ждать не стоит, вернётся поздно. Скорпиус коротко кивнул. Они попрощались с Хьюго и Роном и вместе шагнули в соседний камин, оставив за собой вихрь зелёного пламени.