Там, где рождается тьма II

Вечер уже сгущался, и узкие улочки Лондона казались ещё более тесными. Скорпиус шёл первым, уверенно сворачивая в неприметный переулок. Хьюго споткнулся о булыжник, быстро догнал его и шёпотом спросил: — Слушай, а откуда ты вообще знаешь про это место? — он огляделся, словно ожидая, что из-за угла вынырнет аврор. — Лет пять назад, — тихо ответил Скорпиус, не оборачиваясь, — отец вместе с Тео проводил облаву на эту лавку. Я случайно подслушал их разговор. Они говорили, что тут можно достать всё… за нужную цену. Я тогда запомнил. — И ты думаешь, она всё ещё работает? — Надеюсь, — сухо сказал Скорпиус. — Нам ведь нужно именно то, что тут продают. Другими способами нам во Францию не попасть, так скоро. Они остановились перед облезлой дверью с ржавыми петлями. Вывеска, когда-то, возможно, золотая, теперь была тёмно-коричневой и почти неразборчивой. На ней угадывался герб с семью крошечными замочками. Скрип петель прозвучал так, будто его слышала вся аллея. Внутри было полутемно. Пахло затхлостью, старым деревом и чем-то едким, словно сгоревшее зелье пролилось на пол и так и осталось там. За прилавком стоял сухопарый волшебник в старом сюртуке, с лицом, будто вырезанным из сухого дерева. Его глаза бегали по углам, но время от времени цеплялись за посетителей, как крючок. — Мы ищем… специфический способ путешествия, во Францию. — сказал Скорпиус, положив на прилавок небольшой мешочек с монетами. Мужчина медленно накрыл мешочек ладонью, чуть надавил — звон галеонов убедил его, что разговор стоит продолжить. — Вы про портключ, — хрипло сказал он. — Для Парижа? — Да. Сегодня вечером. Он исчез в подсобке, оставив за собой запах сырой ткани, и вернулся с латунной кружкой с трещиной на боку. — Один раз. Без гарантий. Не опоздаете — прибудете в нужное место. Опоздаете… — он замолчал, глядя на Хьюго. — Лучше не опаздывайте. В девять. За портом Портсмут, старая хижина, поймете сразу. Хьюго с сомнением покосился на кружку: — Это… надёжно? — Это работает, — отрезал Скорпиус, убирая кружку в зачарованный карман. — Пойдём. И когда они снова вышли на холодный воздух Тёмной аллеи, Хьюго тихо пробормотал: — Ты точно уверен, что это не билет в один конец? Скорпиус чуть усмехнулся: — Мы узнаем об этом только тогда, когда будет слишком поздно.

***

Ветер тянул с реки влажный холод. Деревянные сваи, на которых стояло здание, жалобно скрипели, и где-то в темноте капала вода. Скорпиус с Хьюго вошли внутрь через полуоткрытую створку. Здесь было пусто, пахло плесенью и ржавчиной. — Почему такие места всегда выглядят так, будто здесь кого-то недавно убили? — пробормотал Хьюго, снимая перчатки и потирая руки. — Потому что именно в таких местах обычно и назначают встречи, — спокойно ответил Скорпиус, доставая из кармана треснувшую латунную кружку. Он поставил её на старый ящик и проверил время. — Продавец сказал, что портключ сработает ровно в девять вечера. У нас семь минут. Хьюго облокотился на стену, но тут же отдёрнул руку — от сырости по пальцам пробежал неприятный холод. — А если нас сейчас кто-нибудь увидит? — спросил он, бросая взгляд на распахнутые щели между досками. — Тогда придётся отправиться в Париж вместе с ними, — мрачно усмехнулся Скорпиус. Минуты тянулись медленно. Снаружи доносился плеск воды, где-то вдалеке прокричала чайка. Хьюго нервно перебирал пальцами ремень сумки, а Скорпиус всё время смотрел на кружку, будто она могла исчезнуть в любую секунду. — Готов? — тихо спросил он, когда стрелка на карманных часах приблизилась к отметке. — Нет, но это неважно, — буркнул Хьюго, подходя ближе. Они положили руки на холодный металл. И в тот момент, когда старый колокол на соседней набережной пробил девять, мир вокруг рванулся вперёд, и склад исчез во вспышке синего света.

