«Семейные хроники Бездны»

Иногда я думаю, что мои идеи — самые опасные вещи в этом мире. Но нет. Самая опасная вещь — это Кналл, которому я предложила попробовать человеческую еду. Идея пришла внезапно во время нашего очередного визита на Землю. Мы сидели на полу моей квартиры — тёмная гладкая поверхность под ногами всегда превращалась в удобный «ковёр», когда он был рядом. Я ела яблоко. Самое обычное, красное, сладкое. И вдруг мне захотелось поделиться с ним чем-то земным, простым. — Хочешь попробовать? — спросила я, протягивая ему кусочек. Он наклонил голову, будто я предложила не яблоко, а какой-то ритуал вызывания духов. — Это… плод? — уточнил он. — Да. Его едят. Кналл склонился ещё чуть ближе, рассматривая яблоко так пристально, будто анализировал структуру атомов. — Оно выглядит… подозрительно гладким. — Это нормально. — Почему оно красное? — Потому что созрело. — Оно сигнализирует угрозу? Обычно красный — его цвет. Я выдохнула и положила яблоко ему в ладонь. — Просто попробуй. Он взял его. Осторожно. Так осторожно, будто это может взорваться. И затем… укусил. Мгновение — тишина. Потом он остановился. Застыл, словно что-то не так. — Ну? — спросила я, изо всех сил не улыбаясь. — Оно… влажное, — произнёс он серьёзно. — И… хрустит. — Это нормально. Это же фрукт. — Но зачем люди едят такие нестабильные объекты? Я потеряла контроль и засмеялась. — Нестабильные?! — Да. Он распадается под давлением челюстей. У него слабая структура защиты. — Это еда, а не враг. Он медленно прожевал и ещё медленнее проглотил. — На вкус оно… существует, — сказал он, будто это уже похвала. Я хихикнула. — Это значит, что ты совсем ничего не чувствуешь? Он задумался. — Я чувствую текстуру. Температуру. Сладость… как слабый свет, едва ощутимый. Но это всё не похоже на ощущения, о которых говоришь ты. Он слегка нахмурился. — Ты находишь в этом удовольствие? — Конечно. Люди любят вкус. Он некоторое время молчал, потом тихо сказал: — Если это делает тебя счастливой… тогда это важнее вкуса. И протянул мне остаток яблока, словно возвращал священный артефакт. Я чуть не растаяла. Но решила продолжить эксперимент — ради науки, так сказать. — Хорошо. Попробуй вот это. Я достала маленький кусочек шоколада. Кналл смотрел на него, как на неизвестный объект космического происхождения. — Это… чёрное. — Да, шоколад. — Ты уверена, что это не фрагмент тьмы? — Да, уверена. Он медленно взял кусочек, поднёс к губам, попробовал… и замер. Я уже была готова к новому философскому анализу. Но вдруг он произнёс: — Это мягче. Слаще. Тает. Он чуть наклонил голову, будто прислушивался к собственным ощущениям. И добавил: — Это… приятнее. Я искренне улыбнулась. — Значит, шоколад тебе нравится? Он откинул голову назад, как будто совершил серьёзное открытие. — Он напоминает тебя. Я моргнула. — Меня?! — Да. Тёплый. Сладкий. Оставляет след после прикосновения. И это сказал он. Непоколебимый Бог тьмы. Я почувствовала, как у меня внутри всё сжалось — от нежности, смущения, восторга. — Ты сейчас… сделал комплимент? — спросила я. Он спокойно ответил: — Я сделал вывод. Я рассмеялась, а он смотрел на меня с тем спокойным вниманием, которое всегда заставляло моё сердце биться быстрее. Чтобы разбавить момент, я протянула ему следующее — конфету с цитрусом. — А это попробуешь? Он взял её, развернул аккуратно. Попробовал. Мгновенно напрягся. — Это кислота, — заявил он глухо. — Ты пытаешься меня атаковать? Я прыснула от смеха. — Это просто кислый вкус! Он сузил глаза, будто сомневался в моём здравомыслии. — Люди едят это добровольно? — Да. — Значит, ваша раса сильнее, чем я предполагал. Я легла на кровать, не в силах больше сдерживаться. Но самым смешным было то, что спустя пару минут он снова потянулся к шоколаду. — Этот мне подходит, — сказал он просто. И когда я заметила, что он взял второй кусочек — просто потому, что я улыбнулась, когда он ел первый — сердце у меня снова растаяло.