То, что останется нам

*** Граймс поравнялся с мужчиной, пусть и приходилось затрачивать больше усилий — его-то шаг был шире засчет роста. Со стороны, наверное, они смотрелись комично. Такой абсурдной ситуации нарочно не придумаешь. Хоть смейся, хоть плачь. — Я бы не сбежал, даже зная дорогу. В чем смысл побега, когда я добровольно согласился работать на тебя? Спровоцировать войну, смерти? Я и согласился, чтобы… — Карл поджал губы, помотав головой. — В общем, я бы не сбежал. В конце концов, я держу слово. *** Это было уморительно слышать. — Снова твоë самопожертвование? — мужчина прочесал пятернëй сырые волосы, чтобы капли воды не лезли в глаза, и резким движением прошелся ладонью по всему лицу и голой шее. Похоже, шарф где-то посеял? Видимо, его снесло течением реки, и в их текущей паршивой ситуации для Нигана прибавилось ещë с десяток отрицательных баллов. Шарф был красивым, неплохо сидел на нëм, и Ниган тащился, когда ему помогали его снять. — Думаешь: «Положу свою жизнь на алтарь для старого конченного тирана и буду бегать для него за палкой всю оставшуюся жизнь, лишь бы вся моя семья оставалось счастливой?» Это почти так же по-идиотски, как и отдаваться за дырку в бите, Карл. Все вокруг, кто знает тебя дольше десяти минут, могут сказать, что ты стоишь дороже. *** Карл как-то неопределенно нахмурился: комплимент про «стоишь дороже» был сомнительным. Парень уже хотел парировать: какие идиотские правила, такие и пути обхода последствий. Но вовремя заткнул себя, обращая внимание на другие детали. Ниган прекрасно понимал, кем себя выставляет и что приходится делать другим, дабы не получить битой по темечку. Это не было похоже на порывы беспросветно больного человека, наоборот — в этом был жестокий холодный просчет, в который Смит трепетно уверовал, построив «империю». Но почему так? Вместе с этими мыслями возникла картина, как неловко мужчина просил прощения, когда задел мальчишку своими грубыми шутками про глаз. — Раньше я думал… — начал Граймс издалека после небольшой паузы, — что быть взрослым — это завести семью, купить дом, машину, быть успешным, в достатке. Но на самом деле быть взрослым — уметь защищать свою семью. И если для этого требуется совершать идиотские поступки, что ж. Ходячий выполз откуда ни возьмись. Карл ускорился, оставляя Нигана позади, и в спокойной собранности прижал кряхтящее нечто к дереву. Один чёткий удар в голову, и смердящая туша свалилась в траву. Парень двинулся, вновь ровняясь с мужчиной. *** Одного у него не отнять — малец упрямый. И упëртый. Это два разных качества. Почти противоположные. Мужчина помолчал, прислушиваясь к тому, как ведëт себя природа вокруг. Тишина. Подозрительная. Напряжëнная. Раньше было не сложно услышать, как мëртвое тело продирается сквозь природу, сейчас же они будто даже ходить стали тише. Мужчина ускорил шаг, поддевая Карла под руку, чтобы не отстал. Нужно было экономить силы. — Или, если посмотреть на это с другой стороны, теперь у твоего отца есть весомый повод взять яйца в руки и заявиться к моему порогу со всеми пушками наперевес. Ниган мог ожидать этого, раз уж такая им выпала семейная черта — вставать ему поперëк горла. Поэтому и надо «переделать» Карла как можно скорее. — Ты — не кто угодно другой из его сучек, парень. Будь ты моим сыном, я бы отдал за тебя всë, что у меня есть. Быть отцом не то же самое, что быть лидером кучки придурков. Когда «этого» не происходит с тобой, всегда удобно прикрыться всеобщим благом, но когда стучатся в твою личную дверь… Ниган убил бы за этого парня, даже если он не является его сыном. Правда, убил бы его отца и всех его друзей — но это мелочи. Кого-то не связанного, возможно, убил бы тоже. *** Какое-то время, пока Карл слушал мужчину, позволял ему себя вести, будто такая близость для них была абсолютно естественной. Но, в конце концов, парень отпрянул, останавливаясь и перегораживая Нигану собой путь. — Я не позволю ему этого. Граймс смотрел в полной решимости и серьезности. Могло показаться, что его поступки и слова были навеяны какими-то чудесными сказками с розовым миром, радугой, бабочками и пони, срущими цветами. Либо парень был чертовски глуп, либо чертовски мудр. Другого не дано. — Если к этому придет, ему придется смириться с тем, что я не согласен. Смириться с тем, что я не