В драконьей пасти

Всполохи пламени освещали темнеющие в вышине сводчатые потолки. Готическая симфония отдавалась в пропитанных молитвами каменных стенах, смешиваясь, как вплетается струйка яда в терпкое вино, со зловещим оперным пением — исповедью праведника с чёрной душой, которого изнутри сжигает одержимая похоть. Твои веки задрожали, когда ты проснулась. В голове всё ещё раздавался тревожный церковный хорал. Не нужно было смотреть с Юзухой тот мультфильм... Крик и грохот мебели заставили тебя испуганно подскочить. Вот от чего ты проснулась на самом деле. Ты знала, что проснёшься от этого. Наспех выбравшись из-под одеяла, ты выскочила из комнаты, пытаясь прийти в себя после резкого пробуждения. Нежно-розовый рассвет заливал панорамные окна. Золотистая пыль кружила в воздухе. Пахло прохладным ранним утром. Хаккай лежал на полу, прикрывая руками голову, пока Тайджу пинал его ногами. Методично, со знанием дела, отбивая одному ему известный ритм. Каждый удар подпитывался поучением, грохочущим сверху, словно треск кнута. — Сучёнок, кем ты себя здесь возомнил, а? Тупой носок тяжелого сапога угодил Хаккаю под ребро. — Прекрати! — Юзуха вышла из своей комнаты, всполошенная после сна, как и ты. Вы застыли друг напротив друга на разных концах комнаты, словно ожидая, кто первее сорвётся. — Проснулась, стерва? — Тайджу зыркнул на Юзуху и отвесил Хаккаю ещё один пинок. — С добрым утром. — Господи, какой же ты конченный, — Юзуха замученно провела рукой по лицу, прогоняя остатки сна. — Не произноси имя Господа всуе, — Тайджу выпрямился, щёлкнув костяшками. Подошва его сапога впечатывала спину Хаккая в пол. — Ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно. Ты скептически скривилась, с виноватой жалостью глядя на постанывающего от боли Хаккая. Юзуха однажды вскользь упоминала, что Тайджу ревностно относился к религии их родной матери, а ещё однажды ты была уверена, что слышала обрывки молитвы, доносящейся из его спальни поздно вечером. Но сейчас слова о боге казались тебе комичными и неуместными. — Мы договаривались! — Юзуха упрямо вышла вперёд. — Побей меня, а не его. — Тебе сейчас тоже прилетит, овца! Разве тебя не учили уважать старших, будь то брат или сводная сестра? С каждым словом Тайджу злился всё больше, и его нога сильнее давила на позвоночник Хаккая, почти размазывая его по полу. — А ну хватит, — задыхаясь от подскочившего адреналина, ты бросилась между Тайджу и Юзухой, раскинув руки. — Ты сейчас раздавишь его!.. Прекрати, убери ногу! Твой испуганный взгляд метался между бедным Хаккаем и нависающим над вами Тайджу. — Отойди, — Юзуха вцепилась в твою пижаму сзади, пытаясь оттащить. — Отойди, я сказала! Когда ты слегка пошатнулась от её рывков, кулак Тайджу с размаху прилетел Юзухе по лицу. Струйки крови брызнули из разбитого носа, и та упала. Пальцы выпустили пижамную ткань, но Юзуха тут же задвигалась, обхватывая твои ноги двумя руками. — Только тронь их, сука, — сквозь зубы процедила она, на окровавленном лице на Тайджу исподлобья глядели бесстрашные глаза. — А-а-а, — с язвительным пониманием хохотнул Тайджу. — Всё та же песня. Мне стыдно, что в Юзухе больше мужского, чем в тебе, Хаккай. — Он покосился на тебя. — Это все видят, не так ли? Как скоро твой секрет раскроют, и все узнают, что ты слабак, который прячется за юбкой? Даже наша сестрица это поняла. — Он не