Fatebreaker

Томми не знает, как быстро развиваются младенцы. Он не помнит, как был младенцем в своей прошлой жизни, и в той жизни он тоже не был знаком с младенцами. Поскольку это его не касалось, он не старался изучать или запоминать, когда ребёнок начинает ходить или говорить. Он просто знает, что в конце концов дети начинают ходить и говорить, обычно до того, как становятся маленькими детьми. Он знает, что в конце концов от него будут ожидать, что он будет выполнять такие элементарные действия. Хотя он и не хочет, чтобы его считали гением, он знает, как важно ходить и говорить. Общение будет ключом к тому, чтобы недоразумение не стоило ему жизни. Он не сможет сбежать из дворца, если не сможет ходить в его стенах. Он должен как можно скорее освоить базовые навыки детства, даже если он сделает это немного раньше своих сверстников. В конце концов, это ради его выживания, и нет ничего невозможного, когда на кону его жизнь. Томми начинает своё восхождение с ползания. Это самое лёгкое занятие для его конечностей, но «самое лёгкое» мало что значит для человека, чьё тело отягощено детским жиром. Для Томми этот процесс слишком медленный. Ему требуется несколько минут, чтобы преодолеть расстояние, которое взрослый преодолел бы за секунды. Взрослый также затратил бы гораздо меньше энергии. Томми очень быстро устаёт. Няня заставляет его вздремнуть несколько раз в день, потому что он так сильно напрягается, что постоянно зевает и трёт глаза пухлыми кулачками. Он ценит эти вздремки, потому что они восстанавливают его силы, но ему кажется, что он зря тратит время, лёжа в кроватке. Хуже всего, когда он просыпается после сна и некому вытащить его из кроватки. Он едва ли может ползать по ограниченному пространству своей кроватки, и хотя он всё равно это делает, это не очень хорошая практика для коврового покрытия, покрывающего всю детскую Томми. Из-за того, что он так много времени тратит на сон, Томми решает ускорить процесс. Он хватается за прутья кроватки и подтягивается изо всех сил. Как младенец, он не очень силён. Он занимается этим уже несколько дней и не может даже оторвать попу от земли, не говоря уже о том, чтобы встать на ноги. Он чувствовал бы себя немного лучше, если бы смог подтянуть к себе кроватку, но он действительно так же слаб, как и выглядит. Он ничего не может сделать. Большинство бы дрогнуло перед лицом таких трудностей. Они бы просто ждали, пока их тела окрепнут, вместо того, чтобы форсировать процесс. Эти люди - не подростки, перевоплотившиеся в юное тело злодея, которому суждено умереть, поэтому Томми отказывается прислушиваться к их бессмысленным мнениям. Томми будет форсировать процесс. Он будет продолжать пытаться и пытаться, пока наконец не сможет сделать первый шаг, пока не сможет начать бегать, пока не сможет навсегда покинуть дворец с флагами смерти. Томми снова хватается за прутья кроватки. Он подтягивается и поджимает ноги. Приложив чуть больше усилий, Томми приподнимается. Его пятки горят от давления его веса. Он пытается перенести вес на подушечки стоп. Его руки начинают заметно дрожать. Томми не позволяет этому повлиять на него, заставляя своё тело подниматься. Он продолжает двигаться, сантиметр за сантиметром набирая высоту. Он пытается выпрямить ноги, но колени сводятся вместе. Вопреки его воле, пальцы разжимаются. Он теряет хватку на прутьях кроватки. Он издаёт приглушённый звук, который издаёт его детская форма, когда он хочет выругаться. Томми падает назад, и его задница довольно болезненно ударяется о пол. Если быть ребёнком было недостаточно трудно, то его болевая чувствительность была нулевой, и слёзы лились так же легко, как дыхание, когда боль пронзала его позвоночник. — Ну