Диктатура «Гебо»

      Следующая неделя пролетела в безумном ритме — я металась между офисом, магазинами и попытками не свалиться от усталости. Наоми, узнав про приём, немедленно объявила себя моим личным стилистом и затаскала меня по всем премиум бутикам Сан-Франциско. Мы провели целый день, перебирая платья, туфли, аксессуары, пока наконец не нашли то самое — элегантное, но не вызывающее, как и требовала мама.       С Локи было проще. Я просто заказала ему смокинг в одном из лучших ателье города, назвав приблизительные параметры, и портной справился безупречно. Вообще, мужчинам всегда легче — классический крой, чёрный цвет, белая рубашка, галстук-бабочка. Всё остальное — дело техники.       А вот со мной самой… это был отдельный квест. Наоми настаивала на ярких цветах, я хотела что-то более сдержанное. В итоге мы нашли идеальный вариант, но только после трёх часов примерок и двух бокалов просекко в ближайшем кафе.       И вот наступил вечер приёма. Мама, как и ожидалось, не стала полагаться на мои способности и вызвала целую команду мастеров — стилиста, визажиста и парикмахера. Они заполонили мою комнату и комнату родителей, превратив второй этаж особняка в импровизированный салон красоты. Флоренс была в восторге, я — в лёгком изнеможении.       Визажист работал со мной почти час, создавая образ — сдержанный, но выразительный макияж с акцентом на глазах, лёгкая дымка, nude помада с холодным подтоном. Парикмахер уложил волосы так, чтобы они свободно ниспадали на плечи мягкими волнами, частично закрывая шею, чтобы прикрыть «безвкусное тату».       Платье я надела в последнюю очередь, когда макияж и причёска были завершены. Чёрное, длинное, с открытыми плечами и разрезом на бедре, который добавлял образу дерзости, но не переходил грань приличия. Его шелковистая, струящаяся ткань идеально сидела по фигуре, подчёркивая линии тела, без лишней вульгарности. К нему шла белоснежная меховая шаль из песца, которая элегантно драпировалась на плечах и добавляла образу аристократичности. На ногах — чёрные лодочки на шпильке от Jimmy Choo, что безбожно убивали ноги, но смотрелись потрясающе. И минимум украшений — тонкие бриллиантовые серьги и браслет на запястье. Всё-таки у меня нет цели надеть всё и сразу — присутствующие и так осведомлены о размере нашего капитала.       Я окинула себя взглядом в полный рост в зеркале. Стилист, стоявший за моей спиной, гордо и удовлетворённо кивнул.       — Идеально, мисс Брин. Вы выглядите потрясающе.       Спорить с ним было бы бесполезным занятием, а мне и не свойственна излишняя скромность.       Локи уже ждал у подножия лестницы, и от его почти божественной безупречности я невольно замедлила шаг. Подобранный мною смокинг сидел идеально — профессионально скроенный, подчёркивающий ширину плеч и стройность фигуры. Чёрный пиджак, белоснежная рубашка, аккуратно завязанный галстук-бабочка, серебряные запонки на манжетах. Волосы с легкой небрежностью зачёсаны назад, открывая лицо — острые скулы, точёный подбородок, эти проклятые зелёные глаза, которые сейчас смотрели на меня с той самой невозмутимостью, что могла свести с ума.       Моё сердце пропустило удар, стоило поймать на себе его медленный, оценивающий взгляд, что прошёлся от лица до самых туфель и обратно.       — Ты выглядишь… — начал он, запнувшись, словно подбирая правильное слово. — Впечатляюще.       Я приподняла бровь, стараясь не показывать, как его слова задели струны моей души.       — Ты тоже, — ответила я, окидывая его взглядом и позволяя себе лёгкую усмешку. — Почти как настоящий джентльмен.       — Почти? — он усмехнулся, подставляя свой локоть. — Ну что ж, постараюсь оправдать ожидания. Хотя бы на один вечер.       