Там, где рождается тьма II

Начало июля выдалось на удивление тихим. В Годриковой впадине солнце поднималось лениво, словно и оно позволило себе первый за много месяцев день без спешки. Узкие улочки, вымощенные старой серой брусчаткой, ещё хранили утреннюю прохладу; откуда-то с окраины доносился скрип колодезного ворота, а в саду соседнего дома лениво покачивались на ветру жёлтые лилии. Деревня жила своей вековой, неторопливой жизнью — в лавке напротив старый маг-торговец распаковывал ящики с зельями, тётушка Меррил варила на плите крепкий чай, а вдоль забора, скрытого в зарослях жасмина, пробежал местный кот, бросив взгляд на окна дома Малфоев так, будто знал там каждую трещинку. Дом семьи Малфоев выделялся среди прочих — не величиной, а сдержанным аристократизмом. Он был построен из светлого камня, с высокой черепичной крышей и аккуратными башенками по углам. Большие окна, обрамлённые тёмными ставнями, отражали утреннее солнце так, что дом казался чуть более живым, чем обычно. На фасаде не было лишних украшений, но каждая деталь — от кованой двери с серебряной ручкой до узкой балюстрады второго этажа — говорила о вкусе и аккуратности его хозяев. Внутри всё было так же безупречно. Белые стены с редкими акцентами старинных гобеленов, тёмный паркет, отполированный до блеска, и лёгкий аромат лаванды, исходящий от засушенных веточек в вазах. Казалось, время здесь двигалось чуть медленнее, чем в остальном мире, и война, о которой шёпотом говорили в газетах, оставалась где-то за пределами этих стен. Но для Скорпиуса эта тишина не приносила утешения — наоборот, она подчёркивала пустоту внутри. Комната Скорпиуса выходила окнами на восток, и утреннее солнце, пробившись сквозь тонкие шторы, тонкими золотыми полосами ложилось на пол и край кровати. На подоконнике, рядом с аккуратно расставленными книгами по заклинаниям, стояла чашка с недопитым вчера вечером чаем — тёмным, почти чёрным, уже успевшим остыть. Скорпиус сидел у окна, подтянув одно колено к груди, и молча следил за тем, как в саду распускаются цветы, а мимо дома проплывают лёгкие облака. Суета последних дней — выпуск, прощания, поездка домой — ушла на второй план, оставив после себя странную, вязкую тишину. Теперь, когда Хогвартс остался позади, осталась и пустота — но не та, что зовёт к покою. Это было ощущение затянувшейся паузы, перед тем как снова начнётся игра, в которой ставки гораздо выше, чем школьные экзамены. Он знал, что долго сидеть в этом кресле, глядя на улицу, не сможет. Альбус. Мысль о нём возвращалась снова и снова, как волна, которая не уходит, сколько бы раз её ни отбрасывал назад. Там, вдалеке, за горами и городами, Альбус уже двигался по своей дороге — и с ним те, кто решил следовать. Скорпиус же остался здесь, в Годриковой впадине, с единственным вопросом: "Что теперь?" Внезапно в окно постучали когти. Скорпиус поднял взгляд и увидел своего филина — крупного, с белосерыми крыльями, который уверенно устроился на подоконнике. В клюве он держал свёрток, перевязанный синей лентой. — Ну, здравствуй, — тихо сказал Скорпиус, открывая окно. Птица влетела в комнату, оставив за собой порыв прохладного утреннего воздуха, и с важным видом опустила свёрток на стол. Скорпиус развязал ленту, развернул плотный пергамент — и увидел официальный герб Министерства магии. Сертификат об окончании Хогвартса. Он усмехнулся краешком губ. Столько лет, столько событий — и всё закончилось этим листком бумаги. Но в груди отозвалось тепло: теперь формально он был свободен. Он откинулся на спинку кресла, держа сертификат в руках, и впервые за долгое время позволил себе ясно сформулировать мысль: Я могу уйти. Я могу искать его. Я могу начать. За окном вдалеке по улице неспешно шёл сосед, держа в руках газету. Солнце поднималось всё выше. Внутри Скорпиус