Там, где рождается тьма II

Ночь в доме Малфоев опустилась тихо и мирно. Где-то в спальне над камином потрескивал огонь, сквозь стекло виднелись сверкающие под луной снежные крыши, и всё в этом мире казалось — пусть ненадолго — устроенным и целым. Но не для Скорпиуса Малфоя. Он сидел в гостиной, устремив взгляд в огонь, не видя в нём ни уюта, ни тепла. Мысли клубились в голове, как снег за окном — бесконечные, беспорядочные, острые. Когда отец ушёл наверх, он ещё долго сидел, пытаясь перебрать в уме все возможности. Но мысль — одна-единственная, дерзкая, почти безумная — вспыхнула, как искра, и вцепилась в него железной хваткой. Он не колебался. Подушку, лежавшую рядом, он нечаянно сбил, вскочив на ноги. Прислушался — в доме было тихо. Пальто, шарф — и через минуту он уже стоял у двери, прижав ладонь к холодной бронзе ручки. Вспышка заклинания — и он растворился в темноте, оставив за собой лишь еле слышный скрип трансгрессии.

***

Малфой-Мэнор стоял, как и всегда, словно вырезанный из мраморной ночи — гордый, величественный и равнодушный к времени. Под пологом вечнозелёных кипарисов, что тянулись вдоль аллеи, сверкавшей от инея, Скорпиус подошёл к старым кованым воротам, которые подчинялись лишь крови рода. Он провёл ладонью по зачарованному железу, и, как и прежде, оно бесшумно распахнулось перед ним, признавая в нём наследника. Дом внутри дышал тишиной. Тени от арочных окон легли длинными полосами на пол. Ни звука — ни шороха, ни скрипа. Он шагал уверенно, но осторожно, минуя галерею с портретами, мимо чопорно молчащих предков, и свернул в правое крыло — туда, где находилась личная библиотека Люциуса Малфоя. Дверь отозвалась лёгким щелчком, и вот он уже внутри — среди запаха старого дерева, пыли, колдовской плесени, среди сотен книг, которые пахли древней магией. Он знал, что ищет. Подошёл к дальней полке — та, что покрыта тонким налётом времени. Рукой сдвинул том «Теория алхимических свитков», затем — «Плетение рун в артефактных конструкциях». И вот — знакомый серебряной футляр застёжкой. На нём не было надписей — только незаметные глазу, но ощутимые кожей руны, выжженные магией. Скорпиус осторожно открыл его. Внутри, как всегда, покоился артефакт — гладкий камень, чуть тёплый на ощупь, с тонкими трещинками на поверхности, которые напоминали древнюю карту. Руны на нём светились приглушённым янтарным светом, когда он провёл ладонью над ним. — Пожалуйста… на этот раз — точно. — прошептал Скорпиус, закрывая глаза. Он сосредоточился. Его разум, натренированный рунами, древними формулами и окклюменцией, начал точно настраивать магическое поле — год, месяц, контекст. Ему нужен был 1996. Начало учебного года. Отец — шестнадцатилетний Драко Малфой. Только он и мог пройти в закрытую секцию артефактов Люциуса — ту, что была защищена чарами крови и фамилии. Он прикоснулся к камню. Свет разорвал всё. Мир вспыхнул белизной — без формы, без направления, без времени.