Я приняла его руку, чувствуя тепло через тонкую ткань перчаток, и мы замерли у подножия лестницы, когда в холл спустились родители.       Флоренс выглядела безупречно — вечернее платье цвета шампань, жемчужное колье, элегантная причёска. Август в классическом смокинге, с выражением лица человека, что силой заставили идти на мероприятие, но который сохраняет достоинство ради приличий.       — Ох, дорогая! — мама просияла, окидывая меня взглядом с ног до головы. — Ты выглядишь потрясающе! И Локи… — она повернулась к нему с одобрительной улыбкой, — просто идеально. Я знала, что вы составите прекрасную пару.       Папа промолчал, лишь кивнув в знак согласия, но я заметила, как его взгляд задержался на Локи чуть дольше необходимого — оценивающий, настороженный. Впрочем, он быстро взял себя в руки и направился к выходу.       — Ну что ж, поехали, пока не опоздали, — скомандовал он, и Мы прошли к двум чёрным Rolls-Royce Phantom.       Особняк Хилтонов располагался в одном из самых престижных районов Сан-Франциско — огромное поместье в викторианском стиле, окружённое ухоженным садом и высоким забором. Въезд был украшен гирляндами тёплого света, а перед входом уже выстроилась вереница дорогих автомобилей.       Мы вышли из машины, и я невольно поправила шаль на плечах, чувствуя, как лицо принимает бесцветно почтительный оттенок.       Нас встретили у входа — хозяин дома, Ричард Хилтон, респектабельный мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и натренированной улыбкой, его жена Элизабет — элегантная дама в бордовом платье, их дочь Шарлотта, примерно моего возраста, в нежно-розовом наряде с излишне кокетливым декольте, и сын, подросток лет пятнадцати, явно скучающий на этом мероприятии.       — Август! Флоренс! — Ричард тепло пожал руку отцу и поцеловал маму в щёку. — Как же рады вас видеть! О, и конечно же красавица Алеста!       — Добрый вечер, мистер Хилтон, — ответила я с отработанной улыбкой, протягивая руку. — Спасибо за приглашение.       — Прелестно! — Элизабет взяла мою руку в свои. — Мы так давно тебя не видели, дорогая! Ты просто сияешь!       Я кивнула, благодаря её за комплимент, и краем глаза заметила, как Шарлотта откровенно разглядывает Локи — её взгляд скользнул по его фигуре с нескрываемым интересом, задержавшись на лице чуть дольше, чем требовали приличия. Локи, разумеется, заметил это, но не подал виду, сохраняя непроницаемое выражение.       — А это… — Флоренс изящным жестом указала на Локи, — Лоран Кинн. Он сопровождает Алесту сегодня.       — Очень приятно, — Ричард кивнул, бросив на Локи короткий оценивающий взгляд. — Добро пожаловать.       Мы обменялись ещё несколькими любезностями в рамках приличий и прошли внутрь. Холл был великолепен — высокие потолки, люстры из хрусталя, живые цветы в вазах, мраморный пол. Гости уже заполнили залы, держа в руках бокалы шампанского и ведя светские разговоры.       И тут, буквально у входа в главный зал, мы наткнулись на знакомую фигуру.       — Флоренс! — широко улыбнулся мужчина лет сорока пяти, светловолосый, с приятными чертами лица и той харизматичной энергией, что притягивала взгляды окружающих. — Какая встреча!       — Эдвард! — мама расцвела улыбкой и обняла его. — Я так рада тебя видеть! Ты один?       — Увы, Кэтрин не смогла приехать — дела, — он пожал плечами с лёгкой улыбкой. — Но я не мог пропустить такое событие.       Эдвард Хантингтон-Уайтли — родной брат моей матери и, по совместительству, вице-президент был светлым, улыбчивым мужчиной с природной харизмой, которая помогала ему побеждать на выборах раз за разом. Я видела его не так часто — политика держала дядю в постоянных разъездах — но всегда испытывала к нему тёплые чувства.       — Алеста! — он повернулся ко мне с такой же широкой улыбкой. — Боже, ты прекрасна, как и всегда! Последний раз видел тебя… когда это было? На благотворительном ужине в июле?       — Примерно так, дядя Эдди, — ответила я, позволяя ему обнять меня за плечи.       — А это Лоран, — Флоренс снова элегантно указала на Локи, — Коллега Алесты.       Эдвард протянул руку Локи с той же открытой улыбкой.       — Лоран, — Эдвард протянул руку Локи для рукопожатия, — приятно познакомиться. Надеюсь, вы хорошо проводите время в нашей компании?       — Более чем, мистер вице-президент, — Локи пожал его руку, и на его лице появилась вежливая, но сдержанная улыбка. — Должен отметить, ваше недавнее выступление в Конгрессе по вопросу энергетической политики было весьма убедительным. Особенно тезис о диверсификации источников.       Эдвард приподнял брови, явно довольный.       — О, вы разбираетесь? — дядя приподнял брови, явно довольный. — Как приятно встретить осведомлённого человека! Большинство на таких мероприятиях предпочитают обсуждать гольф и фондовый рынок.       Они обменялись ещё парой фраз, пока я стояла рядом, чувствуя, как внутри нарастает недоумение. Дядя Эдди… он что, не узнал Локи? Того самого, кто возглавил атаку на Нью-Йорк? Чьё лицо со всех ракурсов должны были принести в досье?       Я наклонилась к маме, когда Эдвард отвлёкся на приветствие с другим гостем, и прошептала:       — Мама, он что, правда не узнал его?       — У твоего дяди с детства проблемы с запоминанием лиц, дорогая, — тихо ответила Флоренс, бросив на меня понимающий взгляд. — Он узнаёт людей по голосу, манере речи, контексту. Но лица… — она вздохнула, — Не бери в голову. Это уже дела политики.              Ну что ж, по крайней мере, это объясняет, почему он не вызвал охрану и не устроил скандал.       — Алеста, — Эдвард снова повернулся ко мне с улыбкой, — у тебя очень разумный спутник. Приятно видеть молодёжь, которая интересуется не только развлечениями. — Он хлопнул отца по плечу. — Август, пойдём, обсудим кое-какие дела? Хочу посоветоваться насчёт одного законопроекта.              Папа кивнул, бросив на меня короткий взгляд — что-то вроде «веди себя прилично» — и они направились к группе мужчин у камина.       — Ну что ж, — Флоренс легким движением поправила локон, — я пойду к девочкам. — Она кивнула в сторону группы дам, оживлённо болтающих у окна. — Вы двое — не скучайте.       И она ушла, оставив нас с Локи вдвоём посреди зала, полного незнакомых и полузнакомых лиц. Я повернулась к нему, и наши взгляды встретились.       — Ну что, мистер Кинн, — произнесла я с лёгкой иронией, — готов провести вечер в высшем свете?       Локи приподнял бровь, оглядывая зал.       — С высшим светом я сталкивался и раньше. Правда, в других мирах и при других обстоятельствах, — ответил он, и в его голосе прозвучали нотки той самой насмешливой самоуверенности, что всегда появлялась в подобных ситуациях. — Но, полагаю, принципы лицемерия универсальны для всех цивилизаций.              Я сдержала улыбку, уже открыв рот, чтобы что-то ответить, когда услышала знакомый голос за спиной — громкий, уверенный, с характерной интонацией, которую невозможно было спутать ни с чем.       — Погодите-ка… Кого это я вижу?       Я медленно обернулась и увидела Тони Старка, идущего прямо к нам с бокалом виски в руке и выражением абсолютного недоумения на лице. Он был одет в дорогой костюм-тройку тёмно-синего цвета, волосы зачёсаны назад, фирменная бородка аккуратно подстрижена, а взгляд — прикован к Локи с такой интенсивностью, словно он пытался понять, не сошёл ли с ума.       — Старк, — ровно произнёс Локи, и на его лице не дрогнул ни один мускул.       — Так это правда ты?! — Тони остановился в паре метров от нас, и его голос повысился настолько, что несколько гостей обернулись в нашу сторону. — Серьёзно? Здесь? На рождественском приёме в особняке Хилтонов? В смокинге?! Кто-нибудь может объяснить мне, что, чёрт возьми, происходит?       — Добрый вечер, мистер Старк, — я шагнула вперёд, перехватывая его внимание и стараясь звучать максимально спокойно. — Давно не виделись.       — Алеста Брин, — Тони перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло узнавание. — Да, с того самого моментам, как ты отправилась в Асгард избавляться от Тессеракта. — Он сделал паузу, снова посмотрел на Локи, потом на меня. — А теперь ты пришла с ним на светское мероприятие? Это что, новый тренд — приводить на вечеринки богов-маньяков, которые пытались поработить планету? Хочу напомнить, что он чуть не убил тебя всего каких-то пять месяцев назад. Или это знаменитое женское всепрощение?       Локи усмехнулся — тихо, но с той самой язвительной ноткой, что всегда появлялась, когда он сталкивался с провокацией.       — Старк, ваша способность превращать любую ситуацию в драму по-прежнему впечатляет, — произнёс он с наигранной вежливостью. — Рад видеть, что ваше эго не уменьшилось с тех пор, как вы решили поиграть в героя.       — О, мне льстит, что ты следил за моей карьерой, — парировал Тони с саркастичной улыбкой. — Хотя, если честно, я бы предпочёл, чтобы ты следил за ней из какой-нибудь асгардской тюрьмы. Но нет, вместо этого ты тут, напомаженный, с бокалом шампанского и… — он снова посмотрел на меня, — с наследницей одной из богатейших семей Америки. Это что, часть твоего нового плана по захвату мира? Очаровать высший свет?       Наблюдать их перепалку после месяцев «разлуки» было интересно, но то, как начал электризоваться воздух вокруг нас, вынудило меня вмешаться в спор.       — Мистер Старк, — произнесла я спокойно, но твёрдо, — если вас так волнует присутствие «Лорана» здесь, советую поговорить с Ником Фьюри. Уверена, он с радостью объяснит вам все детали. А пока… — я бросила на него холодный взгляд, — предлагаю не устраивать сцен на чужом празднике. Уверена, Хилтоны не оценят скандал.       Тони замер, переваривая мои слова, и на его лице промелькнуло что-то похожее на удивление.       — Фьюри? — переспросил он, прищурившись. — То есть, ты хочешь сказать, что Щ.И.Т. в курсе? Что он здесь с их разрешения?       — Именно, — подтвердила я, скрестив руки на груди. — Так что можете расслабиться и наслаждаться вечером.       Локи рядом со мной едва сдерживал усмешку, наблюдая за реакцией Старка. Очевидно, он получает удовольствие от этой словесной перепалки, но если Тони призовет свой костюм, нам всем будет уже не до смеха.       Старк же молчал ещё несколько секунд, изучая нас обоих, затем отпил виски и покачал головой.       — Знаете что? Я позвоню Фьюри прямо сейчас. И если окажется, что вы оба меня разыгрываете… — он указал на Локи пальцем, — я лично прослежу, чтобы тебя вернули туда, откуда ты вылез.       — Буду ждать с нетерпением, — невозмутимо хмыкнул Локи, пожав плечами. Тони фыркнул, развернулся и направился к выходу, доставая телефон из кармана. Я проводила его взглядом, чувствуя, как адреналин медленно отступает.       — Ну что ж, — произнесла, повернувшись к Локи, — Кажется, сегодня ты не умрешь.       — Ему бы меньше налегать на алкоголь, — едко заметил он, взяв с ближайшего столика бокал шампанского. — А то костюмчик вещь такая… можно и потерять.       — Думаю, угроза потерять игрушку — это единственное, что может заставить Старка остепениться, — фыркнула я, беря соседний бокал.       — Сомневаюсь, — Локи отпил шампанское, глядя в сторону, куда ушёл Тони. — Но посмотрим.       