чувствовал, как затянутая тишина начинает трескаться, уступая место плану. Скорпиус открыл дверцу шкафа и некоторое время рассматривал аккуратно развешанные на плечиках вещи. Внизу, в Годриковой впадине, утро выдалось тёплым и ясным, и он выбрал простую серую футболку и лёгкие льняные брюки. Быстро переодевшись и пригладив волосы, он задержался на мгновение у зеркала, вглядываясь в своё отражение так, будто пытаясь понять, что изменилось с того дня, как он покинул Хогвартс. Спустившись по светлой деревянной лестнице, он услышал звонкий смех Авроры и негромкий лай Рекса — которого недавно привезли бабушка с дедушкой. На заднем дворе отец в рубашке с закатанными рукавами что-то оживлённо рассказывал младшей дочери, а та, визжа от восторга, бросала собаке мяч. В гостиной было тихо. Гермиона сидела за обеденным столом, склонившись над свежей утренней газетой, и хмурила брови, пробегая взглядом по заголовкам. На столе рядом дымилась чашка чая. — Доброе утро, мам, — тихо произнёс Скорпиус, подходя к кофемашине и нажимая на несколько кнопок. Гермиона подняла на него глаза, и хмурость на её лице сменилась мягкой улыбкой. — Доброе утро, сынок. Уже получил сертификат? — Да, только что, — ответил он, опуская взгляд в чашку, когда машина начала наливать густой ароматный кофе. — Я так рада, — сказала Гермиона, убирая газету в сторону и чуть наклоняясь вперёд, чтобы видеть его лицо. Скорпиус замешкался. — Ты ещё не говорил с отцом? — спросила она. — Говорил. Вчера вечером. Но я… — он осёкся, подбирая слова. — Мам… я хочу отправиться в путешествие. Её глаза расширились от неожиданности, и в них смешались тревога и удивление. — Путешествие? — Мам, если я стану аврором, я буду привязан, ограничен. А так… я смогу доставлять вам информацию — обо всём, что касается Альбуса и его людей. Я смогу развиваться, учиться, встречаться с другими сильными волшебниками. — Я тебя никуда не отпущу, Скорпиус и не дам разрешение на выезд. — в её голосе прозвучала твёрдость, за которой скрывалась забота. — Я уже не ребёнок, — тихо, но отчётливо ответил он. — Я обещал, что закончу Хогвартс. Но я не обещал, что буду сидеть в офисе Министерства, потому что так будет удобнее вам с отцом. — Как ты так можешь говорить?! — в её голосе прорезалась боль. — Я говорю, как есть, — он поднял на неё взгляд, и в его глазах было не упрямство, а решимость. — Пока я закончу академию авроров, пока стану аврором — уйдут годы. Драгоценные годы. Которые я не хочу тратить впустую. Гермиона долго молчала, глядя на него так, будто видела перед собой уже не мальчика, а взрослого мужчину, готового идти своим путём — даже если этот путь будет опасен. Драко вернулся с Авророй с заднего двора. Солнечные блики играли в её светлых кудрях, а в глазах ещё плясало счастье от недавней игры с Рексом — крупным, статным пёсoм с благородной серебристой шерстью, которого Люциус подарил Скорпиусу на одиннадцатилетие. Из-за учёбы в Хогвартсе и постоянной занятости родителей Рекс жил у родителей Гермионы, но теперь, с окончанием школы, вновь вернулся в дом. — Аврора, иди поиграй с Рексом у себя в комнате, — мягко сказал Драко, погладив девочку по голове. Она кивнула и, бросив быстрый взгляд на родителей, побежала по лестнице наверх, собака тут же сорвалась следом, громко цокая когтями по паркету. Скорпиус сел за стол и, не удостоив отца взглядом, сделал глоток кофе. Драко подошёл и сел рядом с Гермионой. — Твой сын, — Гермиона сложила руки и неотрывно смотрела на Скорпиуса. — Собрался сбежать из дома. «Путешествовать». Скорпиус сидел со спокойным выражением лица, будто этот разговор был неизбежен и он заранее готовился к каждой реплике. Драко тяжело выдохнул. — Ты уже всё решил, да? — тихо спросил он. — Да, — так же спокойно ответил Скорпиус. Гермиона зыркнула на мужа. — Драко! Сделай