Диктатура «Гебо»

      Домой я мчалась даже быстрее, чем сдавать злосчастный отчёт для Госдепа, от чего мой спутник совсем раскис, демонстративно вцепившись в дверную ручку автомобиля. Но я жала на газ с садистским удовольствием, обходя грузовики и красные светофоры.       — Ты… намерена нас угробить? — выдавил Локи сквозь зубы, когда я резко свернула на съезд к поместью, заставив шины взвизгнуть в протесте. Его пальцы побелели на ручке, а зелёные глаза метали молнии — почти настоящие, я даже почувствовала статическое электричество в воздухе.       — Расслабься, диктатор-неудачник, — фыркнула я, не отрывая глаз от дороги. Океан слева искрился под заходящим солнцем, а впереди уже маячили знакомые ворота с эмблемой Бринов — золотым львом на синем фоне. — Мы уже приехали.       Он издал звук, похожий на шипение змеи, но промолчал, что само по себе уже было победой. Ворота распахнулись с тихим гудением — датчики распознали номер машины, — и я влетела в подъездную аллею, поднимая гравий фонтанами. День клонился к концу, и я была готова с разбега залететь в горячую ванну с бокалом красного вина, включив на фоне популярный сериал про вампиров.       Но, естественно, всё пошло наперекосяк. На пороге стоял отец, и его седеющие виски блестели в свете фонарей, а костюм — идеально выглаженный, как всегда — подчёркивал, что он только что вернулся из командировки. Рядом маячила мама с желанным мною бокалом вина в руке, однако её улыбка была натянутой, как струна на скрипке.       — Алеста, — прогремел Август, не дав мне даже выйти из машины. — Ты ездила в офис одна? Без эскорта? С этим… — он кивнул на Локи, который как раз вылезал из авто, поправляя свой костюм с видом нефтяного магната, которого вынудили путешествовать эконом-классом. — Я же говорил тебе уже тысячу раз, не покидать дома без охраны! А если бы ты снова попала в беду?!       Я вздохнула, хлопнув дверью и обходя капот. Локи держался поодаль, но его ухмылка намекала на то, что он наслаждается этим семейным разбором полётов. Точнее тем, что мне сейчас ой как достанется.       — Прости, папуль, это правда была вынужденная мера, — ответила я, стараясь звучать убедительно, хотя внутри всё кипело от усталости. — А Локи… ну я не могу отходить от него дальше, чем на сто шагов. Но я согласна на любой эскорт, какой ты выберешь! Даже если это будет целая рота солдат!       Отец фыркнул, но его взгляд смягчился — чуть-чуть, ровно настолько, чтобы не хватать ружьё из кабинета. Мама подошла ближе, поцеловав меня в щёку и шепнув: «Марта уже накрывает на стол. Не серди его, дорогая».       — Ужин через десять минут, — добавила она громче. — И, Локи, присоединяйтесь. Думаю, раз мы проведем под одной крышей следующие шесть месяцев, то не можем игнорировать существование друг друга.       Я знала, что Флоренс просто проявила свою врожденную аристократическую вежливость, но её слова всё равно прозвучали, подобно приговору.       Локи же приподнял бровь и кивнул — с лёгким поклоном, который выглядел одновременно насмешливым и искренним. Отец проворчал что-то о «пушечном мясе» и ушёл внутрь, а я направилась следом, чувствуя, как день наконец-то сворачивается в уютный клубок.       Уже в своей комнате, с видом на океан и любимым креслом у камина — я скинула туфли и надела лимонные тапочки и тоже домашнее платье, что и утром. В ванной смыла остатки макияжа и наконец-то поняла, что чертовски голодна, чего совсем не осознала в кабинете и по дороге. Всё-таки один кофе с печеньем это дико даже в условиях тотального стресса, и мне нужно как можно скорее возвращаться к обычной жизни, где самой большой проблемой были коллеги-снобы и выбор блюда в ресторане со звездой Мишлен.       Предвкушая долгожданное гастрономическое удовольствие, я спустилась вниз и направилась в сторону обеденного зала, но застыла за углом, услышав разговор на повышенных тонах.       — Снова ты про своё «мы не с того начали»? — возмущался отец, уже не сдерживая своего недовольства, как это приходилось делать мне. — То есть покушение на убийство, а после похищение моей дочери, для тебя всего лишь «не то начало»?! Да как ты, жалкий щенок с амбициями Муссолини, смеешь вообще открывать рот в моём присутствии?! Чтоб ты знал, я терплю твоё существование только ради своей дорогой дочери, чья жизнь зависит от тебя! Снова!       — Я понимаю, почему вы так недовольны, — произнес Локи нарочито аккуратно. — Но и вы поймите, я бы не предложил вам наладить контакт, если бы не был обеспокоен настроением Герсеми…       — Обеспокоен? Ты, что ли? — Август басисто расхохотался ему в лицо, как обычно делал на переговорах с конкурентами. — Да что ты вообще можешь знать о ней?       — Мы знакомы более двух ста лет, не считая годы разлуки, — произнес божок с уколом. — А вы, кажется, удочерили её около пятнадцати лет назад, я правильно понимаю? И теперь так рьяно кичитесь тем, что она решила остаться с вами, а не вернуться к своей божественной жизни…       — Более двух ста лет? — отец замер, его глаза расширились от осознания масштаба проблемы, однако он не собирался уступать. — Ты серьёзно? И что, по-твоему, это даёт тебе право…       Но Локи не дал ему договорить, шагнув ближе с той своей фирменной грацией, которая всегда казалась мне смесью кошачьей ловкости и змеиной хитрости. Его голос, обычно пропитанный иронией, вдруг стал удивительно ровным, почти уязвимым без привычной маски насмешки.       — Право? Нет, это не о правах. Герсеми… Алеста — мой близкий друг. Единственная, с потерей которой я так и не смог смириться за все эти годы… Поэтому я никогда не причиню ей вреда. И дело даже не в этих проклятых узах, что нас связывают сейчас.       Его взгляд скользнул в сторону, будто он не мог вынести собственной откровенности, и добавил, уже тише, почти шёпотом:       — Во всех девяти мирах, мистер Брин, не только вам она небезразлична. Я… я не прошу вас принимать меня. Но, прошу, поймите хотя бы это.       Его слова повисли в воздухе, и я затаила дыхание, приложив ладонь к губам, чтобы не выдать своё присутствие. Сердце — то ли околдованное узами, то ли предательски живое само по себе — пропустило глухой удар, от которого защемило где-то в рёбрах.       Это было… так не похоже на Локи, который истязает мои нервные клетки своими выкрутасами и никогда не говорит то, что думает на самом деле, ведь он — игрок, способный блефовать до самого конца, даже если все козыри из колоды спрятаны в его же рукавах. Однако сейчас я не почувствовала в его тоне привычной лжи и глумливости — только тихую, почти болезненную честность, от которой щемило в груди, словно кто-то вдавил туда иглу и медленно прокрутил.       И это было намного страшнее, чем если бы он нагло врал, как делал это всю свою проклятую жизнь.       Друг. Я бы истерически рассмеялась, если бы он начал лепетать про любовь, терзающую его душу больше семисот лет, и про радость встречи со своей «суженной». Так смешно и абсурдно, словно плохой сценарий для мелодрамы. Но друг? Это слово прозвучало слишком просто, слишком человечно для бога обмана. Слишком… откровенно. И от этого стало ещё тревожнее, потому что я не знала, как на это реагировать. Мне было страшно поверить хоть единому его слову, ведь предательство разобьёт меня на куски, которые уже не собрать обратно.       Тем временем, отец, удивленный не меньше моего, открыл рот, чтобы возразить — его лицо, обычно суровое и непоколебимое, исказилось… пониманием. Он моргнул, пытаясь вновь собрать все бранные аргументы в кучу, но, кажется, не смог.       — Да как я могу…       Дверь, ведущая в коридор до оранжереи, скрипнула, и в зал вошла мама с горшочком свежих трав в руках. Она остановилась, заметив напряжение в воздухе, и её брови вопросительно изогнулись.       — Вы опять за своё? — поинтересовалась она мягко и немного жалобно, словно тем самым они её очень сильно обидели. — Может, вам стоит хотя бы попытаться? Знаете, от разговоров на повышенных тонах у меня начинает болеть голова…       Отец кашлянул, отводя взгляд, а Локи лишь слегка улыбнулся, скрывая всё, что он только что вывалил. Я выждала паузу, ещё минут пять, пока мама думала, куда поставить горшок, а Марта заканчивала расставлять блюда, чтобы унять сердцебиение, и вошла в зал с наигранной лёгкостью, словно только что покинула свою спальню.       Привычная болтовня за ужином о работе, об очередной командировке отца и о том, что наши соседи решили перекопать весь участок, только чтобы их бассейн стал чуть больше нашего, прошла мимо меня, ведь все мои мысли остались там, за дверью, прокручивая слова Локи, как на заевшей пластинке. Я улыбалась и поддерживала разговор, усиленно не смотря на бога, что снова уселся подле меня и вел себя, на удивление, очень сдержанно и любезно, перекидываясь парой фраз с мамой и даже с отцом, который это, естественно, проигнорировал. С той же легкостью, как и вошла, я покинула обеденный зал, но направилась не к себе в комнату, а на террасу, попутно захватив излюбленное Шато Лафет, приводившее мысли в порядок, и один бокал.       Подсвеченная водная гладь и амуры, чьи лица в сумерках меж розовых кустов больше не умиляли, не могли дать ответы на вопросы, так тщательно игнорируемые мной с самого возвращения. По какой же всё-таки причине я оказалась здесь? Неужели, это было путешествие во времени? Но если это так, почему мои воспоминания и, как выразилась Фрейя, «божественность» пропали? Почему «нерушимые узы» просто исчезли, не давая о себе знать до того момента, пока Локи не снизошёл на Землю?..       — Хандра тебе ни к лицу, — возмутитель спокойствия одним легкий движением взял почти опустевший бокал вина из моей руки и приземлился на соседнее место у круглого плетеного стола. — Знаешь, во всех девяти мирах алкоголь — не самый лучший способ сбежать от реальности, хоть и очень действенный.       — Ещё скажи, что это навредит моему «смертному» здоровью, — я усмехнулась и просунула руку в прорезь пространства, достав из витрины кухни ещё один бокал. — А владение Тессерактом имеет свои преимущества…       — И твоё расточительство разбирает мне сердце, — он наиграно приложил ладонь к груди и сделал небольшой глоток, облизнув губы. — Как погляжу, «обычная» жизнь не оправдывает твоих ожиданий…       — Это было бы крайне извращенной формой самообмана, если бы я продолжила делать вид, что ничего не случилось, — я наполнила бокал и слегка ударила об его, тем самым признав усталость от словесных саркастичных перепалок. — Почему узы «гебо», Локи? Сколько бы не размышляла, не могу понять, с какой целью дети переплели свои души.       Он немного помедлил, изучая бесстрастность моего лица, и наконец произнёс то, от чего я чуть не подавилась.       — Я лишь поддержал твоё желание всегда быть вместе, — его взгляд был устремлен вглубь сада. — Узы «гебо» были созданы Фрейей, чтобы сохранить связь со смертным возлюбленным, отказавшимся от жизни в мире богов, и запечатлены в её гримуаре Сейдхьяллр.       — Зачем? — я подалась вперед в искреннем непонимании. — Зачем ты согласился с эгоистичным желанием маленькой девочки?       — Потому что хотел, — Локи мягко улыбнулся и повернулся, заглядывая мне в глаза.       Я откинулась на спинку плетёного кресла, чувствуя, как внутри всё сжимается и разжимается, будто сердце никак не может решить, биться ли ему быстрее или вовсе остановиться. Вино в бокале казалось слишком тяжёлым, и я поставила его на стол, боясь, что пальцы предательски задрожат.       — Потому что хотел, — повторила я, пробуя слова на вкус, как будто они могли раскрыть мне их истинный смысл. — Ты же понимаешь, как инфантильно это звучит? Ты согласился на узы, которые связали тебя со мной на всю жизнь, просто потому, что… просто захотел?       