В драконьей пасти

Накануне отъезда в Фукуоку родители... поссорились. Весь день они обходительно общались друг с другом, но по глазам мамы ты сразу всё поняла. После разговора с Тайджу об отце у тебя не получалось воспринимать его так же равнодушно. Под маской милой вежливости ты враждебно поглядывала на мужчину, не упуская из виду ни один его жест в поисках неуважения или корыстного умысла, стоило ему приблизиться к твоей маме. Она могла стать очередным развлечением на ночь, но стала женой... Привести в дом к трём взрослым детям женщину, которую знаешь месяц?.. Почему? Неужели старик влюбился? Настолько эгоистично, что всюду таскает её с собой и не даёт проводить время дома? Зачем тогда нужно было делать её женой? Впервые вам удалось остаться с мамой наедине поздно вечером, когда она, непривычно притихшая, перебирала вещи в гостиной, чтобы взять в дорогу тёплую одежду. — Это наше первое Рождество порознь, — чтобы разбавить неловкое молчание, сказала ты с грустной улыбкой. Руки мамы остановились на полусложенном джемпере. Не глядя на тебя, она быстро-быстро дотронулась плечом до щёки, будто пыталась почесать, но ты поняла, что она утирает сорвавшуюся слезу. — В твоём возрасте я бы убила за возможность праздновать Рождество без родителей. Я мечтала, чтобы меня наконец оставили в покое... Может, вы с Кио куда-нибудь сходите вместе? В груди кольнуло от всплывших воспоминаний об избитом теле на асфальте. Суетливо переложив стопку вещей поближе к чемодану, ты подобрала ответ: — Мы... расстались. Мама посмотрела на тебя с таким замешательством, будто ты заявила нечто из ряда вон. Это удивило тебя, ведь раньше ты часто гуляла с разными мальчиками, и у вас с Кио не было каких-то грандиозных планов. То, что сказала мама потом, заставило тебя покрыться мурашками. — Тайджу сделал это, да? Сглотнув, ты с опаской покосилась на маму. Слух мгновенно обострился, улавливая движения в квартире. Поблизости никого, но Тайджу был дома... Тяжесть вашего договора вдавливала тебя в землю. — Он... Он разозлился, что у нас такая разница в возрасте. — Конечно, — мама бросила джемпер на пол и спрятала лицо в ладонях. Она выглядела глубоко подавленной и словно съёжившейся от какой-то своей, невидимой тебе ноши. — Любой нормальный человек разозлился бы. Наконец-то тебя есть кому защитить. Я... Я о себе-то позаботиться не могу... — голос мамы начал дрожать, она запустила пальцы в неуложенные волосы. — Он так похож на отца... В замешательстве ты подняла брошенный джемпер, не зная, как тебе реагировать. Вряд ли мама понимала, что говорит... Все твои страдания в один миг стали неподъёмными, ведь, кажется, несмотря на все жертвы, в этом доме нет ни одной счастливой женщины. Растерянная, ты подсела к маме поближе. Тугой ком в горле мешал дышать, и ты не заметила, как по щекам привычно заструились слёзы, обжигая кожу солью. Мама опешила, потому что раньше ты никогда так не делала... Это делала она, уткнувшись в твою грудь и завывая поздними вечерами от усталости и боли предательства, когда ты достаточно выросла, чтобы суметь выдержать вес взрослой женщины. Устроив голову на её коленях, ты разрыдалась. Точно так же, как Тайджу тем ранним утром, когда твои слова довели его до критической точки. Ему тоже, наверное, хотелось прижаться к маме и зареветь в поисках утешения. Ты остро и ясно сейчас видела, что всем вам нужны были материнские колени, на которые можно было лечь и выплакаться. Единственное убежище, где можно выплеснуть всю боль, безопасное и исцеляющее. — Что с тобой?.. — мама смотрела в одну точку, напрягшись и неловко поглаживая тебя по волосам. — Ты хочешь мне что-то рассказать? Твоё сердце замерло в груди, и рыдания прекратились, будто их выключили. Распахнув глаза и уставившись в обивку дивана, ты вспомнила, как уже лежала здесь животом вниз... В ту ночь что-то сломалось внутри тебя, но, как и кошки, которые не могут сказать, где у них болит, предпочла прятаться по углам. Медленно, уговаривая себя, ты привстала, когда заметила, как встревоженный взгляд мамы метнулся поверх твоего плеча. Ты внутренне похолодела и, закашлявшись, выдавила дрожащим голосом: — Что-то мне нехорошо. Продолжишь сама, ладно? Очень устала от подготовки к экзаменам. Глядя прямо перед собой и сжав кулаки по бокам, словно в спину тебя подгоняли пистолетом, ты торопливо ушла к себе, игнорируя пристальный взгляд Тайджу. Стоило тебя немного успокоиться, сев на кровати и завернувшись в бирюзовый плед, дверь комнаты открылась. — Издай звук, и я тебя прямо здесь прикончу, — прошипел Тайджу, прижав палец к губам. Ты икнула от страха, подтянув