что-нибудь! — Прекрати, Гермиона, — устало произнёс он. — Он уже не маленький и вправе решать, что будет делать и как жить. — А на какие галеоны он будет жить?! — голос Гермионы дрогнул. — Сейчас неспокойные времена! Он… он… он ещё не готов! — Хватит, — тихо сказал Скорпиус, подняв на неё серьёзный взгляд, от которого Гермиона неожиданно ощутила лёгкий холодок. — У меня есть средства на жизнь без работы. Я уже всё обговорил с дедушкой Люциусом. — Как ты можешь брать его деньги?! — Гермиона вскочила, уставившись на мужа. — Драко! Когда твой отец уже успел наследством одарить нашего сына?! — Мама, это не твоё дело и не твои заботы, — отрезал Скорпиус, его голос был ровным, но за ним чувствовалось твёрдое намерение. — Скорпиус, — вмешался Драко, — я в своё время отказался от этого и не жалею. Но ты точно всё обдумал? Гермиона уже готова была снова вспыхнуть, но Драко, не отпуская её взгляда, взял её за руку и мягко потянул, чтобы она села. — Да, — кивнул Скорпиус. — Завтра я уеду. Слова повисли в воздухе, словно тяжёлый колокол. Гермиона не выдержала — слёзы наполнили глаза, и она, закрыв лицо ладонями, разрыдалась. Драко обнял её, прижимая к себе, в то время как Скорпиус, всё ещё сидя за столом, смотрел в чашку, уже не чувствуя вкуса остывшего кофе. Скорпиус поднялся в свою комнату, стараясь не слушать приглушённые голоса родителей, доносившиеся снизу. Коридор старого дома дышал прохладой, а за окном мягкий свет июльского утра ложился на ухоженный сад. Вдалеке, за каменной оградой, тихо простиралась Годрикова впадина — спокойная, почти застывшая деревня, где в воздухе всегда витал запах свежескошенной травы и цветущей жимолости. Узкие улочки петляли между старых домов с соломенными крышами, а в центре, возле мемориала Поттерам, уже начали собираться туристы-маги. Здесь всё казалось мирным, почти идиллическим — и от этого ещё горше было думать о том, какая буря назревает за пределами этой тишины. Комната Скорпиуса находилась на втором этаже — просторная, но без излишеств. Высокие окна пропускали много света, стены украшали старые гравюры и карта магического мира с пометками, оставленными ещё в школьные годы. На столе, заваленном книгами и пергаментами, стояла та самая шкатулка с мелодией, подаренная матерью, а рядом — небольшое зачарованное зеркало, через которое он накануне говорил с Хьюго. Он открыл шкаф, выбрал лёгкую магловскую рубашку и пару тёмных брюк, положил их на кровать, а следом — тёплый плащ с защитными чарами, старый, но надёжный. На дно дорожного сундука он аккуратно уложил книги по окклюменции и защите от тёмных искусств, несколько пузырьков с редкими зельями и складной набор инструментов для чарователя. Мысли текли размеренно, но с внутренним напряжением. С какой страны начать? — этот вопрос с вечера не давал покоя. Франция, где всё больше сторонников Альбуса? Германия, чьи министры уже открыто говорили о его лидерстве? Или, возможно, куда дальше — туда, где следы исчезают быстрее, чем появляются. Но прежде всего он должен встретиться с Хьюго. Тот, едва услышав его предложение, буквально загорелся от радости и напросился с ним в путь. Скорпиус не стал возражать — Хьюго умел быть полезным, а кроме того, он был тем редким человеком, кому он мог доверять без остатка. Они договорились встретиться завтра утром в Косом переулке, в тихом углу «Дырявого котла», где за кружкой сливочного пива смогут обсудить маршрут и то, как именно начнут поиски Альбуса и его ближайших людей. Скорпиус закрыл сундук, защёлкнул замки, наложил пару защитных чар и сел на край кровати. Сквозь приоткрытое окно доносился далёкий лай Рекса и звонкий смех Авроры. Он знал, что эти звуки будут сопровождать его ещё долго, когда он окажется далеко отсюда. Но времени медлить больше не было — каждый лишний день играл на руку Альбусу.

