Диктатура «Гебо»

      Следующие две недели мы провели в атмосфере спокойствия и даже некого дружелюбия, потому что никто и ничто, включая мою машину и лицо Локи, не пострадали. И это не потому, что папенька не стал чинить свой раритетный пулемёт, — он выбрал пытку куда более изощренную, чтобы нашему «дорогому» гостю из Асгарда богатая и сытая жизнь не казалась мёдом, а именно — в самом деле сформировал взвод из двадцати пяти человек для моей личной охраны и семи бронированных автомобилей, которые целым кортежем провожали нас в офис, привлекая внимание не только сотрудников, но и обычных прохожих.       Август, естественно, был собой очень доволен и даже слушать не хотел о том, что это доставляет мне дискомфорт, поэтому пришлось договариваться напрямую с работниками охраны. Они, хоть и не отказались от распоряжений отца, согласились в рабочее время дежурить на улице и в лобби, оставив со мной одного Локи, который наврал им с три короба, что является одним из них, да ещё из элитного подразделения, и вообще у нас с ним тайная любовная связь, а это, «понимаете, мужики, такое дело, такое дело» — и всё в таком духе.       На его сомнительный спич я только молча кивала. С одной стороны, такой расклад и личное пространство в МОЕМ кабинете меня вполне устраивали, но вот с другой… так хотелось посмотреть, как этот плут будет выкручиваться, когда правда всплывёт наружу и двадцать пять озлобленных амбалов предъявят ему за все прегрешения… Но Локи не случайно носил гордое звание «Бога Обмана», хотя я бы добавила к этому приписку «и Приспособленцев».       За эти дни он умудрился очаровать даже маму, которая стала приглашать его на утренние чаепития в оранжерее и рассказывать о редких сортах роз с таким энтузиазмом, словно нашла единомышленника. Отец, правда, держался особняком, но уже не метал в Локи испепеляющие взгляды — прогресс налицо. Даже Марта, наша домоправительница, перестала косо смотреть на божка и начала накладывать ему добавку за ужином без принуждения.       Всё шло… неплохо. Удивительно неплохо для ситуации, в которой я оказалась. Локи был, несмотря на всю свою противоречивость, приятным собеседником. Он мог часами рассказывать о магии, об Асгарде, о библиотеках, которые тянулись на километры, о турнирах, на которых Тор неизменно побеждал, а он сам оставался в тени. И в его голосе не было горечи — только лёгкая ностальгия, окрашенная чем-то тёплым.       Мы нашли свой ритм. Утро начиналось с совместного завтрака, затем поездка в офис под недовольное ворчание охраны, рабочий день, во время которого Локи либо читал книги из моей библиотеки, либо донимал Наоми глупыми вопросами о нашей учебе в Гарварде. Вечера мы проводили на террасе, с бокалами вина и разговорами, которые становились всё более откровенными.       Я начала привыкать. К его присутствию рядом, к его ухмылкам, к тому, как он наклонял голову, когда слушал меня, к его привычке поправлять несуществующую прядь волос, когда задумывался. И это пугало, потому что привыкание — это первый шаг к доверию, а доверие — к боли, если он снова окажется тем самым безжалостным диктатором из Штутгарта.       Однако была одна проблема. Единственная, но весьма серьёзная.       Я бродила в темноте. Не той мягкой темноте спальни, когда ты знаешь, что стоит протянуть руку — и вот он, выключатель, и свет вернётся.       Это была абсолютная, густая, почти осязаемая тьма, которая давила на грудь, заставляя дышать чаще.       — Локи? — позвала я, и мой голос прозвучал тонко, по-детски. Я замерла, осознавая, что это не голос двадцатишестилетней женщины, а кого-то младше. Герсеми. — Локи, где ты?       Тишина. Тяжёлая, липкая, как смола. Я сделала шаг вперёд, но под ногами было что-то скользкое, холодное, и я чуть не упала.       — Локи, это не смешно! — крикнула я громче, и в голосе прорезались нотки паники. — Мне страшно! Пожалуйста, выйди!       Ничего. Только эхо моих собственных слов, отражающееся от невидимых стен. Я обняла себя за плечи — руки были маленькими, хрупкими, — и почувствовала, как горячие слёзы жгут глаза.       — Я не хочу здесь оставаться! — всхлипнула я. — Ты же обещал! Ты обещал, что всегда будешь рядом!       Темнота не отвечала. Она просто была — бесконечная, равнодушная, поглощающая. Не было ни звука, ни движения, ни намёка на то, что где-то есть выход. Только я, одна, в этой пустоте, которая казалась больше любой тюрьмы, и парализующий, всепоглощающий страх одиночества. Сколько я уже здесь нахожусь? Час? Два? Или целый день? Почему он оставил меня здесь совсем одну?..       Из кошмара меня выдернул не солнечный свет, а чьи-то мягкие руки, прижимающие к себе, и тихое, успокаивающее бормотание у самого уха:       — Тише, тише… Всё хорошо, Герсеми. Я здесь.       