нуждаюсь больше в его опеке. У меня есть своё мнение, своя ответственность. Я люблю его, но это не значит, что я должен поддерживать все его решения… Потому что не всё, что он делает, что делаем все мы, всегда правильно. Карл помнил, как после нападения на тюрьму, когда им пришлось бежать, он думал, что сможет справиться один. Но ошибся, ему стало страшно. Он был не готов. Однако прошло достаточно времени, чтобы Граймс осознал — сейчас он готов. Сейчас он целостное, отдельное от всех и вся. Решение пойти со Спасителями содержало в себе куда больше смысла, чем просто постоять за защиту общины. И крупицы этой истины только-только начинали зарождаться в Карле, ещё по большей степени в бессознательном потоке. Граймс наконец-то сдвинулся и пошел дальше. *** Впервые за последние двое суток Нигану совершенно не хотелось спорить. Это можно было оставить, по крайней мере, до того дня, как Рик явится по его душу. Тогда ему снова придëтся «принимать взрослые решения». Если хочет парень вылезти из-под папиной юбки, пусть вылезает. Главное, чтобы он сам потом не оказался в юбке с Карлом под подолом — это была бы безумно неловкая хуйня. — Что ж, добро пожаловать во взрослую жизнь. Теперь мальчишка шëл впереди: не лучшее его решение, учитывая, как он и норовит бежать в бой. Любая зазевавшаяся благоухающая толпа легко возьмëт его в окружение, если он и дальше будет таким пылким. — Раз мы с тобой оба взрослые люди, принимающие взрослые решения, не отходи далеко. Будем прикрывать спины друг друга. Густой подлесок оборвался иссохшей веной погибшей цивилизации — они вышли на дорогу. Здесь было свободнее, по крайней мере, можно было ясно видеть на несколько метров в диаметре, чтобы предсказать появление стада. — Не трать зря силы на бой там, где можно разорвать дистанцию, мы доберëмся до аванпоста, и ублюдков перестреляют — пуль нам хватит. Главное держать темп, за пару-тройку часов мы дойдëм. Драться будем, если только они перекроют нам путь. *** Карл молчал какое-то время, а потом опустил голову и тихо заговорил: — Когда мне было лет двенадцать, когда всё это только начиналось, я хотел тоже участвовать, защищать своих людей. Но мне, разумеется, не давали. И я чувствовал себя бесполезным. Поэтому я украл пистолет Дэрила и пошел в лес, к болоту. Я помнил, что там оставался один ходячий. Я хотел потренироваться, научиться. Думал, что готов застрелить. Но мне стало страшно. Кажется, я запнулся за что-то, выронил пушку, напугался и убежал. А потом, позже ночью, в этот же день, один очень хороший человек погиб. Этот ходячий выбрался из леса, накинулся на него, вспорол руками живот. Мы ничего не могли сделать. Если бы я застрелил того ходячего, ничего бы не случилось. Шумно выдохнув, парень вскинул голову и посмотрел в небо. — Я понимаю, о чем ты говоришь. И не полезу в пекло без необходимости. Но если я могу убить по пути хотя бы кого-то из единичных ходячих… возможно, я спасу чью-то жизнь. Граймс с теплой горечью ухмыльнулся. — Даже если заплачу собственной. И это будет мое решение. *** В двенадцать лет? Парень на самом деле держит что-то подобное в душе столько лет спустя, даже не ставя себя в приоритет перед собственной жизнью. А раньше говорили, что травмы детства — хуйня, которую ребëнок забудет через полгода. — Ты можешь распоряжаться своей жизнью, как того пожелаешь, — достаточно просто, очевидно, ведь Карлу уже не двенадцать лет. Ниган помнил: потемневшая от застоялой крови кожа, отупелые, широко раскрытые глаза, «смотрящие» на него, и такой незнакомый голос. Хрип, вырывающийся из горла, шëпот смерти, проходящий через онемевшие голосовые связки вхолостую — без единого членораздельного звука. Да, Люсиль тоже хотела распорядиться своей жизнью. Может быть, еë бы не спасла химия. Может быть, она бы угасла, как лишенный солнца цветок, медленно растаяла бы в его руках, превратившись в кого-то иного, Не-Люсиль. Возможно, заставлять её переживать это было неправильно. — Для кого-то другого после твоей смерти больше ничего не останется, — лëгкий хлопок по плечу, чтобы сбить прочь важность тех слов, что он произносит. Чтобы не дать мальчишке понять, что они на самом деле значат для него. — Потому что им не была нужна жизнь, что ты защитил, а нужен был только ты. *** — Поэтому ты стал таким? Думаешь, тебе ничего