***

Утро было тихим и тёплым, но в воздухе уже витало ощущение дороги. Скорпиус проверил ремень брюк, накинул лёгкую рубашку, оставив верхние пуговицы расстёгнутыми, и закатал рукава до локтей. Маленькая чёрная кожаная сумка с заклятием расширения лежала на кровати — теперь в ней помещался его чемодан, сложенный ещё накануне. В боковом кармане — амулеты, несколько нужных зелий, и две палочки: старая, полученная когда-то в лавке Олливандера, и бузиновая, чьё холодное, невесомое присутствие он чувствовал даже сквозь ткань. Он достал бузиновую палочку и провёл ею по открытым участкам кожи, скрывая защитные татуировки из рун и метку змеи Слизерина, одинаковую у него и Хьюго. Заклинание лёгким холодком коснулось кожи, и чернила исчезли из виду. Палочка вернулась на место, в карман, а сумка — на плечо. Аврора ещё спала, и будить её он не стал. Прощание было вчера, с её крепким, почти детским объятием и слезами, которые она упрямо пыталась скрыть. Тихо спустившись по лестнице, он увидел родителей. Гермиона сидела на краю дивана, с платком в руках, Драко стоял, сложив руки, и, не отводя взгляда, следил за каждым его движением. — Мам, пап… — начал Скорпиус, но договорить не успел. Гермиона поднялась и бросилась ему на шею. Он крепко обнял её, чувствуя, как тёплые следы её слёз впитываются в ткань рубашки. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я буду писать... как только смогу. Она отстранилась, кивнув, и шёпотом спросила: — Всё сложил? Ничего не забыл? Документы, деньги? — Всё на месте. Скорпиус перевёл взгляд на отца. Драко молча подошёл ближе. Их объятие было коротким, но крепким. — Будь осторожен, сын, — сказал он, чуть сжав его плечо. — Брошь всегда при мне. Если что-то случится — выходи на связь, не медли. — Хорошо, — кивнул Скорпиус. Он обвёл взглядом гостиную, задержавшись на мелочах, которые раньше не замечал: старинные часы, шкатулка на каминной полке, мягкий свет, падающий из окна. Ещё мгновение — и он вышел из дома, задержавшись у калитки. Годрикова впадина встречала его привычной утренней тишиной и запахом свежескошенной травы. Он улыбнулся — едва заметно, как будто позволил себе вдохнуть полегче — и, резко развернувшись на месте, трансгрессировал в Лондон, в узкую, шумную улочку Косого переулка, где уже ждал Хьюго. Косой переулок в утренние часы был тихим и ленивым. Маги спешили по своим делам, лавки только открывались, а запах свежей выпечки из соседней пекарни смешивался с лёгким ароматом зельевых трав. Скорпиус миновал каменную арку и зашёл в «Дырявый котёл». Внутри царил полумрак, золотистые лучи солнца лишь частично пробивались сквозь мутные окна, выхватывая из полутьмы медные кружки и массивные дубовые столы. У дальней стены, откинувшись на спинку стула, уже сидел Хьюго, с довольной ухмылкой держа в руках кружку сливочного пива. — Свобода, — протянул он, отпив глоток, и счастливо выдохнул. — Мама орала на весь дом, когда я ей сказал. Отец… ну, он бы что-то сказал, да только мама ему слова вставить не дала. Скорпиус хмыкнул, усаживаясь напротив. — Моя тоже была не в восторге. Но я это предвидел. Неожиданно на стол с глухим стуком опустился бокал огненного виски. Рядом опустилась фигура, опирающаяся на тяжёлую трость. Второй глаз незнакомца — вращающийся, магический — то и дело впивался взглядом то в одного, то в другого. Деревянная