«Семейные хроники Бездны»

Глава от лица Кналла   Он давно понял: Амара умеет влиять на него так, как ничто другое во всех мирах. Она могла сгладить его ярость. Могла удержать тьму от разрушения. Могла просто посмотреть — и внутри него что-то смещалось, становилось тише. Но сегодня… она сместила что-то другое. И это ему категорически не понравилось.   Это началось в тот момент, когда в поле зрения Амары появился человек — учёный, знакомый Мстителей, крепко сложенный, уверенный в себе, с лишней улыбкой, которую он адресовал только ей. Её он знал давно. Кналл — недавно. И это уже было достаточно, чтобы вызвать раздражение. Учёный говорил слишком близко. Наклонялся, указывая ей что-то в планшете. Смеялся неестественно громко. Амара вежливо отвечала, иногда улыбалась — и это было худшим. Кналл был чуть в стороне, погружённый в собственную тень. На первый взгляд — неподвижный. На самом деле — каждая клетка его сущности была насторожена. Тьма вокруг него дрожала, как вода под ветром. Он не вмешивался. Пока.   (внутренний монолог Кналла) — Что это? Это ничто. Это просто человеческий самец, у которого слишком много самоуверенности и слишком мало инстинкта самосохранения. Он улыбается ей так, будто имеет право. Она отвечает, будто это нормально. Почему это вызывает… реакцию? Это не ярость. Не голод. Не угроза. Это… раздражение. Внутреннее сжатие, будто мой собственный мрак пытается сомкнуться на чём-то, что не могу схватить. Он видел, как тот мужчина коснулся её локтя. Просто жест объяснения — ничего особенного. Но тьма вокруг Кналла стала гуще, плотнее, живее. Он сам этого не заметил, но Мстители — заметили сразу. Паутина на стене дрогнула. Энергетические щиты мигнули. Тень под столами вытянулась в его сторону. Канал был неподвижен. Но его тьма — нет.   Амара тоже почувствовала. Она обернулась, словно её кто-то позвал беззвучно. И увидела его взгляд. Он не был яростным, но был угрожающим и слишком внимательным. Слишком прямым. Холодным так, что воздух стал гуще. Она коротко извинилась перед учёным и тихо подошла к Кналлу. — С тбой всё в порядке? — спросила она спокойно. Он поднял на неё глаза. И она поняла — нет. Ничего не в порядке.   (внутренний монолог Кналла) — Она чувствует. Конечно, чувствует. Она — единственная, кто способен заметить, как во мне меняется давление тьмы. Она подходит ближе… и тьма сжимается. Ответственно. Привычно. Как будто признаёт её единственной, кто может приказывать ей. Но внутри меня всё ещё эта… заноза. Что это? Почему я хочу убрать этого человека из пространства? Почему мне кажется, что он слишком близко? Почему её внимание смещается от меня? Это нелепо. Я — тьма. Я — начало пустоты. И всё же… я хочу, чтобы её взгляд принадлежал мне.   Амара подошла ближе, заглянула в его лицо. — Что тебя тревожит? — Этот человек, — сказал он тихо, тянув последнее слово с самой лёгкой тенью угрозы. Она заметила, как его пальцы слегка сжались, будто он удерживал себя от какого-то импульса. — Он просто объяснял мне результаты анализа. Мы давно знакомы. Кналл медленно наклонил голову. — Он… смотрит на тебя. — Он смотрел на всех. Он общается так со всеми, — мягко ответила она. Кналл не двигался. Но воздух вокруг стал холоднее. — Его рука коснулась тебя, — произнёс он с такой спокойной предельностью, что она сразу поняла: он помнит вплоть до миллиметра где, как и почему. Амара чуть-чуть улыбнулась. — Это был жест. Он ничего не имел в виду. — А я имею, — ответил Кналл. Она моргнула. Его голос был низким, ровным… и странно глубоким. Не угрозой. Не предупреждением. Но чем-то более честным. Почти признанием. Он поднял руку — и кончиками пальцев коснулся её локтя. Того самого места. Очень легко. Очень намеренно. — Это место, — сказал он тихо, — не для него. Амара почувствовала, как под её кожей прошёл электрический отклик. Но прежде чем она смогла что-то сказать, он наклонился к ней чуть ближе. — Я не люблю, когда то, что связано со мной, трогают те, кто этого недостоин. Она тихо спросила: — Я… связана с тобой? Он посмотрел ей прямо в глаза. И впервые в его голосе не было ни божественного холода, ни бездушного величия. Только честная, опасная реальность. — Да. С самого первого мгновения. Хотя я не давал на это разрешения. Он медленно провёл пальцами по её руке — почти невесомо, будто закрепляя факт, который до сих пор скрывал от самого себя. Тьма вокруг стала мягче. Гладкой. Послушной. Его ревность — утихла. Не исчезла, но смирилась, приняв её присутствие. Амара молча положила свою ладонь поверх его. И сказала тихо: — Тогда скажи, если что-то тебя задевает. Не храни это в себе. Он всмотрелся в неё. И древнего Бог тьмы ответил абсолютно искренним, неизбежным признанием: — Я не знал, что способен на… это. Но если то, что я чувствую, называется ревностью — то да, я ревную и эта ревность принадлежит только тебе.