***

Ощущение падения в никуда длилось лишь миг, но за эту короткую секунду у Хьюго успело перекосить лицо. Он выругался сквозь стиснутые зубы и так вцепился в ржавую бронзовую кружку — их портключ, — что побелели костяшки пальцев. В следующее мгновение их обоих швырнуло на влажную брусчатку. Воздух пах сырым камнем, тёплой пылью и чем-то сладковатым — вроде варенья из чёрной смородины, которое, казалось, кипело где-то совсем рядом. Скорпиус первым поднялся на ноги, отряхивая с мантии пыль и мелкий мусор. Над головой лениво покачивалась бельевая верёвка, а на ней, вместо привычных рубашек и простыней, сушились длинные фиолетовые мантии с серебряными швами по подолу. В соседнем окне мелькнула тень, и кто-то тут же отдёрнул занавеску, словно не желая быть замеченным. Перед ними высился узкий дом с облупившейся зелёной дверью и латунной табличкой, на которой чёткими заковыристыми буквами по-французски было выведено «Maison d’illusions». Внизу, у порога, валялся пучок свежесрезанного лавра, а на стене рядом медленно сползал крошечный ящер с крыльями, сложенными, как у стрекозы. — Ну… — Хьюго шумно выдохнул, осматриваясь. — По крайней мере, это не тюрьма. Скорпиус лишь мельком посмотрел на него, уже отмечая в голове, куда они попали. Узкая улочка тянулась вперёд, изгибаясь, будто приглашала их выйти на свет. Стены домов, выкрашенные в выцветшие пастельные тона, были увиты плющом, а с балконов свисали горшки с цветами, которые при их приближении слегка склоняли бутоны, как бы приветствуя гостей. Вдоль тротуара на низком подставном столике стояла корзинка с диковинными существами — крошечными павлинчиками с изумрудными перьями и длинными шёлковыми хвостами. Они перебегали друг через друга, щёлкали клювами и спорили на мелодичном, но совершенно непонятном языке. — Ты уверен, что это Париж? — спросил Хьюго, пригибаясь, чтобы разглядеть их поближе. — Абсолютно, — ответил Скорпиус, глядя в сторону, где улочка распахивалась в яркий простор. — Пойдём. Он перекинул сумку через плечо, и они двинулись вперёд, к тому самому свету, который обещал им выход на площадь. Проулок закончился так же внезапно, как обрывается сон. Ещё шаг — и их выбросило на просторную площадь, залитую мягким янтарным светом магических фонарей. Вечерний Париж дышал теплом — здесь было заметно мягче, чем в ночном Лондоне, и в воздухе витала смесь сладких, пряных и дымных ароматов. Дома вокруг площади были выше и аккуратнее, чем в Косом переулке, их фасады светились мягкими чарами, а на кованых балконах дремали цветочные кашпо, источая терпкий запах лаванды. Толпа всё ещё бурлила — волшебники, эльфы и редкие магические существа спешили по делам. Под фонарями юрко пробегали странные пушистые создания с тонкими крыльями, исчезая под прилавками. Лавки не закрывались: из одной доносился запах жареного миндаля, из другой — сладковатый пар от медовых лепёшек. В центре площади возвышался фонтан — бронзовый маг в старинной мантии держал палочку, из которой, как из факела, вырывался мягкий золотистый свет. Он подсвечивал полупрозрачный купол воды, и свет ложился бликами на лица прохожих. Скорпиус остановился у края фонтана и достал из сумки свёрнутую карту. Бумага была плотная и чуть шершавaя, линии на ней двигались, словно оживая при каждом движении его пальца. — Ну и местечко, — пробормотал Хьюго, поправляя ремень сумки и озираясь. — Магический квартал Парижа, — тихо сказал Скорпиус, расправляя карту. На ней мерцали крошечные золотые точки — скрытые от маглов переулки, гостиницы и лавки. — Здесь можно переночевать, — он ткнул в метку на карте, — а тут… пара ресторанов. И ингредиенты для зелий неподалёку. — Ты явно планировал всё это, — усмехнулся Хьюго. — Я всегда планирую, — отозвался Скорпиус, сворачивая карту. — Сначала — ночлег. Он выбрал узкую улицу, уходящую вглубь квартала, и они направились туда, растворяясь в шуме