нога, оканчивающаяся когтистой лапой, скрипнула о пол. Лицо было покрыто шрамами, руки — тоже. Хьюго чуть не опрокинулся на стуле, пытаясь рассмотреть его поближе, а затем машинально потянулся к палочке. Скорпиус, не сводя взгляда с мужчины, положил ладонь на его руку, остановив. — Доброе утро, мистер Грюм, — тихо сказал он. Хьюго моргнул, переводя взгляд с незнакомца на друга. — Ах да… — хрипло проговорил тот, — мы ведь не знакомы. Аластор Грюм. Зовите меня Грозный Глаз. — Я наслышан о вас, сэр, — Скорпиус чуть склонил голову. — Могу предположить, что в такое раннее утро вы здесь не случайно? Вращающийся глаз замер, уставившись прямо на него. Грюм пробормотал себе что-то под нос, залпом отпил виски и криво усмехнулся. — Проницательный парнишка. Не буду ходить вокруг да около: я наслышан о тебе. Как и весь Аврорат, пожалуй. — Орден? — уточнил Скорпиус. — Нет. Слышал, ты не горишь желанием становиться аврором. — Всё верно слышали. Грюм ухмыльнулся уголком рта. — Министерству нужны такие таланты, как ты, Малфой. Я лично приглашаю тебя в аврорат. Стать моим протеже. Скорпиус не отвёл взгляда. Он взял кружку сливочного пива, сделал неторопливый глоток, вернул её на стол и лишь тогда сказал: — Это большая честь, сэр. Но я вынужден отказаться. Грюм фыркнул и откинулся на спинку стула. — Глупец, — хрипло произнёс он. — Без нужной подготовки и знаний ты долго не протянешь. Грюм пристально разглядывал Скорпиуса, словно проверяя его на прочность, и вращающийся глаз остановился, глядя прямо в карие глаза парня. — Отказываешься, значит, — хрипло протянул он. — Ну и упрям, как твой отец… — Это моё решение, — спокойно ответил Скорпиус. — И не дрогнул, — Грюм стукнул кулаком по столу так, что Хьюго подпрыгнул. — Ладно, черт с тобой. Не первый, кто считает, что сможет прожить без аврората… и не последний. Но слушай внимательно. Он наклонился вперёд, запах мокрой кожи его плаща и старого пороха ударил в нос. — Ты собрался шляться по миру, и это не прогулка на Лондонский мост. Во Франции неспокойно, в Германии шевелятся старые связи Тёмных. Магловские границы — не единственное, что тебя может остановить. Хьюго осторожно поднял кружку и отпил, стараясь не мешать разговору, но при этом тараща глаза на вращающийся глаз Грюма. — Начни с Франции, — продолжил тот. — Там у меня есть старый друг… Жан-Люк Морвен. Аврор на пенсии, но кости у него всё ещё крепче, чем у половины тех, что сейчас в строю. Живёт в районе Монмартр, старый трактир с эмблемой феникса. Скажешь, что от меня — он поймёт. Если прижмёт, он укроет, накормит и даст тебе пару уроков, которые не забываются. Скорпиус молча кивнул, принимая совет, но в глазах всё та же твёрдость. — И ещё, — добавил Грюм, поднимаясь, опираясь на трость. — Держи ухо востро. Доверяй только тем, кто уже доказал, что готов за тебя умереть. Остальных проверяй дважды… а лучше трижды. Он одарил Скорпиуса долгим взглядом, в котором смешались уважение и привычная суровость, затем повернулся к Хьюго: — А ты, рыжий, не зевай. Тень друга — тоже цель. С этими словами он залпом допил остатки виски, поставил кружку на стол и, хромая, ушёл, растворяясь в утреннем полумраке «Дырявого котла». Хьюго шумно выдохнул. — Ну и знакомые у тебя, Малфой. Теперь я ещё больше хочу поехать. Скорпиус только усмехнулся и допил своё пиво. — Тогда пора в путь.