***

Он появился резко. Воздух был другим — прохладным, осенним, пахнущим сырой землёй, листвой и лавандой. Он стоял во внутреннем дворе Хогвартса. Солнце клонилось к горизонту, заливая башни алым светом. Где-то вдали кричала сова, в башне смеялись ученики. Он выдохнул. Октябрь. Всё как надо. Скорпиус быстро огляделся. Двор не пустовал — на скамейках сидели ученики, кто-то заклинал перья на завтра, кто-то прятал от преподавателей сладости из Хогсмидского магазина. Но внимание его приковал один угол — у старой колонны, почти в тени плюща. Там, небрежно вытянувшись, полулёжа на скамье, с закрытыми глазами, головой на коленях тёмноволосой девушки, был Драко Малфой. Он был так молод… Скорпиус замер. Перед ним — его отец. Без морщин, без груза прошлого, без боли в глазах. Ещё мальчик. Рядом с ним Пэнси — узнал её по описаниям — перебирала его волосы, как будто это был обычный осенний день. Как будто весь мир был впереди. Но времени не было. Скорпиус сжал кулаки и направился прямо к ним. Скорпиус не мог позволить себе медлить. В прошлый раз пребывание в прошлом заняло почти сутки, и хоть в реальном времени прошло не больше пяти часов, он знал — отец быстро заметит его отсутствие. Он должен успеть. Иначе всё потеряет смысл. Он уверенно подошёл к скамье, где юный Драко лениво раскинулся, закрыв глаза, устроившись головой на коленях у девушки с прямыми, как струны, чёрными волосами. Она водила пальцами по его волосам и, заметив приближение незнакомца, вздрогнула. Её глаза — тёмные, настороженные — расширились в изумлении. — Кто ты ещё… — начал Драко, приоткрыв глаза, но не успел закончить. Скорпиус схватил его за рукав мантии и дёрнул, заставляя вскочить. Драко, ошарашенный, отпрянул, уже собираясь отвесить ему удар, но тот не дал времени на возмущение — резко повёл его в сторону, прочь от скамьи. Пэнси вскрикнула, поднялась и рванула в сторону арки, крича, вероятно, за кем-то из преподавателей. — Заткнись уже, — процедил Скорпиус, ведя его прочь. Он вытащил из кармана кулон — тот самый, что когда-то принадлежал Элси, — и натянул его Драко через голову. Драко в изумлении отшатнулся, уже потянулся к палочке, глядя на странный амулет у себя на груди. — Какого чёрта ты творишь… — начал он, но в следующее мгновение их тела исчезли, будто растворились в воздухе, разрезанном звоном магии.

***

Они стояли у ворот Малфой-мэнора. Воздух был ледяным, темнота обступала со всех сторон, но у Скорпиуса внутри горело — от тревоги, от осознания, что времени критически мало. Драко тяжело дышал, отшатнувшись от него, глаза — полные ярости и страха — метались между лицом Скорпиуса и воротами. — Что ты делаешь?! — выкрикнул он. — Ты… ты только что трансгрессировал из Хогвартса?! — Он замер, словно сам не верил своим глазам. — Кто ты, чёрт тебя побери?! — Он выхватил палочку и направил её на Скорпиуса. — Кто тебя подослал?! Скорпиус лишь тяжело вздохнул. — Не перестаю удивляться, каким же ты был, — проговорил он себе под нос с кривой ухмылкой. — Что?! Что ты там бормочешь? Почему ты притащил меня… домой?! — Голос Драко дрожал от ярости. — Думаешь, если притворишься одним из нас, я всё расскажу? Кто тебя подослал?! Дамблдор? Скорпиус наконец поднял на него взгляд. Глаза были спокойны, почти усталые. — Нет времени на разговоры. Всё потом. Он подошёл к кованым воротам и, не оборачиваясь, провёл по ним рукой. Сзади раздался резкий смешок. — Эти ворота открываются только Малфоям. Ты серьёзно думаешь, что... Грохот. Ворота послушно распахнулись, словно