Следующие полчаса прошли относительно спокойно. Мы бродили по залу, обмениваясь короткими репликами с гостями, которых я знала или обязана была знать. Локи играл роль вежливого спутника безупречно — кивал в нужные моменты, произносил пару фраз о политике или экономике, когда его спрашивали, и сохранял ту самую невозмутимую маску, что не выдавала ни единой эмоции.       — Я на минуту, — бросила я, передавая ему свой уже второй бокал. — Постарайся не развязывать войну, пока меня нет.       — Обещать ничего не могу, — ответил он с лёгкой усмешкой.       Закатив глаза, я направилась к выходу из зала. Дамская комната находилась в конце коридора — роскошная, с мраморными стойками, зеркалами в золотых рамах и ароматом дорогих духов.       Я поправила причёску, проверила макияж и вернулась обратно в зал, где рядом с Локи уже вертелась Шарлотта Хилтон — в том самом розовом платье с кокетливым декольте. Ну, конечно. Куда ж мы без неё? Она улыбалась ему, слегка касаясь его руки кончиками пальцев и явно флиртуя. Локи, чёртов сердцеед, сохранял вежливое выражение лица, но не отстранялся.       Мы знакомы с университетских времён — пересекались на одних и тех же мероприятиях, учились в одной бизнес-школе, но никогда не дружили. Шарлотта была из тех, кто считает, что мир должен вращаться вокруг неё, кто использует папину фамилию как пропуск, а мужчин — как аксессуары. А ещё она была той, что подбирала за мной ухажеров, подобно мусору.       Раздражение вспыхнуло мгновенно. Не потому, что она флиртовала с Локи, нет. А просто потому, что это была она. Шарлотта, мать её, Хилтон, которая считала, что может получить всё на свете за безлимитную карту и большую грудь.       Я направилась к ним и взяла Локи под руку — естественно, как будто так и надо.       — Лоран, — мой тон стал нарочито спокойным и надменным, — вижу, ты уже познакомился с Шарлоттой.       Хилтон моментально переключилась на меня, и её улыбка стала чуть более натянутой.       — Алеста! — воскликнула она с наигранным восторгом. — Я как раз узнавала у Лорана, откуда вы знакомы. Он такой интересный собеседник…       — Мы коллеги, — ответила я коротко, не убирая руки.       — Оу, — Шарлотта хлопнула ресницами. — Как мило… Хотя, знаешь, Алеста, тебе иногда стоит отвлекаться от работы. Женщины после рабочей смены в офисе обычно такие… злые и уставшие.       Я почувствовала, как уголок губ дёргается в усмешке. Тебе то, сучка крашенная, откуда знать?       — А мы сейчас спросим, — ответила я невозмутимо, повернувшись к Локи. — Лоран, я бываю агрессивной после работы?       Локи окинул меня взглядом — медленным, оценивающим — и на его губах появилась лёгкая усмешка.       — Напротив, — ответил он с той самой бархатной интонацией, что всегда заставляла людей замирать. — Вы прекрасны в любое время суток.       Я повернулась обратно к Шарлотте, приподняв бровь, что слегка побагровела. Выкусила, дрянь?       — Ну что ж, Лоран, если вам станет скучно с ходячим сборником законов, — она снова обратилась к Локи, игнорируя меня, — вы всегда можете найти меня. Я обожаю интересные беседы.       — Благодарю, мисс Хилтон, — ответил Локи вежливо, но без тепла. — Но боюсь, моя спутница уже обеспечивает мне достаточно остроты впечатлений.       Шарлотта замерла — поняла, что проиграла, и, развернувшись, ушла к своим подружкам. Я выдохнула, убирая руку с его локтя.       — Ну что ж, — произнёс Локи тихо, наклонившись ко мне, — надеюсь, ты получила удовольствие от этого маленького представления?       — О чём ты? — я подняла бровь, делая глоток шампанского.       — Да так, — бархатно усмехнулся он. — Просто не думал, что ты такая собственница.       — Что? — Я резко посмотрела на него.       — Собственница, — повторил божок как бы невзначай. — Ты весьма показательно отметила меня как свою территорию перед своей «подругой».       — Я просто избавила тебя от назойливой дуры, — бросила я холодно. — Не благодари.       — Конечно, — кивнул Локи с той коронной издевательской улыбкой. — Чистый альтруизм. Никакого раздражения от того, что кто-то посягнул на твоего спутника.       — Именно, — процедила я сквозь зубы. — И если ты ещё раз намекнёшь на какую-то ревность…       — О, так это ревность? — перебил он, приподняв бровь. — Заметь, не я это сказал…       — Ты невыносим, — выдохнула я, ставя бокал на ближайший столик. Раздражение неприятно вспыхнуло внутри.       — Но ты сама взяла меня под руку, — продолжил он, явно не собираясь останавливаться. — Право, мне так льстит такое твоё отношение…       — Да пошёл ты, — я развернулась и направилась к выходу на балкон, чувствуя, как щёки горят от злости. За спиной услышала его тихий смех, но не обернулась.       Балкон был пустым — большой, с видом на сад, освещённый гирляндами. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и я вздохнула с облегчением, укутываясь в меховую шаль.       Декабрь в Сан-Франциско не был особенно морозным, но прохлада чувствовалась. Я оперлась руками о каменные перила и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Чёртов Локи. Чёртова Шарлотта. Чёртов театр лицемерия.       Этот засранец всегда — всегда! — знает, как вывести меня из себя одной фразой. Ревность? Нет, может даже не надеяться. Мы уже давно единогласно решили, что ничего подобного между нами мы допустить не можем. Это скорее… раздражение. От Шарлотты, от её манер, от того, как она смотрела на Локи, словно он был очередным трофеем для её коллекции.       — Алеста? — Я вздрогнула и обернулась. Локи стоял в дверном проёме, держа в руках два бокала шампанского.       — Что тебе нужно? — спросила я, стараясь звучать равнодушно.       — Принёс тебе это, — Он подошёл ближе, протягивая мне один из бокалов. — И, мне кажется, тебе не стоит стоять здесь…       — Спасибо, — Я взяла бокал, не глядя на него. — Теперь можешь вернуться внутрь.       — Мог бы, — смиренно согласился он, останавливаясь рядом и глядя на освещённый сад. — Но не хочу. К тому же, время близится к полуночи. Скоро начнётся традиционный обратный отсчёт и все эти нелепые поздравления.       Мы стояли молча несколько секунд, и я чувствовала, как напряжение медленно отпускает плечи. Холодный воздух помогал прийти в себя.       — Извини, — наконец произнёс он тихо. — Моё поведение было неуместным.       — Ладно, — ответила я, безразлично отпивая шампанское. — Забудем об этом.       — Как скажешь, — кивнул он, но в его взгляде читалось что-то ещё. Что-то, что заставило моё сердце биться чуть быстрее.       Несколько секунд мы снова молчали, наблюдая за красками в саду.       — Алеста, — начал Локи, медленно повернувшись ко мне. В его голосе прозвучала непривычная серьёзность. — Могу я попросить свой подарок?       — Какой подарок? — я озадачено моргнула. — Ты же сказал, что тебе ничего не нужно.       — Помню, — хитро улыбнулся он, оглядывая черты моего лица. — Но я передумал… Есть кое-что, что я хотел бы получить.       К горлу подкатила лёгкая паника. Надо было купить запонки или те часы, что так и манили меня во время шоппинга.       — Локи, я… у меня нет ничего для тебя прямо сейчас, — призналась я неловко. — Но мы можем завтра…       — Закрой глаза, — перебил он тихо.       — Что? — я уставилась на него.       — Закрой глаза, — повторил он, и в его голосе не было издевки. Только какая-то странная решимость. — Пожалуйста, Герсеми.       