не осталось? Будто удар хлыстом по голой коже, раздирающий до мяса — таким был вопрос. О нет, только идиот бы не заметил перемену в мужчине. И Карл, чертовски, блять, проницательно, считал это на раз-два. Слишком рискованный ход — задавать подобное в лоб, и мальчишка был готов полностью принять удар на себя, если надавит чрезмерно болезненно. Даже усталость, казалось, сошла на нет — настолько парня воодушевило, что он ненароком коснулся чего-то сокровенного в Нигане, поражаясь, что оно и в самом деле было. Но разговор не сулило закончить сейчас. Вопреки выбитому глазу, зрение Карла стало только острее. Поэтому он первым обнаружил выползающие в метрах десяти от них по правую сторону тени на деревьях, сулящие только одно. Реакция была молниеносной. Схватив Смита за распахнутую косуху, парень резко потащил его влево, со всей дури кидая в небольшой ров с высокой травой, куда упал и сам — кажется, слишком близко, но выбирать не приходилось. Очередное внезапно выплывшее из неоткуда стадо. Оставалось только выжидать и лежать тихо. *** Ниган не заметил угрозу только потому, что слишком сосредоточился над тем, чтобы не сказать или сделать что-то, на что малец уже заебал нарываться. Лидер Спасителей на самом деле не ожидал такого нападения: без ножа, без намерения съездить ему по лицу, — абсолютно циничного и хладнокровного. Не такого, на которые способен его маленький добренький анархист в шерифской шляпе. — Блять, — процедил Смит сквозь зубы, когда удар о землю заставил диафрагму напрячься и болезненно выжать из легких воздух. Правильно говорят: «большой шкаф громко падает», но о чувствах шкафа кто-то вообще задумывался в этот момент?! — Ёбанный шкет… Без возможности немедленно сделать новый вдох ругательства прошелестели на грани слышимости — на другие времени и вовсе не осталось, ибо пришлось ловить навалившегося сверху паскудника, чтобы он не приземлился прямо на его шары. Но кем бы Ниган ни был, идиотом его было не назвать, и поэтому вместо того, чтобы вертеться на листьях и валежнике, выдавая их местоположение, он просто настороженно затих, игнорируя даже упирающийся в поясницу ствол. Будет синяк — здоровенный, будто какая-то сука танцевала на его почке канкан. — Что там? *** — Стадо, — незамедлительный, еле слышный шёпот в ответ. У Карла была позиция получше: на животе. Шляпу в моменте он, разумеется, снял, и теперь прижимал её рукой к земле. Будь они сейчас не на тонкой ниточке от смерти, парень растолкался бы, отпихивая Смита куда подальше. Но сейчас был вынужден замереть, как и он, покоясь частично — почти наполовину, если точнее, — поверх его тела. — Это точно не совпадение. Стадо на мосту, фургон, а теперь это… Не понимаю. Граймс мог хорошо видеть со своего положения передвижения кишащей толпы, необычно стройного огромного ряда из трупов. *** Иногда бывает такое, что чувство, что «что-то не так» настойчиво тарабанит прямо в лобную долю. Вот сейчас было именно оно. Ещë вчера это место было практически идеально чистым: Спасители размарадëрили ближний город уже хуеву тучу месяцев назад. Они хорошо контролировали эту территорию: она была на периферии их области влияния, рядом с крупным шоссе — здесь всегда можно было спрятаться и попасть в руки того или иного «Нигана», и это обеспечивало им приток новой рабочей силы. Иногда они даже брали отсюда по нескольку трупов, чтобы обновить оградку Святилища. На несколько километров вокруг определённо не было никакого стада. Они согнали отсюда все крупные группы прочь и патрулировали в последний раз не позднее, чем позавчера! Мертвецы не умеют прятаться. — Странно, — согласился. Свет бил в лицо, обращённое вверх, к небу. В последний раз он так беззащитно валялся на земле, когда был ребëнком. — Надо уходить. Тут эти ублюдки рано или поздно нас найдут. Рядом есть обзорная вышка метеослужб, можем забиться туда. *** — Можем. Но каковы гарантии, что потом выберемся от туда? Нужно дождаться, пока они пройдут. Стадо же закончится когда-нибудь… Карл продолжал внимательно следить. В какой-то момент толпа поредела, но замыкающие ходячие вдруг остановились. Просто остановились и стали осматриваться вокруг, настолько естественно, будто… — Черт! — тихо шикнул мальчишка, в момент опуская голову. Но совершенно неудачно развернул ее в сторону Спасителя, а не