что, приятель, ты пытаешься встать? — раздается голос. Томми с такой силой запрокидывает голову, что его тело следует за ней. Он падает на живот. Боль пронзает его тело, но он не позволяет слезам скатиться по щекам, когда смотрит на говорящего. Он знает этот голос и понимает, что не ошибся, когда видит чёрные, как оникс, крылья всего в футе от земли. Он видит, как Филза смотрит на него любящими голубыми глазами, такими голубыми, что у Томми щемит сердце. Томми хочет сказать Филзе, чтобы тот «отвалил» или просто оставил его в покое, но звук, который вырывается из его рта, даже близко не похож на то, что он пытается сказать. Филза, очевидно, не понимает интонации, потому что проходит дальше в комнату. Стражники у двери не осмеливаются помешать царю войти в любую комнату, которую он пожелает, а няни не будут мешать Филзе проводить время с сыном. Томми - единственный, кто может надеяться остановить процесс до того, как он начнётся, но Томми, к сожалению, не умеет говорить. Он - жертва прихотей Филзы, и Томми знает из книги «Принц Края», что так будет всегда. — Вот, приятель, возьми меня за руки, — Филза присаживается на корточки перед Томми. Царь никогда ни перед кем не должен опускаться на колени, и тем более нет смысла Филзе делать это ради ребёнка, который пускает слюни чаще, чем клянется в вечной преданности. Филза протягивает руки к Томми ещё одно табу, которое может нарушить только царь. Томми, сам того не желая, приподнимается на локтях и садится, покачиваясь. Он кладёт свои пухлые ручки в ладони Филзы. Царь обхватывает тонкими пальцами кожу Томми. Хотя он мог бы легко причинить вред своими острыми как бритва ногтями и тонкой кожей Томми, Филза прикасается к нему успокаивающе и легко. Он достаточно силён, чтобы Томми не выскользнул из его хватки, когда он поднимает ребёнка на ноги. Несправедливо, что Филза может делать это так легко, но Томми отчаянно нужна практика. Если Филза сможет его поддержать, Томми сможет научиться правильно распределять вес своего тела. Томми покачивается, глядя себе под ноги. Он логически понимает, что требуется для этого процесса, один шаг за другим, вес тела смещается то в одну сторону, то в другую, но это намного сложнее, когда он чувствует себя не в своей тарелке. Он продолжает ожидать, что будет выше ростом и более ловким. «Изящный» - неподходящий термин, но в прошлой жизни у Томми действительно была своего рода изящность, которая позволяла ему избегать ужасных ситуаций. Томми так привык к этому, что возвращение к началу пути не просто неудобно - это сбивает с толку. Это вызывает у Томми дисфорию, которая настолько глубоко укоренилась в нём, что он боится, что она не пройдёт, пока он снова не станет подростком. — Давай, приятель, ты справишься! — подбадривает Филза, но Томми не обращает на него внимания. Ему нужно сосредоточиться. Он делает это не ради Филзы. Ему всё равно, что царь думает о его поступках. Ему не греет душу мысль о том, что он заставляет кого-то гордиться собой. Не греет, и Томми отказывается хранить в памяти какие-либо противоположные воспоминания. Если он позволит себе что-то почувствовать по отношению к царю, ему будет гораздо больнее, когда правитель прикажет казнить Томми. Томми пытается избежать этой участи, но он не может возразить против того, что судьба может взять верх над его действиями. — Посмотри, как ты продвинулся! Ты многого добился в своём развитии, маленький Тесей, — заявляет Филза, когда они, по сути, обходят кроватку Томми. Малыш хочет сдаться, но он не хочет показывать слабость перед отцом. Он делает ещё один шаг вперёд, чтобы продолжить тренировку. В итоге он падает прямо на грудь Филзы. Томми поднимает голову и видит, что