Я так давно не слышала это имя, что даже опешила. Глядя на него, пытаясь понять, что он задумал. Но что-то в его взгляде — в том, как он смотрел на меня — заставило меня кивнуть и медленно опустить веки.       Сердце забилось быстрее. Я слышала, как он делает шаг ближе, чувствовала тепло его тела рядом, запах его одеколона, смешанный с холодным ночным воздухом.       А потом его губы мягко коснулись моих, словно он боялся сделать лишнее движение. Что-то внутри меня взорвалось — не болезненно, а ярко, ослепительно, и весь особняк погрузился во тьму. Все гирлянды, люстры, огни в окнах — всё разом погасло, оставив только лунный свет и далёкие огни города.       Где-то внутри послышались удивлённые возгласы гостей. Но мне было плевать. Я углубила поцелуй, повиснув на его шее, и, чувствуя, как он притягивает меня ближе, как его рука скользит по моей спине, сжимая ткань платья. Это было безумие. Абсолютное, чистое безумие. Но я не могла остановиться.       Его губы были тёплыми, настойчивыми, и каждое прикосновение посылало разряды по всему телу. Метка на шее пульсировала в такт сердцебиению, как и магия, что завибрировала под кожей, откликаясь на его близость.       Локи прижал меня спиной к широкому мраморному борту балкона, его руки легли на мою талию — уверенно, требовательно. Я почувствовала холод камня через тонкую ткань платья и резкий контраст с теплом его тела, прижимающегося ко мне.       — Герсеми, — выдохнул он мне в губы, и голос его был хриплым, срывающимся. — Я пытался… Но ты сводишь меня с ума.       Вместо ответа я снова впилась в его губы, одной рукой вцепившись в лацкан его пиджака, другой скользнув по его затылку, запуская пальцы в мягкие тёмные волосы. Он застонал — тихо, сдавленно — и этот звук отозвался где-то глубоко внутри, заставив задрожать.       Его ладони скользнули ниже, обхватили мои бёдра, и в следующее мгновение он поднял меня, усаживая на широкие перила. Я обвила его шею руками, притягивая ближе, и мои ноги инстинктивно обвились вокруг его бёдер, разрез платья разошёлся, обнажая кожу.       — Ты не представляешь, — прошептал он, целуя линию моей челюсти, шею, останавливаясь у самой метки, что горела огнём под его губами, — как же сложно было не прикасаться к тебе все эти недели.       Дыхание обжигало кожу, пальцы сжимали мои бёдра с такой силой, что я была уверена — завтра останутся следы. Но мне было всё равно. Я хотела больше. Больше его прикосновений, его тепла, его… всего. Всего его существа.       — Локи, — выдохнула я, запрокидывая голову назад, когда его губы скользнули ниже, к ключице, к изгибу плеча. — Это… безумие…       — Знаю, — прошептал он между поцелуями, поднимая взгляд, и в его зелёных глазах читалось то же самое отчаяние, что бушевало во мне. — Но мне плевать.       Его рука скользнула выше, обхватывая мою талию, притягивая ещё ближе, и я почувствовала каждый изгиб его тела, каждое напряжённое движение. Сердце билось так громко, что, казалось, весь мир должен был его слышать.       Где-то вдалеке раздались голоса — кто-то искал свечи, кто-то смеялся, пытаясь разобраться, что произошло с электричеством. Но здесь, на этом чёртовом балконе, существовали только мы двое.       Локи снова нашёл мои губы, на этот раз более жадно, почти отчаянно, и я ответила с той же неистовостью. Его пальцы скользили по обнажённому бедру, оставляя за собой горячие следы, поднимаясь всё выше, и каждое прикосновение заставляло меня вздрагивать.       — Если ты скажешь мне остановиться, — прошептал он хрипло, прижимаясь лбом к моему, — я остановлюсь. Прямо сейчас.       Я открыла глаза, встречаясь с его взглядом — полным желания, сомнений, той же внутренней борьбы, что разрывала и меня.       — Не смей, — выдохнула я, притягивая его ближе, и снова впилась в его губы.       Он тихо застонал, его руки сжали мои бёдра сильнее, притягивая меня к себе так, что между нами не осталось ни миллиметра пространства. Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, как дрожат его пальцы, скользящие по моей коже.       Холодный декабрьский воздух больше не казался таким пронзительным — не когда его тело излучало столько тепла, не когда каждое его прикосновение зажигало меня изнутри.       Шаль давно соскользнула с плеч, утонув где-то в темноте, но я больше не чувствовала холода.       — Герсеми, — снова прошептал он, целуя уголок моих губ, подбородок, возвращаясь к шее, — ты моё проклятие… и всегда им была.       Его слова, его голос, его прикосновения — всё это превратилось в единый вихрь ощущений, что накрывал меня волна за волной. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе, чувствуя, как по телу пробегают мурашки от каждого его выдоха на моей коже.       Мы потерялись в этом моменте — в темноте, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием и далёкими голосами из особняка.       Но когда моя рука скользнула по его рубашке ниже, Локи замер, практически оцепенев. Его руки ослабили хватку, и он медленно оторвался от моих губ, прижавшись лбом к моему. Дыхание было рваным, неровным.       — Нет, — выдохнул он хрипло, закрывая глаза. — Я… мы не можем. Это… неправильно.       Холод ударил мгновенно. Я почувствовала, как он осторожно опускает меня на землю, разжимая пальцы.       — Остался всего месяц, Герсеми, — произнёс он тихо, отстраняясь на шаг. — Всего один месяц до февраля.       Я стояла, чувствуя, как дрожат ноги, как платье скользит вниз, прикрывая обнажённое бедро. Его слова были жестокой и неизбежной правдой, которую я и так знала. Узы пройдут свой цикл, и мы вернем всё… на круги. И расстанемся. Теперь уже навсегда.       Мне было больно. Настолько, что хотелось закричать, оттолкнуть его, спросить, зачем он вообще начал, если знал, чем это закончится. Но я молчала, потому что понимала — я сама этого желала и, чем дальше мы зайдём, тем больнее будет расставание.       — Я понимаю, — выдавила я, скрестив руки на груди и стараясь унять дрожь.       Чтобы хоть как-то вернуть себе ощущение реальности, я поглотила поток ледяного ветра и одним потоком вернула себе шаль, что была мокрой от редкого снега.       — Нам следует вернуться, — стараясь не сорваться на истошный плач, медленно произнесла я.       Локи кивнул, не глядя на меня, и направился к дверям. Я последовала за ним, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом, словно тело отказывается слушаться.       Мы вошли в особняк, где царил полумрак — гости стояли группами со свечами в руках, кто-то смеялся, кто-то возмущённо обсуждал работу электриков, кто-то врубил фонарик на телефоне. Некоторые уже направлялись к выходу, явно решив не продолжать вечер в темноте.       Я остановилась у порога зала, окидывая взглядом суету. Мама искала меня глазами, папа разговаривал с Ричардом Хилтоном, явно пытаясь успокоить встревоженного хозяина. Подняла руку и щелкнула пальцами. Свет вспыхнул мгновенно — все люстры, все гирлянды, все лампы разом загорелись ярким, почти ослепительным светом, заставив гостей замереть и прикрыть глаза.       Зал наполнился облегчёнными вздохами и смешками. Кто-то захлопал, решив, что это была часть развлекательной программы. Мама подошла, взяв меня под руку, что-то говоря о том, как хорошо, что свет вернулся. Папа уже прощался с хозяевами. Всё вернулось в привычное русло — светские улыбки, дежурные фразы, безупречные манеры. Но внутри меня не осталось ничего привычного. Только отчаяние со сладостным привкусом его губ.