признавая его. Драко замер, уставившись на распахнутый проход, потом на руку Скорпиуса, потом — на его лицо. — К-как ты… — прошептал он. Скорпиус вернулся, схватил его за локоть и потащил к дому. — Моя мама сейчас дома! — возмутился Драко, пытаясь сопротивляться. — Ты кто такой вообще?! Скорпиус тяжело вздохнул и закатил глаза. — Твой сын, понял? Драко остановился как вкопанный. — Что?! — в его голосе просквозила смесь смеха и ужаса. — Это шутка?! Ты что, с ума сошёл?! Это всё проделка Дамблдора, да?! — Ты всё равно ничего не вспомнишь, как только я вернусь в своё время. — Скорпиус говорил тихо, но твёрдо. — Мне нужна твоя помощь. Пока… ты не обнаружил, что я исчез. — Это безумие… — выдохнул Драко, но палочку уже опустил. Он вгляделся в лицо незнакомца, пытаясь вычленить в нём что-то знакомое, и нахмурился. — Помолчи, пока нас не услышала бабушка… — Ты что… только что назвал мою маму бабушкой?! — Драко выглядел так, словно его сейчас вывернет. Скорпиус лишь закатил глаза. — Послушай… Драко. Я знаю, что это звучит безумно. Но мне очень нужна твоя помощь. Да, я прибыл из будущего. С помощью артефакта Люциуса. — Мой отец в Азкабане, — холодно бросил Драко. — Именно. Это и есть идеальный момент, пока его нет, мы можем попасть в его запретную секцию. Ты единственный, кто способен её открыть. — Он меня убьёт! — прошипел Драко. — Мне нельзя даже смотреть в сторону его артефактов! — Но он заколдовал проход по крови. Только ты и он можете его открыть. Не я. Только ты. Драко замер. Потом произнёс неуверенно: — Допусти если ты действительно мой сын… значит, в тебе течёт моя кровь. — Эти чары работают не так. Они ориентированы на конкретную личность. Тогда бы я давно сделал это сам. Но мне нужен ты. Только ты. Они подошли к высоким дубовым дверям. Скорпиус оглянулся на отца. — Пожалуйста. Мне нужно лишь взглянуть. И я исчезну отсюда навсегда. Драко ещё не знал, что именно сейчас, в этот самый момент, он изменит чью-то судьбу. Или, быть может, сохранит её. Скорпиус вытащил палочку и взмахнул ею. Дверь особняка открылась бесшумно, поддавшись его магии. Он вошёл первым, оставив за спиной распахнутые створки. Драко замешкался — внутренний голос настойчиво твердил, что в этом парне кроется что-то странное, пугающее... и до боли знакомое. Но он всё же шагнул вперёд, как будто боясь упустить что-то важное. — Мама, должно быть, уже спит… — прошептал Драко, неуверенно озираясь. Холл был пуст, в гостиной горел лишь одинарный светильник. Дом казался чужим в этой тишине. Они быстро прошли в библиотеку Люциуса. Тяжёлые деревянные двери закрылись за ними, и Скорпиус, даже не оглядываясь, махнул палочкой — комната заглушилась. За окнами шумел ветер, но внутри наступила плотная, осязаемая тишина. Он подошёл к высокому книжному стеллажу, вытянул палочку и произнёс чёткое заклинание. Ничего. Он снова повернулся к Драко. — Теперь ты, — коротко сказал он, глядя на отца. Драко поначалу стоял, сжав зубы. Его взгляд метался между парнем и книгами, пока он, словно смирившись, не подошёл. Он неуверенно достал палочку, пробормотал заклинание. Книги медленно раздвинулись в стороны, и на стене появилась потайная дверь с рунами на ручке. Драко на миг замер, прежде чем коснуться её. Ручка засветилась мягким золотым светом, и с негромким щелчком замок отомкнулся. — Только я мог это сделать?.. — пробормотал он, будто себе, и вопросительно взглянул на Скорпиуса. — Именно, — ответил тот, уже спускаясь в открывшийся коридор. Проход вёл вниз, глубоко под домом. Они