Филза не сводит с него глаз. Филза отпускает руки Томми и обнимает его за плечи. Томми издаёт изумлённый возглас, когда Филза подхватывает его на руки. Филза прижимается лбом к лбу Томми и закрывает глаза, в то время как Томми продолжает смотреть на него широко раскрытыми глазами. — Ты ещё не можешь покинуть гнездо, малыш, так что можешь ещё немного насладиться своим детством. Томми хмурится, и эти дурацкие слёзы снова выступают у него на глазах, выдавая его печаль. У Тесея было тяжёлое детство. Отчасти из-за его собственной жестокости, но некоторые события были даже не в его власти. Он превратился из эгоистичного мальчишки в опасного манипулятора, из ребёнка, который не принимал «нет» в качестве ответа, в злодея, который позаботился о том, чтобы никто даже не осмеливался сказать ему «нет» в лицо. Томми может быть добрым со всеми, кого встречает, но некоторые плохие вещи высечены на камне. Томми просто предвидит всё это, наблюдая за тем, как его семья любит его и друг друга, когда он знает, что их любовь хрупка, как стекло, под пристальным вниманием травм и горя. Ранбу способен спасти остатки разрушенной семьи, но он не смог спасти Тесея. Он не смог спасти многих людей. Это преследовало Ранбу в каждой последующей арке, и это будет преследовать Томми до конца его жизни - ещё до того, как произойдут эти события. Томми ворчит на Филзу, его печаль сменяется гневом. Филза отстраняется, чтобы посмотреть в ясные глаза сына. Несмотря на грубый тон Томми, Филза улыбается ему. — Если тебе так не терпится так уйти, куда бы ты хотел отправиться? Я очень надеюсь, что ты хотя бы останешься в империи. Я буду ужасно скучать по тебе, если ты решишь уйти из империи. Томми пытается ответить Филзе. Он определённо покинет империю, но после этого не знает, куда направится. Эссэмпия - ближайшая страна, но Томми не хочет связываться с Принцем Дримом, злодеем из второй арки «Принц Края», или с Бароном Джорджем, злодеем из третьей арки. В третьей арке Бесплодные земли слишком жестоки. Хотя королевство Киноко может показаться мирным местом, за его сверкающим фасадом скрывается много грязи. Лас-Невадас может стать хорошим местом для жизни, если он постарается не встречаться с Дюком Квакити, чтобы не попасться на уловки злодея. Серенити - приятное место, но люди там слишком сплочённые, чтобы Томми мог легко влиться в их общество. Лучше всего было бы жить в одиночестве в лесу, но у него нет ни одного практического навыка. Томми подумывает о том, чтобы путешествовать по всем странам, как странник. На самом деле он считает, что это был бы лучший вариант. Это позволило бы ему увидеть чудеса мира, наполненного магией и элементалями. — Кажется, мой птенчик очень долго и усердно размышлял о том, куда бы ему сбежать. В конце концов, ты вернёшься домой, не так ли? — отвечает Филза, когда Томми перестаёт размахивать руками и бормотать свой ответ. Томми замирает, прижимая руки к груди в попытке защититься. Он никогда не вернётся в империю после того, как уедет. Он никогда не будет думать об этом, никогда не будет тосковать по этому. Он оставит позади этот дворец, эту культуру и этих людей. Он не передумает, так почему же он чувствует себя виноватым из-за того, что сказал Филзе об этом? Конечно, царь в конце концов согласится на его отъезд. Даже если ему жаль ребёнка, он должен, на каком-то уровне, уже чувствовать, что Томми не подходит для императорской семьи. — А теперь куда подевалась яркая улыбка моего сына? Поверь мне, Тесей, если ты захочешь путешествовать, когда станешь старше, я не буду тебя останавливать, если ты пообещаешь часто возвращаться домой, — ругается Филза, прижимая подушечки пальцев к подбородку Томми. Он мягко водит