***

— Неужели тебе отец не рассказывал о нём? — спросил Скорпиус, выходя из «Дырявого котла» и поправляя ремень сумки, что висела на плече. — Ну… может, и рассказывал, — Хьюго пожал плечами, шагая рядом. — Он много чего рассказывал, я просто… не всё слушал. Скорпиус усмехнулся краем губ. — Я видел его фотографию в альбоме матери. Он состоит в Ордене Феникса. И Гарри тоже о нём говорил, не раз. Они остановились на секунду у входа в Косой переулок, и воздух вокруг дрогнул — кирпичная арка сместилась, открывая узкую улочку, уже полную шума и жизни. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь дымные полосы от каминов и мастерских, подсвечивало вывески, а каменные плиты мостовой ещё хранили ночную прохладу. — Пойдём к Фреду и Джорджу, — предложил Скорпиус, оглядывая разноцветные витрины. — Может, у них найдётся что-то… полезное для поездки. Хьюго вскинул брови, но тут же засиял. — Вот это мысль! Они двинулись по улочке, минуя лавку с экзотическими совами, киоск с самообновляющимися картами и старика, продающего странно пахнущие свёртки. Косой переулок жил своей обычной магической жизнью, и в этой сутолоке было что-то успокаивающее. Вскоре впереди замелькали яркие вывески и витрины «Всё Возможные Вредилки» — как всегда, ослепительные, кричащие, и уже манящие к себе толпу покупателей. В лавке «Всё Возможные Вредилки» стоял привычный хаос: с потолка сыпались искры от летающих фейерверков, коробки с самозапечатывающимися письмами ползали по прилавкам, а в углу две ведьмы спорили, что опаснее — «Слизняковые конфеты» или «Смехотраву». — А вот и вы, два молодых нарушителя спокойствия, — раздался знакомый голос. Из-за стеллажа, держа в руках коробку с надписью «Громовой сюрприз — держать подальше от бабушек», вышел Джордж Уизли, улыбаясь в свою фирменную, чуть лукавую, улыбку. — Что-то вы рано сегодня. — Ну да мы рано, — усмехнулся Хьюго. — А вы, дядя Джордж, вечно заняты. — О даже в такую рань, — подал голос Фред, выныривая откуда-то из-за прилавка и стряхивая с плеч крошки от пирожных, которые явно не продавались. — Люди всё равно должны смеяться. И покупать. — Нам бы… кое-что для путешествия, — заговорил Скорпиус, опершись на край прилавка. — Путешествия? — Джордж прищурился, и в его взгляде на секунду мелькнула серьёзность. — Ага… я понял. Фред наклонился поближе: — Что, в разведку идёте? — Скажем так… учиться, смотреть мир и кое-что искать, — уклончиво ответил Скорпиус. — Ну что ж, тогда… — Джордж, не теряя времени, полез под стойку. — Вот вам «Шкатулка на все случаи жизни» — хранит еду свежей, одежду сухой, а секреты — при себе. Только не пытайтесь в неё залезть сами — может захлопнуться. — И вот это, — добавил Фред, выложив на стол пару серебристых, почти прозрачных шаров. — «Дымовая тишина» — кинете такой, и вокруг станет не только темно, но и абсолютно тихо. Ни шагов, ни голосов. Хорошо ускользать. На основе перуанского порошка. — И напоследок, — Джордж поставил перед ними маленький пузырёк с густой чёрной жидкостью. — «Слух магистра» — выпьете каплю, и в течение часа будете слышать всё в радиусе пятидесяти шагов, даже сквозь стены. Не злоупотребляйте, уши потом звенят. Хьюго, сияя, сгреб всё в сумку. — Я всегда говорил, что вы лучшие. — И помните, — Джордж чуть посерьёзнел. — Мир сейчас опасный. Смех — это хорошо, но голова на плечах лучше. Скорпиус кивнул. — Мы это понимаем. Спасибо. Близнецы проводили их взглядом до двери — и только когда они вышли на улицу, за их спинами снова раздался взрыв, визг покупательницы и чей-то радостный смех