шагали по узкому тёмному тоннелю, освещая путь факелами, которые сами вспыхивали от лёгких движений палочки. Наконец они оказались в обширном подвале, полном стеллажей, шкафов, витрин и ящиков, покрытых пылью и магическими пломбами. — Я уже был здесь однажды, — сказал Скорпиус. Его голос отразился в каменных стенах. — Дед строго-настрого запретил трогать артефакты. Некоторые из них могут убить… или хуже. — Прекрасно, — процедил Драко, бросив на него взгляд. — И что ты здесь ищешь? — Артефакт. Он похож на песочные часы. Небольшие, с крошечными рунами на кольцах. Устройство времени, усовершенствованное… — он обошёл одну из витрин, не глядя на отца. — Помоги искать. Только палочкой, не прикасайся руками. — Никогда не слышал о таком, — пробурчал Драко, но двинулся в противоположную сторону, повинуясь странному импульсу. — А почему ты думаешь, что он здесь? — Потому что ты сам мне это сказал, — не оборачиваясь, ответил Скорпиус. — Я? — Будущий ты. Драко фыркнул, но ответа не дал. Минуты тянулись мучительно долго. Они открывали коробки, сдували пыль с древних футляров, заглядывали в ящики, полные амулетов, жезлов, зеркал, когтей неизвестных существ. Часы шли — а нужного предмета всё не было. Скорпиус начинал нервничать. — Это важный артефакт. Он бы не стал хранить его на виду, — пробормотал он, вновь обводя помещение взглядом. — А если он вообще не здесь? — Тогда я здесь зря. — Он вдруг резко остановился. — Подожди. Что это у тебя? Драко, стоявший у высокого шкафа, повернулся. В его руке была аккуратная золотистая коробка с резным замком. — Понятия не имею. Но выглядит многообещающе, — пробормотал он. — Этот замок, похоже, не поддаётся. Слишком сложная защита. — Сейчас проверим. — Скорпиус вытащил палочку, сосредоточился и произнёс заклинание, сплетённое на основе алохоморы, но усиленное. Щелчок. Замок отомкнулся. Внутри лежал маховик времени. Скорпиус на миг затаил дыхание, а потом торопливо достал из сумки свёрнутый пергамент. Развернул его на полу, аккуратно положил рядом артефакт и взмахнул палочкой. Маховик медленно поднялся в воздух и завис над пергаментом. — Я скопирую руны. Всё, до последней черты. — Его голос был тихим, но в нём звенела решимость. Драко подошёл ближе, не отрывая взгляда от картины перед ним. Руны, словно живые, проступали на пергаменте — точно, строка за строкой. Магия перетекала с артефакта, не повреждая его, не нарушая гармонию. Он смотрел, как руны переписываются сами собой, как линии складываются в узоры, и впервые с начала этой безумной ночи он замолчал надолго. — У тебя… палочка Дамблдора, — вдруг сказал он, глядя на дерево и сердцевину в руке Скорпиуса. Его голос был сдержан, но в нём зазвенело что-то острое. Скорпиус на мгновение отвёл глаза от копирования. — Узнаёшь? — спросил он, ухмыльнувшись уголком губ. — Об этом ты тоже узнаешь. Через несколько лет. Драко смотрел на него в оцепенении. Всё в этом юноше раздражало, сбивало с толку, одновременно пугало… и завораживало. — Ты правда мой… — пробормотал он. — …сын? Скорпиус не ответил. Он снова смотрел на пергамент, где тем временем продолжали вырисовываться контуры устройства, способного изменить многое. — Как тебя зовут? — наконец спросил Драко, хмурясь, но не отводя взгляда от парня, который спокойно сидел напротив, будто был здесь всегда. — Моё имя Скорпиус Драко Гиперион Малфой, — спокойно ответил тот, не отрывая взгляда от пергамента, на котором продолжали вырисовываться руны. Драко усмехнулся, и на лице его промелькнуло что-то