ими, и Томми начинает смеяться, несмотря на все свои усилия сдержаться. Филза улыбается, глядя на энергичного Томми. Томми очень нравится эта улыбка, даже если он отказывается принимать слова Филзы. Он уйдёт независимо от того, что позволит ему Филза. — Любовь моя, ты не можешь так долго не давать ребёнку спать, — доносится с порога другой голос. Филза перестаёт щекотать Томми, и два блондина оборачиваются и видят стоящую там царицу. Кристин плавно скользит по комнате, как лебедь по поверхности озера. Она раскрывает объятия, когда подходит к Филзе и Томми. Царь не может спорить с женой и передаёт Томми в её ждущие руки. Кристин прижимает голову Томми к своей груди, а рукой гладит крошечные волосики, торчащие у него на макушке. Тепло её тела проникает в ноющие мышцы Томми. От этого ему хочется спать, как всегда, когда Кристин его обнимает. Она целует Томми в лоб, и это разрывает ему сердце. Кристин опускает его в кроватку, и он чуть не плачет, когда она наконец отпускает его. Филза обнимает Кристин за плечи, а его крылья обвивают их обоих. Кристин прижимается к нему. Они оба смотрят на Томми с глупой любовью. Томми думает, что это самая несправедливая часть всего этого. Вся императорская семья добрая. Они заботливые и любящие. Они смотрят на Томми так, словно он драгоценность, и у ребёнка, чьи настоящие родители игнорировали его в хорошие дни и ненавидели в плохие, сердце замирает от осознания того, что кто-то его обожает, что целая семья считает его своим. Императорская семья добра, и они собираются убить Томми. Он почти верит, что оно того стоит. Ещё несколько лет их обожания, и он будет готов встретить приказ о казни со слезами на глазах и непоколебимой улыбкой. Судьба могла бы просто убить его, но вместо этого она решила дать ему то, чего он всегда хотел: хорошее жильё, вкусную еду и чудесную семью, которая заботилась о нём гораздо больше, чем Томми когда-либо мог себе представить. Судьба собиралась убить его, но сначала она собиралась дать ему всё это, чтобы потом забрать. — Спокойной ночи, Тесей, — шепчет Кристин, уводя Филзу от кроватки. Они закрывают за собой дверь, и Томми позволяет слезам скатиться по щекам. Он не плачет, как это обычно делают младенцы. Вместо этого он молча выдыхает, выпуская свою печаль. Он хочет спать, но знает, что увидит, когда закроет глаза. Он предпочитает смотреть в тёмную детскую, пытаясь спланировать свои будущие подвиги. Луч света разрезает комнату, словно лезвие, рассекающее тьму. Томми переводит взгляд на дверь. Кто-то заглядывает в комнату. Вместо убийцы в детскую проскальзывает цесаревич Уилбур. На нём грязно-белая ночная рубашка, в руках он держит свечу и книгу. Он закрывает за собой дверь ногой так тихо, как позволяют петли. Убедившись, что его никто не видит, Уилбур подбегает к кроватке. Он выглядывает из-за борта и смотрит прямо в глаза Томми. Уилбур улыбается своему младшему брату, чего Тесей никогда не видел. — Привет, Тесей! Мой учитель сказал мне, что детям нужно читать, чтобы они лучше усваивали язык. Тебе никто не читает, Тесей. Уилбур садится рядом с колыбелью. Он ставит свечу, которую держал в руках, на пол рядом с собой. Он складывает ноги вместе и кладёт книгу на колени. Он открывает обложку и, продолжая говорить, перелистывает страницы. — Техно прочитал бы тебе мифы "Древних Строителей", но я решил что не хочу читать имеено это. Вместо мифов я выбрал сборник стихов. Я собираюсь прочитать тебе несколько моих любимых. Если это сработает, ты сможешь рассказать мне, какие стихи тебе нравятся. Уилбур наконец находит нужную страницу. Томми смотрит, как каштановые волосы Уилбура падают на лицо, когда он начинает читать слова на странице при свете свечи.