вечернего Парижа. Париж в десятом часу вечера был словно на границе двух миров. Небо ещё не успело потемнеть — оно горело мягким персиково-розовым светом заката, растянутого над крышами. Улицы волшебного квартала дышали тёплым воздухом, смешанным с ароматами выпечки, трав и какого-то сладкого вина, а из открытых дверей лавок и маленьких кафе доносились обрывки смеха и магической музыки. — Думаю, нам стоит поискать ночлег прямо сейчас, — пробормотал Скорпиус, скользя взглядом по аккуратным домам с высокими узкими окнами. — Через час всё закроется. — Здесь всё выглядит приличным, — Хьюго кивнул в сторону гостиницы с вывеской в виде парящей над входом золотой кареты. — Пойдём туда? Внутри было чисто, пахло цитрусом, за стойкой сидел пожилой французский маг, который, сообщил, что все двухместные номера заняты, равнодушно вернулся к своей книге. Следующая гостиница оказалась забита до отказа — на ресепшене им только посоветовали "прийти завтра утром". Третья и четвёртая — та же история. — Отлично, — выдохнул Хьюго, — мы что, будем спать на лавке? — Нет, — уверенно сказал Скорпиус, уводя его с главной площади в сторону более узких улочек. Здесь было тише, вывески скрипели от лёгкого ветра, а фонари горели мягким жёлтым светом. Через несколько минут они наткнулись на невысокое здание с выцветшей табличкой Auberge des Rêves Discrets. Внутри было полутемно, за стойкой сидела невысокая женщина с острым носом и кудрявыми волосами, держащая перо над толстой книгой регистрации. — Bonsoir, — сказала она, и, заметив их нерешимость, добавила на ломаном английском: — You… need… room? — Да, один двухместный номер, — вежливо сказал Скорпиус, доставая кошель. Женщина понимающе кивнула, но, записывая их, подняла взгляд: — Name… pour… réservation? Скорпиус чуть замялся и отчётливо произнёс: — Scorp… Granger. — Aaaх… Бриташки… — протянула она с лёгкой улыбкой, словно это всё объясняло. Хьюго с трудом сдержал смешок. Женщина дописала фамилию, с усилием оторвала ключ от доски и протянула его им. — Room… troisième étage… gauche. Скорпиус кивнул, взял ключ и, не оборачиваясь, направился к лестнице, а Хьюго за его спиной уже едва не прыснул в голос. Номер оказался на третьем этаже, в конце узкого коридора, пахнущего старым деревом и мятным маслом. Ключ щёлкнул в замке с чуть ленивым, протяжным звуком. Внутри было скромно, но уютно: две узких кровати, разделённых маленьким столиком с потёртой лампой в форме грифа, окно с полупрозрачными занавесками, за которыми виднелась крыша соседнего дома и кусочек ночного неба. На стенах висели простые акварели — виды Парижа, но, если присмотреться, на них мелькали крошечные движущиеся фигурки волшебников. Хьюго, кинув сумку на одну из кроватей, с интересом оглядел комнату и фыркнул: — И как Альбус тут умудрился набрать союзников, не зная французского? Скорпиус снял рубашку, повесив её на спинку стула, и, не глядя, ответил: — Скорее всего, он научился накладывать переводческое заклинание. Такой эффект можно сравнить с акцентным чаром или, если проще, «магическим синхронным переводчиком» — ты говоришь на своём языке, а собеседник слышит на своём. — И ты так можешь? — Хьюго приподнял брови. — Завтра наложу на наш слух. Но нужно время и сосредоточенность, чтобы оно работало долго и не искажало смысл. Хьюго кивнул, с любопытством разглядывая движущиеся акварели, а Скорпиус достал из сумки аккуратно сложенную карту — ту самую, что он когда-то скопировал из школьной библиотеки. На ней светились крошечные золотые метки, обведённые чернилами: места, где можно остановиться, пополнить запасы или найти безопасные точки связи. — Сначала нам нужно узнать, где этот друг Грюма, — сказал Скорпиус, постукивая ногтем по карте. — А потом уже решать, как подобраться ближе к Альбусу. За окном медленно гасли фонари, квартал погружался в тёплую летнюю ночь, и шум улицы становился всё тише.