горделивое. — Именно так бы я и назвал сына… — пробормотал он с видом одобрения. — Ты учишься в Хогвартсе? Слизерин? Скорпиус коротко вздохнул. Он знал, что избежать вопросов не удастся. Впрочем, Драко всё равно ничего не вспомнит, когда он вернётся в своё время. — Да. На шестом курсе, — кивнул он. Драко довольно расправил плечи и даже слегка уселся поудобнее. — Как ты сюда попал? — У деда был… особый артефакт. — Он говорил быстро, не отвлекаясь от копирования. — Я уже бывал здесь однажды. Тогда ты чуть не сломал мне нос. — Был? Я тебя впервые вижу! — У этой штуки свойства такие. Она возвращает в прошлое, но не меняет его. Что бы я ни делал, всё вернётся в своё русло, как будто этого и не было. — Значит, я и не вспомню ничего из этой ночи? Скорпиус кивнул. Драко немного помолчал, глядя, как руны на пергаменте продолжают оживать тонкими чернильными нитями. — Ну хоть приятно знать, что мой сын будет в Слизерине, — с усмешкой сказал он. Скорпиус сдержал улыбку, но не удержался: — Твоя дочь — в Гриффиндоре. — Что?! — Драко вскочил, лицо его залилось краской. — Какая ещё дочь? И в каком смысле Гриффиндор?! Мои дети будут чистокровными волшебниками из... — Да прекрати ты уже, — устало перебил его Скорпиус, слегка отмахнувшись. — Нас трое. Я — средний. Роза — старшая, на седьмом курсе, и да, она в Гриффиндоре. А младшая — Аврора, ей четыре, она похожа на тебя. Особенно, когда сердится. Драко сел прямо на пол. На лице у него была смесь растерянности, гордости и едва уловимой тревоги. Он всё ещё сжимал палочку, но уже больше для опоры, чем для защиты. — А… мать? — спросил он вдруг резко. Скорпиус поднял бровь. — Ты точно хочешь это знать? — Не знаю, — Драко поморщился. — Но она… с моего факультета? — Учится в Хогвартсе. Но не со Слизерина. — Это уже начинает мне не нравиться, — проворчал Драко, и его губы скривились. Он хотел спросить ещё сотню вопросов — кто она, что будет с ним, как сложилась их жизнь… но не решился. — А зачем тебе эта штука? — Драко кивнул на парящий в воздухе маховик, а затем — на пергамент, где чернила продолжали выписывать символы. Скорпиус опустил глаза. Лицо его помрачнело. — Я хочу спасти друга, — тихо сказал он. — Воссоздать маховик. Вернуться в прошлое. Попробовать изменить всё, что случилось. — Он… погиб? — осторожно спросил Драко. — Хуже. Он ушёл… во тьму. Голос его прозвучал глухо, будто боль, спрятанная глубоко, вдруг снова пробилась наружу. Драко какое-то время молчал. Он видел в глазах мальчишки что-то, что знал сам — отчаяние, вперемешку с решимостью. Впрочем, следующего вопроса он сдержать не смог: — А его отец… я его знаю? Скорпиус вдруг ухмыльнулся, и в этом взгляде мелькнуло нечто дразнящее, почти злое — в том особом стиле, каким сам Драко когда-то доводил других до бешенства. — Ты не просто его знаешь. Это твой лучший друг. Мы с его сыном вместе с рождения. Драко нахмурился, вглядываясь в лицо парня. Он начал было перебирать имена, но не успел сказать ни одного. — Гарри Поттер, — выдал Скорпиус. Палочка чуть не выпала из рук Драко. Он отпрянул, уставился на сына, а потом вдруг рассмеялся — искренне и возмущением одновременно. — Хорошая шутка, — выдохнул Драко, смахивая слезу с уголка глаза. — Да ты с юмором, я погляжу. — Это не шутка, — сдержанно ответил Скорпиус, не скрывая лёгкой насмешки в голосе. Ему, по правде говоря, нравилось наблюдать за тем, как отец, каким он был в юности, извивался от правды, которую ещё не знал. Драко моментально посерьёзнел. На его лице появилось выражение, будто он