Одна рука Локи нежно поглаживала мои волосы, другая крепко держала за плечо, не давая отстраниться. По моим щекам градом катились слёзы, и я уткнулась в его грудь, пытаясь перебороть накатывавший стыд.       Это и было тем, что я окрестила, как «серьезная проблема». Не сны или кошмары, а то, что где бы не уснула, я просыпаюсь в его постели. Каждый чертов раз.       Когда это повторилось вновь после нашего разговора на терассе, я проснулась в панике, с криком, отшатнулась от него так резко, что чуть не упала с кровати. Снова второпях выскочила в прорезь пространства, оставив Локи сидеть на краю постели с обиженным выражением лица, словно это он виноват в моём ночном путешествии.       На следующую ночь я стала бороться — специально ставила будильник каждый час, чтобы контролировать себя, проверять, на месте ли я. Бесполезно. Как только сон становился глубоким, тело само неосознанно перемещалось, словно подле него находился якорь, лишающий меня возможности «уйти в открытое море».       Потом я просто сдалась. Села на своей постели, обхватив колени руками, и уставилась в потолок, злясь на собственную беспомощность. Что я могу сделать? Привязать себя к кровати? Отказаться от сна вообще? Абсурд. Узы были сильнее, и моё подсознание, видимо, прекрасно это понимало.       И вот — я уже не сопротивлялась, не вырывалась, не убегала с холодным презрением на лице. Просто позволила ему держать меня, пока дыхание не выровнялось, а слёзы не высохли на щеках. Потому что, как бы я ни злилась, как бы ни возмущалась своей собственной слабостью, факт остается фактом: с ним мне… спокойнее.       — Что тебе снилось? — тихо спросил Локи, когда моё дыхание наконец выровнялось.       — Детство, — хрипло ответила я, почувствовав, как напряглись мышцы его рук. — В котором тебя больше не было. Ничего не было.       Я чувствовала, как его сердцебиение под ухом ускорилось, как дыхание стало чуть неровнее. Он молчал так долго, что я уже подумала, не заснул ли он, но потом его голос прорезал тишину — низкий, почти болезненный.       — Прости, я виноват… — я приподнялась на локте, глядя на него в полумраке. Лунный свет падал на его лицо, высвечивая резкие скулы, сжатую челюсть и зеленые глаза, которые обычно искрились насмешкой или расчётом. Сейчас в них не было ничего, кроме тихого, выжигающего изнутри раскаяния.       — В чём? — мой голос прозвучал напористо, без былой хрипоты. — За что ты постоянно извиняешься?       Локи закрыл глаза и сжал губы, словно мои слова могли причинить физическую боль.       — Это по моей вине ты тогда исчезла, — он говорил медленно, подбирая каждое слово. — Если бы я только не предложил поиграть в сокровищнице, если бы не хвастался тем, что Один забрал Тессеракт из Йотунхейма и не дал тебе его коснуться…       — Подожди, — я вырвалась из его объятий и села ровно, нахмурив брови и собирая факты в кучу. — Я коснулась Тессеракта и переместилась во времени? Но как такое возможно? Ты говорил, что в нём заточен камень пространства, а не времени.       Он молчал, пока я прокручивала осколки воспоминаний в голове. Что-то явно не сходилось.       — Что случилось после? — у меня наконец-то появился шанс допросить его, и я не собиралась его упускать.       — Фрейя и Один отправились на поиски, но всё было тщетно, — Локи сел рядом и склонил голову, смотря на меня исподлобья. — Спустя время метка «гебо» выцвела, как это бывает после смерти одного из партнеров, и Фрейя перестала искать.       — А Тессеракт? — продолжала я.       — Один решил, что артефакт слишком опасен, чтобы оставлять его в Асгарде. Особенно после того, что случилось с тобой. Он отправил его на Мидгард, в Тёнсберг, спрятал в одном из храмов под охраной культа, поклоняющегося асгардским богам. — его голос стал более ровным. — Думал, что так будет безопаснее. Что никто не сможет его найти.       — Но ты нашёл? — Локи кивнул, не отрывая взгляд от ковра.       — Не вдаваясь в подробности, да. Он был у Говарда Старка, после — у Ника Фьюри и Щ.И.Та. Я же пришёл за ним по приказу Таноса. Думал, что смогу использовать его, чтобы открыть портал для армии Читаури, захватить Землю и доказать Одину, что я достоин трона. — Он горько усмехнулся, выпалив больше, чем я просила. — Теперь понимаю, какая это была, на самом деле, глупость.       — Как-то быстро ты одумался, — едко кольнула его я, хотя кусочки пазла наконец-то начали сходиться. — Но я не об этом. Как ты думаешь… мог ли Тессеракт поглотить меня тогда, в Асгарде, как я его сейчас?       Локи нахмурился, переведя взгляд к окну. Морщина на его лбу то поднималась, то опускалась, пока он обдумывал эти слова и его настигало понимание хода моих мыслей.       — Это… вполне возможно. По крайней мере, я, Фрейя и Гносс понимаем, как тебе удалось это сделать на башне Старка, но наоборот…       — И вы снова что-то скрыли от меня? — холодно прерывала его я. Ага, то есть и это им было давно понятно!       — Они тебе не сказали? — искренне удивился Локи, явно снимая с себя ответственность. — О твоей способности поглощать и отбирать?       Я глубоко вздохнула, пытаясь сдержать нарастающее раздражение. Каждый раз, когда думаю, что наконец-то узнала всё, выясняется, что остается что-то ещё.       — Что ещё я должна знать? — спросила я с нарочитым спокойствием, хотя внутри всё кипело. — Может, ты просветишь меня, раз уж начал?       Локи неловко рассмеялся, проводя рукой по волосам — жест, выдававший его смущение.       — В детстве… твоя сила была намного слабее, чем у Гносс, и тебя это расстраивало. Она может созидать — создавать иллюзии, материализовывать предметы из ничего, управлять стихиями. Ты же… ты могла только поглощать свет или огонь, иногда случайно поглощала заклинания сестры. Ничего другого особо не выходило… — Он замолчал, подбирая слова. — Фрейя думала, что со временем твои способности проявятся и стабилизируются, но… дальше ты уже знаешь.       Я молчала, переваривая информацию. Значит, я богиня с какими-то расплывчатыми способностями и предрасположенностью к поглощению. Ладно, допустим. Пока от этого больше вреда, чем пользы.       — Оставим пока тему магии, — сказала я, возвращаясь к главному. — Так, какова всё-таки вероятность, что всё это время я была… — наклевывавшийся вывод вызвал ужас. — внутри Тессеракта?       — Семьсот тринадцать лет… — прошептал он, и его голос дрогнул. — Если это действительно так, то твои кошмары — это воспоминания о том, как ты искала меня и пыталась выбраться, но не могла, ведь Тессеракт — это не другой мир и даже не конкретное место. Это… полость между пространствами. Ты могла быть рядом, на Земле, или в любой точке вселенной. Везде и нигде одновременно.       Локи развил недосказанные мною мысли, и приходящий ужас в перемешку с отчаянием на его лице отзывались во мне тяжким грузом. Я пыталась дышать, не выдавая волнения, но воздух застревал в горле.       — Именно поэтому узы не убили одного из нас, — продолжал он, не отрывая взгляда. — Они постепенно угасли, ведь ритуал не был завершен. Ты не умерла, но и не жила. Ты просто… была.       У меня не было сил жалеть себя, ведь я даже не помнила всего этого кошмара, но, когда по щеке Локи пробежала одинокая слезинка, блеснувшая в лунном свете, я не могла скрыть своего изумления. Я поймала её кончиком пальцев, проверяя — не померещилось ли мне? — и Локи перехватил мою ладонь, прижимая её к губам.       — Прости меня, Герсеми, — повторил он вновь с надрывом. — Если бы я не сдался и продолжил искать тебя… если бы не решил, что ты умерла из-за меня…       — Это уже… пустое, — проговорила я как-то неловко, подавляя порыв обнять его и успокоить. Сказать, что всё это в прошлом, а сейчас… что сейчас? Мы снова вместе, как и хотели? Навечно? Это претило настолько же, насколько заставляло душу трепетать. — Я… не держу на тебя зла.       Мы смотрели друг на друга в полумраке, и в этой тишине было что-то очищающее. Словно наконец-то произнесённая правда, какой бы страшной она ни была, сняла невидимый груз с наших плеч. Я чувствовала облегчение — не полное, но вполне достаточное, чтобы наконец-то вздохнуть свободно.       Но продолжать этот разговор я не могла, да и не хотела. Боялась, что если скажу больше, то не смогу взять неуместную откровенность обратно.       Поэтому я просто легла, натягивая одеяло почти до самой головы, и похлопала по подушке рядом с собой.       — Ложись спать, — буркнула я, стараясь звучать как можно более буднично. — Уже поздно.       Он приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло удивление.       — Неужели ты не хочешь пойти к себе? — усмехнулся Локи, но в голосе сохранялась насторожность. — Как обычно? Чтобы потом всё равно вернуться сюда через час?       Я закатила глаза, хотя он этого не видел из-за одеяла.       — Нет, — ответила я коротко. — Не хочу. Если всё равно окажусь здесь, зачем тратить силы на бессмысленные попытки?       Локи промолчал, но я почувствовала, как кровать прогнулась, когда он лёг рядом. Его дыхание стало ближе, ровное и тёплое, и я ощутила, как моё тело инстинктивно напряглось.       — Доволен? — пробормотала я в подушку, стараясь звучать раздражённо.       — Очень, — ответил он, и в его голосе была такая искренняя радость, как у ребёнка, получившего конфету. — Больше, чем ты можешь себе представить.       Я промолчала, зарываясь глубже в одеяло. Его рука осторожно легла мне на талию, не обнимая, просто… касаясь. Словно он проверял, не исчезну ли я снова.       Немного поёрзав, решила всё-таки не отстраняться — просто позволить этому быть.       — Спокойной ночи, Герсеми, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала.       — Спокойной ночи, — пробурчала я себе под нос. — Локи.