слабак, — сглотнула ты, хотя буквально говорила те же вещи прямо здесь, в этом месте, прошлым вечером. Твои руки тряслись, когда ты подняла их в успокаивающем жесте. — Прекрати это. Пожалуйста. На лбу у Тайджу вздулась вена, и он схватил тебя за ворот пижамы, приподнимая так, что тебе пришлось встать на носочки. Ты обомлела от страха, когда он приблизил своё лицо к твоему. — Что ты там мымлишь, испорченная девка? Я отстаиваю тебе перед этими избалованными детишками, а ты ещё под руку лезешь? Сядь где-нибудь и наблюдай, — он швырнул тебя, и ты, чуть не споткнувшись об Юзуху, приземлилась в кресло. — Так решаются дела в доме Шиба. Сапог Тайджу влетел в лицо Хаккаю, выбив алые брызги из рассечённой губы. Юзуха попыталась накрыть брата своим телом. Раздражённый тем, что зря занёс ногу, Тайджу вцепился в её волосы и повалил на пол. Хлюпая разбитым носом, Юзуха успела прикрыть ладошками лицо, и Тайджу ударил ногой по ним. Это стало последней каплей. Ты подорвалась, стараясь игнорировать дрожь во всём теле, и снова вклинилась между Тайджу и его жертвами. На этот раз ты излучала решимость, а не растерянность. Часто дыша, ты смотрела прямо ему в глаза, и это ему не понравилось. Тайджу оскалился и небрежно перешагнул через избитых брата и сестру, чтобы схватить тебя за горло. Твоё сердце билось в груди так часто, что ритм слился в сплошной гул. Не так ты себе это представляла. Неумолимо сжав пальцы, Тайджу перекрыл тебе доступ к кислороду. Ты запаниковала, выдавливая жалкое: — Нии... Т-та... Нии... Джу... Больн... Твои ногти впились в его руку, отросшая длина, накрашенная перламутровым лаком, обломилась, отчаянно царапая кожу. Тайджу неторопливо чеканил шаг, оттесняя тебя к панорамному окну. В его глазах стояла лишь чёрная, всепоглощающая тень. Глухая тьма, в которой не было различий между своими и чужими. Он не видел в этот момент ни брата, ни сестру, ни тебя. Только помеху. Дисциплину. Провал. Кончики твоих пальцев на ногах беспомощно скользили по полу. Презрительно скривив губы, Тайджу приложил тебя затылком об окно. Всё стало зыбким, словно ты смотрела на происходящее сквозь мутное стекло. Ты небрежной кучкой сползла на пол. Дыхание стало судорожным, рваным. Горло дёргалось, будто ты пыталась плакать, но даже слёзы не хотели течь. Остался лишь сладковатый привкус крови под языком. Ты приподняла голову, подставляя бледное, покрытое испариной лицо под разгорающиеся лучи утреннего солнца. Тайджу хмыкнул, обведя вас троих высокомерным взглядом. — Теперь мы точно одна большая дружная семья. Ни у кого нет сомнений? Хаккай?.. Едва дыша, прижавшись щекой к полу и не шевелясь, Хаккай с трудом разлепил разбитые губы и что-то пробормотал. — Вот и хорошо, — протянул Тайджу и потянулся за небрежно скинутым на подлокотник дивана плащом. — Ведите себя прилично, пока меня не будет. Дверь громко хлопнула, оставив после себя неуютное молчание, всхлипы и гнилостный запах страха и крови. Кряхтя, Юзуха пошевелилась первой, усевшись возле избитого Хаккая и ловя пальцами струящуюся из носа кровь. Ты коснулась своего затылка, и свежая боль паутиной растеклась по голове, заставив замычать. Теперь ты не была уверена в том, есть ли у тебя друзья, но точно знала, кто тебе не враг. Пытаясь сладить с тошнотой, ты тяжело наклонилась вниз и замерла в почтительном поклоне на коленях, почти коснувшись лбом пола. — Простите меня.