вот-вот выбросит палочку, закричит или кинется в бегство. — Ты что… из какого-то альтернативного будущего? — процедил он. — Что ты вообще несёшь?! Я терпеть не могу Поттера и всю его шайку, которая за ним таскается! Из-за них мой отец в тюрьме! Да будь моя воля — я бы стёр этих уродов из своей жизни навсегда! Он тяжело задышал, словно даже сам испугался накативших эмоций. — Так сложилось время, отец. То есть… Драко, — с лёгкой издёвкой поправился Скорпиус. — Не называй меня так! — огрызнулся Драко. — Я тебе не верю! Такого просто не может быть. Никогда. Я не прощу Поттеру и остальным того, что они сделали с моей семьёй. — Твой отец сам загнал себя в клетку. И ты это знаешь. Просто пока отказываешься принять. Тишина упала резко, как будто кто-то махнул палочкой и заглушил всё вокруг. — Мою мать зовут Гермиона Малфой, — спокойно сказал Скорпиус. И голос его прозвучал с какой-то гордостью, даже торжественно. Драко будто подавился собственным дыханием. Его глаза расширились, он выронил палочку, которая с глухим звуком покатилась по полу. — Гермиона?! Та самая… Грейнджер?! Скорпиус кивнул. — Ты с ума сошёл! — Драко вскочил. — Я бы в жизни… никогда! Я даже в сторону грязн… в сторону… её — он споткнулся на слове — не взглянул бы! Какой бы красивой она ни была! Он вдруг замер. Щурясь, вглядывался в лицо Скорпиуса, будто и правда что-то в нём начинало узнавать. Тень сомнения скользнула по его чертам. — Нет… нет… Этого не может быть. Это бред, это полнейшая чушь! — Он начал мерить шагами подвал, будто от этого можно было сбежать от истины. Скорпиус тяжело выдохнул, эта картина ему была уже знакома. — Моя мама — министр магии. И, к слову, ваша любовь — самая чистая и сильная из всех, что я когда-либо видел, — мягко добавил Скорпиус. — Ты просто пока не понял этого. — Ну и чушь… — Драко сцепил руки на затылке, будто опасался, что голова у него вот-вот взорвётся. — Мой отец… он бы этого никогда не допустил. И я тоже… Я… я не мог бы… — Зачем мне тебе врать? — спокойно сказал Скорпиус, пожимая плечами. — Поверить не могу… — голос Драко был глухим, лицо — искажено. Он расстегнул верхнюю пуговицу на мантии, будто в подвале вдруг стало душно. — Гермиона Грейнджер… это просто… невозможно. Он снова сел, опершись о ящик с каким-то зачарованным черепом, который лениво приоткрыл глаза, но, к счастью, не начал проклинать. — В каком году ты родился? — вдруг резко спросил он, глядя куда-то в пол. Скорпиус слегка удивился, но ответил: — В 2002. Драко нахмурился и начал лихорадочно считать про себя. Лицо его с каждой секундой всё больше бледнело. — Чёрт… Это же всего через шесть лет… Шесть лет! Какого… какого чёрта?! И тут Скорпиус не выдержал — рассмеялся. Не громко, но от души. — Что смешного?! — взревел Драко. — Просто ты совсем не такой, каким я тебя знаю. Видимо, мама на тебя повлияла сильнее, чем ты можешь себе представить. Драко что-то выругался себе под нос — явно не благословение. Его лицо выражало одновременно тошноту, возмущение, тревогу и глубокое внутреннее противоречие. Будто он только что проглотил сырую жабу и узнал, что она ещё и его тёща. — Ну хоть не в Пуффендуе, — пробормотал он, пытаясь зацепиться хоть за что-то утешительное. Скорпиус усмехнулся: — Это ты про Розу? — Это я про свою жизнь, — отрезал Драко, утирая лоб рукавом. — Чёрт, мне всего шестнадцать, а ты уже успел обрушить на меня семейную драму века… — Честно сказать, будь я на твоём месте — тоже бы не поверил, — наконец произнёс Скорпиус, не поднимая взгляда. — Но сейчас