противоположную. Эта неловкость — последнее, о чем нужно было думать, но было как-то не по себе чуть ли не носом утыкаться в чью-то шею. Граймс боялся, что его могли заметить. Но всё обошлось. Шорох листвы, треск веток, удаляющееся кряхтение. Бездумно резко выдохнув на чужую кожу, парень рискнул вновь поднять голову. Никого не было, тихо, как и прежде. И парень сразу же вскочил на ноги, опасливо оглядываясь еще раз для надежности. *** Чужое дыхание на шее ощущалось навязчивой щекоткой, едва ли не вынуждая дëрнуться, но Ниган сдержал смешок. Карл пыхтел в него комично-возмущëнно, видимо, наполовину сдерживая досаду, а наполовину выжимая из себя пережитый стресс. Очаровательно, что после всех этих лет мальчишка ещë имеет чуткую детскую душу. Должно быть, и не целовался ни разу. По крайней мере, отпрыгивал Граймс от него, как настоящий кандидат в мастера спорта по девственности — хоть сейчас отмеряй дистанцию прыжка для оценки судей. — Давненько на меня так пылко не набрасывались, детка, — мужчина с облегчением выгнул поясницу, освободившись от давления на отбитую почку, и тихо зашипел, привставая. — Впрочем, и я не имел тормозов в твоëм возрасте. *** О, этот спектр эмоций на лице Карла после хлесткого комментария мужчины было впору впечатать в исторические сводки. Смущения достигло своего апогея, сливаясь с негодованием в жгучую смесь. Лицо покраснело, дыхание сбилось, даже плечи подрагивали. Вкупе со всклоченными после вынужденных валяний в траве волосами и измятой одеждой вид мальчишки был такой, как если бы Граймс напился, они переспали, и сейчас парень проснулся в чужой постели на утро, будто это его спаивали, и он вообще не при делах. Карл порывался что-то сказать — потому что в самом деле хотелось, но он был так зол и растерян, что просто тихо рыкнул себе под нос и упрямо пошел вперед по дороге. Парня вообще не должно было такое задевать, но почему-то задело, выкручивая неожиданные возмущения. И чтобы забыть эту идиотскую неловкость, Граймс просто сменил тему, потому что она стоила того. — Последние из них, замыкающие, — мальчишка сосредоточенно подбирал слова, будто увиденное не могло не только вписаться в понимание, но и облечься в звуки. — Они остановились и стали осматриваться. У меня было полное впечатление, что, м… это были не ходячие. *** — Считаешь, ряженные под труп клоуны, аки австралийские овчарки, водят тупое стадо на «поводке»? Даже думать страшно — развелось же в мире психов. Хорошо было раньше: все психи старательно маскировались под нормальных людей, и не подумаешь, что через пару лет будут некрофилами. — Это бы многое объяснило, но, разумеется, требует доказательств, — а пока ни мразей, ни доказательств на горизонте не предвиделось, Ниган просто продолжал идти. — Подобные ублюдки имеют совершенно особый склад ума. Впрочем, ты ведь не видел у них пушек под балахонами? Если и нет пистолетов, заточку вполне можно носить незаметно. Не угадаешь, когда хрипящая хуйня может превратиться в вооружённую хрипящую хуйню. Вот тут-то и стоило поплакать за упокой нерабочей теперь винтовки. Ах да… Если они угнали тачку, то у них есть вторая винтовка. Ебанный блеск! — На нас с тобой им точно хватит двадцати патронов в магазине. Так что, — Ниган сворачивает с дороги и увлекает Карла за собой. — На вышку. Там есть радио. *** — Ничего громоздкого в очертаниях я не увидел. Но это не исключает наличия. Вышка уже и вправду не казалась плохим вариантом. Если подобные люди существовали… при наличии радиостанции, даже если их окружат, с подкреплением шансы выбраться живыми у них будут и очень хорошие. А плутать по дороге без толкового оружия притом, что они снова смогут столкнуться со стадом, не внушало счастливых перспектив. Карл поплелся следом, придерживаясь темпа. Солнце не жарило за деревьями, но путь между ними, по корням, кочкам и прочим неровным прелестям лесистой поверхности стал труднее. Мальчишка не опускал головы, но как будто и не пытался больше всматриваться в окружение. Мозг отключался без его ведома просто потому, что организм ужасно измотался. Происходящее все больше походило на какой-то сюр: он с Ниганом Смитом, почти без оружия, пробирается через лес на вышку, чтобы вызвать отряд Спасителей, дабы не стать легкой добычей разодетых под зомби людей. Будто сон в лихорадке.