На этот раз он не отвёл взгляда. В его зелёных глазах плясали почти гипнотические отблески света от подсветки бассейна, в которых не было привычной насмешки. Только спокойствие, граничащее с чем-то похожим на… тоску? Нет, мне просто мерещится…       — Ты была единственной, кто не смотрел на меня, как на тень Тора, — произнёс он тише. — Единственной, кто видел во мне не второго принца, а… меня. И когда ты сказала, что хочешь провести остаток вечности вместе, я подумал: «Почему бы и нет?» В конце концов, ты была моим самым близким человеком.       Я сжала пальцы в кулак, ногти впились в ладонь, напоминая, что это те самые ответы, о которых я так грезила, а не очередной сон.       Эмоции роились во мне, как пчёлы в потревоженном улье. Злость на то, что он так легко говорит о вещах, переворачивающих мой мир с ног на голову. Страх, что это сладкая ложь, которая в будущем отравит мою душу. Но сквозь этот коктейль пробивалось опасное, предательское тепло, которое разливалось по груди, заставляя сердце трепетать. Оно шептало: «Может, это правда?»       — Ты… — начала я, но голос дрогнул. Я замолчала, сглотнув комок в горле. — Ты не понимал, какую цену придется заплатить за это? Невозможность в будущем, в осознанном возрасте, получить свободу выбора…       Локи наклонил голову, и его губы изогнулись в лёгкой полуулыбке.       — Конечно, понимал. Но разве это имело значение? Ты смеялась над моими шутками, даже когда они были плохими. Ты защищала меня перед Тором, когда он затягивал меня в свои тупые «геройские» дела. Ты смотрела на меня так, как никто и никогда до этого. Ты… просто была рядом. И я подумал, что если есть кто-то, с кем я готов разделить вечность, то это ты. И только ты.       Слёзы подступили к горлу, но я не дала им пролиться. Отвернулась, глядя поверх забора на луну, отражающейся в волнах океана. Мне нужно было время, чтобы переварить его слова, отзывающиеся во мне отголосками воспоминаний. Если он действительно был всем для Герсеми, её первой любовью, то кем должен быть для Алесты, встретившей в Штутгарте сумасшедшего убийцу? Мне было даже сложно поверить, что обаятельный и нежный мужчина в соседнем кресле и тот жестокий и расчетливый деспот, — это один и тот же человек.       — Я не знаю, что тебе сказать, — призналась я наконец, всё ещё не глядя на него. — Не знаю, как отделить радужное прошлое от ужасающего настоящего, которое я не могу тебе простить. И это… это сводит меня с ума.       Локи молчал, давая мне время, и это тоже было странно — чувствовать от него такое терпение, когда обычно он спешит заполнить каждую неловкую паузу саркастичным комментарием. Но сейчас он просто сидел рядом, и это присутствие было одновременно успокаивающим и тревожащим.       — Тогда не торопись, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то мягкое, почти нежное. — У нас есть время. Может, за шесть месяцев ты поймёшь, что я не лгу. Или, по крайней мере, что не всё, что я говорю, — ложь.       — Шесть месяцев, — повторила я, стараясь звучать непосредственно, и взяла бокал, делая глоток, чтобы скрыть смятение. — Посмотрим, сможешь ли ты доказать, что бог лжи способен на искренность.       — Вызов принят, моя дорогая Герсеми, — Локи усмехнулся, но его улыбке сохранилась необъяснимая печаль.       Мы сидели в тишине, слушая шум волн и ночных цикад, и я больше не пыталась разобраться в хаосе эмоций, бушевавших во мне. Может, хватит бороться и просто плыть по течению? Уже просто принять как данность, что жизнь намного многограннее и сложнее, чем мне всегда казалось? И что у судьбы своеобразный юмор, который я пока что не могу оценить по достоинству.       Потом я спрошу у него, что стало причиной нашей разлуки и в чем он так виноват перед Герсеми, раз не может скрыть боль под клоунской маской, но не сейчас. Сейчас мне хочется наслаждаться свежим бризом и любимым вином в компании своенравного бога, заставляющего моё сердце биться чаще.