есть дела важнее. Он смотрел на свиток, где медленно и вязко появлялись руны. Палочка крутилась в его пальцах — нервно, прерывисто, как будто он пытался согнать из тела нарастающее напряжение. — Так этот твой друг… Поттер, да? — протянул Драко, закатив глаза. — И что же, наш распрекрасный Гарри Поттер упустил сыночка? И что ты там про «тьму» говорил? Скорпиус помрачнел. Он не хотел рассказывать. Не хотел даже думать. Но слова уже просились наружу, как будто надо было хоть кому-то это проговорить. — Мы… ввязались в войну с маглами, — глухо сказал он. — И потеряли подругу. Элси. Она погибла… из-за меня. Драко поднял глаза, лицо его стало хмурым, совсем взрослым. — Война с маглами?.. — переспросил он. — Из-за тебя погибла подруга? Скорпиус кивнул. — Мы остановили войну. Но цена была... — он на мгновение закрыл глаза. — Я отправил Элси подорвать базу Министерства маглов. Она получила тяжёлое ранение. Умерла. — З-зачем ты послал девчонку туда?! — Драко вдруг сжал кулаки. — Ты что, совсем с ума сошёл? — Мы с Альбусом пошли спасать тебя и маму. А она… она осталась. Это было её решение, но всё равно... Слова давались тяжело. В горле стоял ком. — Это сломало Альбуса. Я не сразу это понял. Мы все тогда были на грани. Драко отвернулся. Его лицо резко осунулось. — Чёрт… Ну и будущее, — пробормотал он. — А что со мной стало? Скорпиус слегка улыбнулся, хоть и безрадостно. — С тобой всё хорошо. Ты станешь главой Департамента магического правопорядка. — Я?! — удивился Драко. — Не ожидал… Хотя звучит неплохо. Но не успел он закончить, как лицо Скорпиуса внезапно исказилось. Он вскрикнул — коротко, сквозь зубы — и согнулся, сжав живот. — Что с тобой?! — Драко вскочил и подбежал к нему. — Кажется… — выдохнул Скорпиус. — Отец... мой отец... он нашёл меня. Он вытаскивает меня назад. — Я? В смысле — нашёл? — Драко замер. — Я сбежал из дома, в Мэнор… за этим артефактом. И теперь он колдует, пытается вытащить меня. — Скорпиус сжал зубы, едва удерживая равновесие. — Чёрт… он близко. Он резко повернулся к парящему свитку. Тот, наконец, завершил копирование, и маховик с лёгким щелчком упал рядом. — Быстро! Верни его на место! — крикнул он. Драко, не раздумывая, взмахнул палочкой — коробка с маховиком поднялась и снова встала на полку. Резко захлопнулась, будто никогда и не открывалась. Скорпиус схватил свиток и подошёл к нему, с трудом сдерживая дрожь. — Отсюда нельзя трансгрессировать, — хрипло сказал Драко. — Надо за ворота. — Идём. Они бросились к выходу. В доме сверху послышались шаги — Нарцисса. Она проснулась. Но времени не было. Они выскочили за двери, преодолели сад и добрались до ворот. Уже в темноте, под светом холодной луны, они одновременно развернулись и трансгрессировали. Площадка перед мостом Хогвартса. Скорпиус осел на землю, тяжело дыша. Он вытянул руку. — К-кулон. Верни. Драко быстро снял с шеи кулон Элси и вложил его сыну в ладонь. Скорпиус сжал его, затем поднял глаза. Его взгляд был чист и твёрд. — Ты не вспомнишь этого, но… Ты — Драко Малфой. И только ты решаешь, кем тебе быть. Не иди слепо за отцом. Слушай своё сердце. Он чуть улыбнулся. — Увидимся. И, прежде чем Драко успел что-либо ответить, Скорпиус исчез — растворился в воздухе, оставив лишь короткий вихрь зимнего ветра, что пробежался по его мантии. Драко остался стоять один, у ворот Хогвартса, в полном ошеломлении. В его руке дрожала палочка. Он долго смотрел в пустоту. И в сердце что-то еле слышно звенело — как рунный отклик. Что-то запало глубже, чем просто сон.