Много-много лет назад

В королевстве у моря жила-была девушка, которую вы, возможно, знаете

По имени Аннабель Ли

И эта девушка жила, не думая ни о чём другом

Кроме как о том, чтобы любить и быть любимой мной.

Он закрывает глаза и слушает, как Уилбур рассказывает историю Аннабель Ли и её возлюбленного. Томми уверен, что не знает, о чём это стихотворение, но оно кажется мрачным. По тону Уилбура понятно, что это грустная история. Томми задаётся вопросом, не такие ли истории имел в виду учитель Уилбура. Он не знает, зачем ребёнку нужно знать эти слова в таком порядке, но ему нравится ритм голоса Уилбура. Он произносит каждое слово с целью и убеждённостью. У Уилбура красивый голос, предназначенный для декламации стихов, решает Томми.

Ибо луна никогда не сияет, не навевая мне грёз.

О прекрасной Аннабель Ли;

И звёзды никогда не восходят, но я чувствую взгляд.

Прекрасной Аннабель Ли,

И потому всю ночь напролёт я лежу рядом.

С моей любимой - моей любимой -моей жизнью и моей невестой,

В её гробнице у моря

В её могиле у шумящего моря

Уилбур заканчивает стихотворение. Когда он переворачивает страницу, чтобы прочитать другое стихотворение, дверь открывается. Томми почти не обращает внимания. Он уже почти заснул, слишком глубоко, чтобы понять, что в комнате кто-то есть, пока не слышит, как кто-то говорит с Уилбуром. Цесаревич недовольно ворчит и поднимается на ноги. Он заглядывает в кроватку, чтобы пожелать Томми спокойной ночи, прежде чем уйти. Кто-то другой занимает место Уилбура. Если бы это был кто-то другой, Томми бы его не узнал, но розовые волосы Техно безошибочно выдают его даже в темноте. Его красные глаза светятся в свете свечей, когда он смотрит на Томми. Взгляд совершенно безразличный, граничащий с хищническим, как у животного, которое смотрит на свою добычу, не заботясь о том, сколько крови придётся пролить. По крайней мере, в других обстоятельствах Томми чувствовал бы себя добычей. Ситуация, в которой он сейчас находится, такова, что он устал, эмоционально истощён и успокаивается от смутного ощущения, что его семья сейчас его не ненавидит. Пустое утешение и поверхностные обещания судьбы, но Томми ничего не может сделать, кроме как сдаться. Всё, что у него есть, - это хрупкая любовь, и он будет принимать её столько, сколько потребуется. — Спокойной ночи, Тесей, — шепчет Техно, отворачиваясь и даже не пытаясь задушить или ударить своего младшего брата. Томми знает, что эта мысль будет беспокоить его утром, что он будет ругать себя за то, что не был начеку, но прямо сейчас он позволяет сну завладеть его душой, пока судьба не заберёт его.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Ранбу замедляет шаг, пока не останавливается в центре коридора. Он складывает руки на груди и смотрит на портрет, висящий на стене. Он столько раз проходил мимо этой картины и только сейчас осознаёт её важность. Он уверен, что все во дворце знают, как императорская семья дорожит этим портретом, но, как и в большинстве дворцовых дел, Ранбу узнаёт об этом последним. — А, вот куда отправился мой верный слуга, — раздается голос в конце коридора. Ранбу инстинктивно склоняется в поклоне. Он слышит, как к нему медленно приближаются начищенные до блеска туфли. Тесей останавливается в шаге от Ранбу. Туфли разворачиваются от Ранбу и направляются к стене с картиной. Ранбу глубоко вздыхает, гадая, какое наказание придумает Тесей за то, что Ранбу совершает какое-то заранее спланированное преступление, хотя он находится в общедоступном коридоре. Тесей взмахивает рукой, его слова просты, но смысл ускользает от Ранбу. — Встань, полукровка. Даже грешникам и глупцам должно быть позволено смотреть на лицо богини. Ранбу медленно поднимается на ноги. Он не смотрит на Тесея, и хотя формально это правильный ход, он всё равно смотрит не туда, куда хочет Тесея. Схватив Ранбу за подбородок рукой в перчатке, Тесея рывком заставляет его посмотреть на портрет. Тесея говорит почти шёпотом. — Не просто смотри на картину. Проанализируй её. Запомни это, чтобы через пятьдесят лет, когда я потребую от тебя повторить картину, ты не подвёл меня, как обычно. Ранбу бессилен перед приказом. Он не верит, что когда-нибудь забудет эту картину, даже если бы вспыльчивый характер Тесея не заставлял его понять её. На картине была изображена женщина. Её длинные чёрные волосы ниспадали на спину, словно чернильный водопад, с несколькими прядями, спадавшими на плечи. На ней было тёмно-фиолетовое платье с глубоким вырезом и чёрным поясом, под которым виднелся красивый переливающийся кулон в виде звезды на тонкой шее. Рукава её платья доходят до предплечий, поэтому она носит чёрные перчатки, чтобы