***

Скорпиус проснулся с первыми лучами солнца, пробившимися сквозь полупрозрачные занавески. Воздух в комнате был тёплым и немного пах свежевыпеченным хлебом — видимо, с нижнего этажа уже тянуло запахом завтрака. Он бесшумно поднялся, прихватив полотенце, и направился в ванную. Тёплая вода смыла усталость дороги, и чары, скрывавшие татуировки на его руках, окончательно рассеялись. Скорпиус посмотрел на рисунки — чёткие линии, будто впаянные в кожу, и решил, что не станет их снова прятать. Однако, глядя в зеркало, он задумался. Вряд ли стоило появляться на улицах в привычном облике — во Франции могли быть глаза и уши Альбуса. — Пожалуй, стоит чуть подкорректировать, — пробормотал он себе под нос, взмахнув палочкой. Плечи и торс стали чуть шире, волосы удлинились и мягко опали ниже плеч. Лицо приобрело более резкие черты, щетина густо легла по линии скул и подбородка, взгляд стал чуть тяжелее. Скорпиус прищурился, ухмыльнулся своему отражению и собрал волосы в низкий хвост. — На несколько часов должно хватить, — сказал он вполголоса. В этот момент за его спиной что-то зашевелилось. Хьюго, сонно моргая, приподнялся на локтях и уставился на стоящего у зеркала мужчину. — Это я, Хью, — спокойно сказал Скорпиус, копаясь в своей сумке и доставая потрёпанную книгу. — Не понял… — Хьюго заморгал ещё раз, потом театрально потер глаза кулаками. — Сколько лет я спал?! Скорпиус усмехнулся и вернулся к зеркалу. — Прими душ. Я тоже наложу на тебя трансфигурацию. Чтобы не привлекать внимание. — Отлично, — пробурчал Хьюго, нехотя соскальзывая с кровати. Он что-то невнятно выругался и ленивой походкой поплёлся в ванную. Хьюго вернулся через десять минут, энергично вытирая мокрые волосы полотенцем. На его лице читалось, что сонное раздражение окончательно улетучилось. — Ну? — спросил он, поднимая брови. — Преврати меня в кого-нибудь, кого даже моя мать не узнает. Скорпиус прищурился, оценивая, и махнул палочкой. Лицо Хьюго стало чуть худее, скулы острее, цвет волос потемнел до тёплого каштанового, а глаза из ярко-голубых превратились в серо-зелёные. — О, а я ничего, — Хьюго покрутил головой перед зеркалом. — Хотя… бороду ты зря убрал, я в ней выглядел как магистр тёмных искусств. — Ты в ней выглядел как подросток, решивший, что он магистр тёмных искусств, — отрезал Скорпиус. — Пойдём завтракать, пока всё не разобрали. Они спустились в маленький зал на первом этаже, где несколько круглых столиков уже были заняты — шумные волшебники вполголоса обменивались новостями, а в углу щёлкал аналог Ежедневного пророка, висящий в воздухе и перелистывающий страницы сам по себе. Завтрак был прост: свежие круассаны, маленькие кувшины с маслом и джемом, крепкий кофе. Хьюго жевал с таким видом, словно неделю не ел, и то и дело кидал взгляд на улицу через большое окно, за которым уже закипала жизнь. — Ну что, — сказал Скорпиус, когда они доели. Он достал палочку и тихо произнёс: — Лингва Интерпретаре. Едва слышный звон пронёсся в ушах, и Хьюго заморгал. — Это оно? — Это оно, — кивнул Скорпиус. — Теперь ты будешь слышать французскую речь как английскую. И наоборот. Хьюго фыркнул. — Завтра я наложу его ещё раз, чтобы эффект не спал. Они поднялись, вернулись в номер за сумками и, проверив, что взяли всё необходимое, вышли на улицу. Париж встречал их утренним шумом, солнцем, запахами выпечки и магическими вывесками, мерцающими над аккуратными каменными домами