к себе колени. Ступая по ковру тихо, чтобы не выдать себя, Тайджу подошёл ближе и навис над тобой грозовой тучей. Давно ты не видела его таким взбешённым. Инстинкт самосохранения говорил тебе начать оправдываться и рассыпаться в мольбах о прощении, но ты знала, что это было бесполезно. Молчание затягивалось, как затишье перед бурей, когда небо и земля замирают в преддверии грома. Шумно вдохнув, Тайджу схватил тебя за горло и потянул вниз, чтобы свесить твою голову с края кровати. Пальцы сомкнулись, будто стальные обручи, перекрывая доступ кислорода. — Сердце чистое сотвори во мне, Боже... — захлебываясь шёпотом, Тайджу начал тебя душить. — Дух правый обнови внутри меня. О Мария, Матерь Божия, заступись за меня... Из твоего судорожно открывающегося рта доносилось приглушённое кряхтение. Ноги панически дёргались, путаясь в пледе и ударяя по стене, но звук выходил слабым, и силы покидали тебя. — Вытрави эту слабость из сердца моего, — глядя на тебя яростными глазами, закончил он и резко ослабил хватку. — Аминь. Подскочив, ты схватилась за шею. Грудь жгло, и горло резало тупой болью, пока ты металась по кровати и кашляла. Рука Тайджу обвилась вокруг твоей талии и притянула тебя к себе, устраивая на своей груди. Ты задыхалась, дрожа всем телом. Рассеянные поглаживания по спине быстро сменились жадными блужданиями. Когда молния на твоих джинсах вжикнула, и горячая сухая пятерня нырнула под резинку нижнего белья, ты могла только всхлипывать на его плече, думая о том, что это никогда не кончится. После отъезда родителей Тайджу пропал из дома на неделю. Это были лучшие дни в твоей жизни. Вы с Хаккаем и Юзухой сходили в кино на ночной сеанс, прибрались вместе под музыку, и каждый вечер ты готовила быстрый и простой ужин, иногда ограничиваясь лапшой или закусками из супермаркета. Первые дни было тревожно, потому что ты отвыкла от мирного существования, а ещё ты постоянно думала о том, что тем вечером Тайджу не предохранялся — то ли из-за спонтанности, то ли случайности, то ли в наказание... Идиллия нарушилась в тот день, когда Юзуха и Хаккай отправились после школы в боулинг. Ближе к вечеру от них пришло сообщение, что они позвали в гости нового друга Хаккая и его девушку. Ты хмуро поплелась в гостиную, чтобы прибраться на журнальном столике. Но гости так и не пришли. Хаккай был бледнее смерти, вернувшийся Тайджу злой, как псина, а Юзуха хлюпала разбитым носом. Утром, задобрив Тайджу горячим завтраком, ты, накинув на плечи махровый халат, выскочила на балкон. Юзуха сидела здесь, вытянув ноги так, что ее мокасины упирались в стеклянную перегородку. Она безучастно смотрела вперёд, и на её красивом лице багровели подсохшие раны. Запахнув халат, ты робко села рядом. После того, как ты согласилась на условия Тайджу, вы почти не общались так, как это было раньше. Тебе было стыдно. Ты чувствовала себя грязной и не хотела её пачкать. — Не знаю, что хуже, — прохрипела Юзуха. — Многолетние побои или то, что он сделал с тобой. Ты молчала, терпя холодный ветер, взъерошивший твои уже слегка отросшие волосы. Вздохнув, Юзуха склонила голову к твоему плечу. — Как думаешь, я способна убить человека? Что-то нехорошее зашевелилось внутри тебя при этих словах. То, с каким спокойным смирением они были произнесены, заставило тебя встрепенуться и посмотреть на Юзуху другими глазами. Что от тебя сейчас требовалось? Ужаснуться и начать отговаривать Юзуху от этих мыслей, привести её в чувство, сказать, что всё будет хорошо... Но в глубине души ты знала, что всё это ложь. Ты поняла это ещё тогда, в ванной, под щёлканье ножниц; и тогда, во дворе дома, со струящейся по ногам кровью; и в тот вечер, когда он кончил в тебя, пока в ушах всё ещё звучал грустный голос запутавшейся матери. — Вполне, — тихо припечатала ты. Юзуха молча и с готовностью кивнула, словно получив какое-то божественное дозволение. Вы сидели в обнимку на продуваемом со всех сторон балконе, потерянные и смирившиеся с этим. Ты зарылась носом в её рыжие волосы, успокаивая себя сладким ароматом шампуня, когда сквозь стеклянную дверь донеслась трель звонка. — Кого там принесло, — проворчала ты, возвращаясь в квартиру. Тебе осточертела шайка Тайджу, которой он позволял захаживать сюда, будто к себе домой. Скрипнув зубами, ты распахнула дверь и растерялась. Вместо белой формы, похожей на военную, на госте оказался токкофуку чёрного цвета с золотыми нашивками. У него было доброжелательное лицо с мягкими чертами, короткие волосы с лиловым отливом, и его улыбка, неподдельно добрая, заставила тебя подозрительно нахмуриться. — Привет. Я Мицуя Такаши.