не замёрзнуть на фоне картины. Она сидит в заснеженном саду, и белые и голубые цвета лишь подчёркивают её более тёмную одежду. На её лице добрая улыбка, едва заметная, как будто это секрет, но тёплая, как будто она готова рассказать об этом всем. Внимание Ранбу привлекают её глаза. Несмотря на то, что художнику удалось передать её радостное настроение, именно этот цвет запомнился Ранбу. Пурпурный, как день, переходящий в ночь. Пурпурный, как цветы, распускающиеся в саду, несмотря на плохую погоду в империи. Фиолетовые, как глаза принца, который грубо схватил Ранбу за подбородок, что не подобает дворянину. — Я понимаю, что ты невежественная крыса, поэтому буду так любезен, что скажу тебе, на кого ты смотришь. Эта женщина - покойная царица Кристин. Её обожал народ, любил муж, заботились дети. Она была ярким примером доброты и милосердия, настолько, что люди считали её богиней, спустившейся с небес, чтобы спасти их. — Впервые с момента их встречи в голосе Тесея слышится отчаяние. Ранбу чувствует, как по его щекам текут слёзы, а в груди пульсирует смесь сочувствия и страха. Тесей отпускает подбородок Ранбу, и тот падает на колени. Тесей не обращает на него внимания и идёт к картине. Ранбу переводит взгляд с Кристин на Тесея. — Богиня. По-настоящему смехотворное утверждение. Она была смертной, как и все мы. Возможно, именно высокомерие людей заставило настоящих богов забрать их любимую царицу. Конечно, это произошло потому, что Кристин была убита религиозными фанатиками. Хотя убийц казнили, люди шепотом называют Кристин богиней смерти. Это своего рода насмешка, как будто её смерть была неизбежна. И это было не по той причине, о которой думают люди, — объясняет Тесей, поворачиваясь лицом к Ранбу. Ему хочется отвести взгляд, но фиолетовые глаза Тезея не отпускают его. Тесей улыбается Ранбу, и эта улыбка совсем не похожа на улыбку Кристин. Тезей никогда не улыбался так, как его мать. Ранбу знает, что никогда не будет улыбаться так, как она. Цесаревич Уилбур учился в академии. Принц Техно побеждал бандитов в северных лесах. Царь вёл кампанию против чудовищ на южной границе. Во дворце остались царица и принц Тесей. Он был юным принцем, когда убили его мать. Его милую, добрую мать, которая смотрела на мир и видела в нём только хорошее. Тесей подходит к Ранбу. Тесей хватает Ранбу за лицо, прикрывая ладонью его рот, чтобы заглушить любые протесты, которые мог бы издать Ранбу. Эти фиолетовые глаза, такие глубокие и полные ненависти, смотрят в гетерохромные глаза Ранбу. Тесей, принц, известный своим холодом и жестокостью, как лёд, рычит с яростью, которая, должно быть, тлела в нём с того дня, как он остался один в этих замёрзших залах. Его слова рождены злобой, да, но также и тяжёлым осознанием, советом, который был получен тяжёлым, кровавым путём. — Послушай меня хорошенько, маленький паразит, добрых и милых людей убивают, как животных на скотобойнях. Может быть, когда-то, очень давно, Тесей, как бы странно это ни звучало, был милым и добрым. Но это действительно было очень давно, потому что сейчас Тесей - это мальчик, вырезанный из ледника, в котором под поверхностью горит сильная ненависть, убивающая его изнутри. Ранбу позволяет слезам течь по его лицу, выпуская наружу страх, сочувствие, горе и боль за мальчика, который ненавидит его и всегда будет ненавидеть, пока в конце концов не уничтожит себя. Тесей с отвращением рычит, когда слёзы капают на его перчатки. Тесей бросает Ранбу на землю с силой прирождённого фехтовальщика. Ранбу ударяется головой, но ковёр смягчает удар, который эхом разносится по коридору. Тесей уходит, оставляя своего слугу лежать на земле. Тесей останавливается, дойдя до конца коридора. Он не колеблется - Тесей никогда не колеблется, но останавливается в раздумьях. Он оборачивается и смотрит на Ранбу, не приближаясь. На лице Тесея снова появляется маска безразличия. — Конечно, тебе не нужно беспокоиться. Ты не такой милый и добрый, каким тебя все считают. Только те, кто по-настоящему добр, должны беспокоиться о своей судьбе. Нам с тобой позволено вести себя по-злому, как бы очевидно это ни было с моей стороны и как бы обманчиво это ни было с твоей. Тесей наконец уходит, временно сняв тяжёлое бремя с плеч Ранбу. Он сворачивается калачиком, прижимая длинные ноги к груди. Он смотрит на картину с изображением Кристин. Если бы он мог, Ранбу спас бы её в ту же секунду. Жестокость Тесея, безумие Уилбура, неспособность Техно видеть свою ценность и бесконечная печаль Филзы - всё это исчезло бы, если бы она продолжала присматривать за ними. Но Ранбу не может управлять временем или душами. Его желания не слышит никто, кроме самой богини.