***

Скорпиус стоял на коленях посреди библиотеки Малфоев, его дыхание было сбито, пальцы дрожали. Воздух казался затхлым, как перед бурей. Перед ним, во всей высоте и строгости, стояли Драко Малфой и его отец — Люциус. В проёме двери застыла Нарцисса, прижав руки к груди, в глазах — испуг и тревога. Свет от камина прыгал по её бледному лицу, превращая его в маску из воска. — Что ты вытворяешь сын?! — голос Драко звучал низко и опасно. Он шагнул вперёд, схватил сына за плечи и рывком поднял с пола. В его глазах — растерянность, страх… и гнев. Он опустил взгляд — в руках Скорпиуса был свиток, ещё тёплый от только что нанесённых рун. Миг — и пергамент оказался в руках Драко. — Нет, отец, верни! — воскликнул Скорпиус, пытаясь вырваться, но тот резко отступил, отводя руку со свитком в сторону. В этот момент Люциус спокойно, с холодной грацией, выставил вперёд свою трость и прижал наконечник к груди Скорпиуса, заставив того замереть. — Отошёл, — приказал Драко, потом достал палочку и направил на свиток. — Инсендио. Свиток вспыхнул мгновенно. Пламя охватило края, осыпая в воздухе искры, как рассыпающийся песок времени. — НЕТ! — взревел Скорпиус, и ноги подкосились под ним. Он рухнул на колени, зажимая руками лицо. — Зачем ты это сделал… это был шанс… шанс всё изменить… остановить Альбуса… Слова захлёбывались в рыданиях. Он сжимал пальцами виски, как будто хотел выжать из себя боль. Его плечи дрожали. Вся решимость, вся сила, вся взрослая маска — рассыпались в прах. Драко долго смотрел на него. И только потом, медленно, подошёл и присел рядом. Он не касался его сразу. Только смотрел. Словно искал в этом юноше — того, кто стал его сыном. Того, кто нёс на себе груз войны и вины. — Я не позволю тебе совершить глупость, — сказал он наконец, тихо. Его голос стал мягче. — И взять на себя вину за весь мир. Это не твоя ноша, сын. Он положил руку ему на плечо, осторожно, как будто касался тонкого стекла. — Ты ещё слишком юн. Прошу тебя, оставь это взрослым… тем, кто и допустил всё это. Не разрывай сердце матери сильнее — ей и так тяжело. Ты и так сделал больше, чем кто-либо вправе требовать от тебя. Скорпиус не ответил. Лишь молча кивнул, всё ещё прижимая ладони к лицу. Ему было стыдно за слёзы, за слабость, за то, что не справился… но одновременно внутри было тихое облегчение — будто кто-то всё-таки позволил ему просто быть сыном, а не воином. Люциус молча кивнул и вместе с Нарциссой вышел, оставив отца и сына наедине. Тишина в библиотеке стала почти святой. — Сынок, — вдруг сказал Драко, глядя в огонь. — Я вспомнил сейчас кое-что… когда-то, много лет назад, мне приснился сон. Очень странный. После него я проснулся другим человеком. Я не помню, что именно мне приснилось, но тогда я понял — не хочу быть тем, кем хотел сделать меня мой отец. Он взглянул на Скорпиуса. — Его путь вёл во тьму. Я тогда выбрал свой. И, наверное, именно этот выбор когда-то привёл меня к…к тому кем я стал. Скорпиус медленно опустил руки. Его взгляд был усталым, но в нём промелькнуло что-то почти тёплое. — Я не стану давить на тебя, — продолжал Драко. — И не повторю ошибок моего отца. Ты — это ты. Но ты не должен сражаться за всех. Есть вещи, к которым нельзя подходить в одиночку. Он встал, выпрямился, и протянул руку. — Пойдём, сын. Пока мама не обнаружила, что нас нет дома. Скорпиус чуть усмехнулся сквозь оставшийся ком в горле и взял протянутую руку. Когда его пальцы коснулись руки отца, было ощущение, будто что-то щёлкнуло — как неосознанная магия крови, как связь, что пронеслась сквозь время.