Сделай секретом.

Утро наступило, безупречно ясное, как и сотни до него. Небо цвета незабудки, ни единого облачка, а воздух пропитан тёплым, нежным светом. Приятно, безусловно, но эта неизменная, идеальная погода всегда вызывала в парне странный, почти навязчивый вопрос: почему так? Почему здесь не бывает ни дождя, ни тумана, ни даже лёгкого намёка на хмурость? «Я выхожу», – коротко, почти рывком, проинформировал беловолосый парень собеседника на другом конце линии. Не дожидаясь ответа, он резко сбросил вызов, и экран его телефона потух, прежде чем скрыться в глубоком, мешковатом кармане выцветших джинс. Его шаги превратились в стремительный, сбивчивый бег, ноги почти путались, но единственное, что придавало ему неустойчивую ось, были плотно прижатые к груди папки с документами. Их белизна контрастировала с его тёмной, свободной футболкой. Он нёсся вдоль тротуара, минуя чистые, глянцевые витрины. На мгновение, в поле его зрения появилась она: высокая девушка с водопадом угольно-чёрных волос, спадающих до пояса. Одета просто, но элегантно – широкие льняные брюки и лёгкая туника, идеально подходящая для этой постоянной летней погоды. Едва заслышав учащённый ритм его приближающихся шагов, она мгновенно обернулась, и на её лице расцвела озорная, предвкушающая улыбка. — Привет, Тим! – её тон был нарочито весёлым и звонким. Тим, наконец, ворвался к ней, резко остановившись. Он согнулся, хватая ртом воздух, его плечи тяжело вздымались от напряжения. Девушка с притворным сочувствием окинула его взглядом, готовясь к очередному колкому замечанию. — В такой спортивной форме, – Бри, несомненно, наслаждалась моментом. – Тебе бы только с автоматонами наперегонки! Кажется, ты перепутал доставку бумаг с марафоном. От этой очередной, фирменной издёвки Тим пропустил приятное начало приветствия мимо ушей. Как только он смог отдышаться, он резким, почти агрессивным движением всунул ей в руки весь ворох бумаг. На уголках некоторых листов остались бледные, едва заметные следы от его сжатых в панике пальцев. Бри опешила от такой внезапной передачи, но мгновенно поняла причину его агрессии. Это лишь раззадорило её ещё сильнее. — Да пошла ты. Бри, хоть раз обойдись без этого утомительного днища! – Он раздражённо, глубоко вдохнул, пытаясь успокоить пульс. – Могла бы раньше сказать, что тебе СРОЧНО нужны эти подписи, и я бы пришёл нормально! А не прибежал, чуть не сломав себе ноги! — Да всё, угомонись, истеричка. Главное, что принёс, – девушка цокнула языком. Ей не нравилось, когда её отчитывали, даже если она была виновата. — Иди ты лесом, – выдохнул Тим, отворачиваясь. Его сердце всё ещё билось тяжело и молотило, как загнанное, не желая возвращаться к спокойному ритму. Прежде чем Бри успела ответить своей обычной колкостью, дверь позади них со скрипом отворилась, нарушив утреннюю тишину. Из проёма вышла невысокая девушка, чьи рыжие волосы обрамляли лицо, игриво подпрыгивающих при каждом движении. На ней был лёгкий домашний сарафан, и она потягивалась, зевая и потирая глаза. — Ну наконец-то. Вы тут стоите, как два памятника, – её голос был звонким и немного сонным, но в нём уже слышалась нотка привычного ворчания. Она подошла к ним, приглаживая непослушные пряди и одновременно поправляя бретельку сарафана. – Брай, ну сколько можно? Ты почему так долго не заходишь? Я уже подумала, что тебя похитили… или ты опять нашла новый способ отлынивать от своих обязанностей? Рыжеволосая только сейчас подняла взгляд и, заметив запыхавшегося Тима, её глаза расширились от удивления. – Тим? Что с тобой? Ты что, опять убегал от своей тени? — Нет! Хватит! Я с вами не надолго! – Тим, наконец, резко выпрямился, словно пружина. Он вскинул руки в оборонительном жесте, отшатываясь от девушек. – Просто по пути решил помочь, раз уж вы такие… несамостоятельные. С этими словами, он резким, почти воинственным шагом обошёл Бри и рыжеволосую, которые всё ещё стояли посреди тротуара, преграждая путь. Не оглядываясь, он двинулся прочь, его цель – светофор впереди. Девушки остались стоять, глядя ему молча и с некоторой насмешкой вслед. Теперь, в одиночестве, его шаги стали длиннее и размереннее. Он сосредоточился на том, чтобы медленно восстановить дыхание, чувствуя, как пульсация в висках постепенно замедляется. «Ненавижу». Мысли-бумеранги начали неустанно крутиться в его голове, возвращаясь к этому единственному слову. Ненависть к спешке, к их насмешкам, к этой безупречной, сияющей поверхности их жизни. «В чём проблема просто поверить?» – Эта мысль обожгла его сильнее всего. – «Если ещё и Глен начнёт, я тогда не знаю, что сделаю». Накатывающее раздражение превратило яркие краски улицы в персональное оскорбление. Его бесило это радостное, летнее сияние, казалось, что сам солнечный свет злорадствует над его унизительным спринтом. С решительным рывком, он свернул с тротуара и направился к ближайшему, зияющему спуску в подземку. Бетонные ступени метро, казалось, специально были созданы, чтобы отгородить его от этого назойливо счастливого мира. Добравшись до турникетов, Тим ловким, привычным движением выхватил из кармана карточку-пропуск. Раздался короткий, сухой "пик", когда он приложил её к сенсору. Металлические створки турникета мгновенно распахнулись, пропуская его в серый, прохладный поток спешащих людей. Он спустился по широкой лестнице, а затем, следуя многолетней привычке, направился к правой части станции — длинной, трёхсводчатой конструкции, стены которой были отделаны мрамором глубоких, спокойных тонов. Он остановился на платформе, отходя в сторону от основного потока, и, наконец, позволил себе полностью расслабить плечи. Пахло озоном, металлом и тёплой пылью — запах метро, запах движения и равнодушия. Здесь, под землёй, его раздражение от солнца и едких шуток немного отступило. Через пару минут со стороны тоннеля донёсся нарастающий гул, а затем и яркий луч фар. Состав со скрипом и свистом тормозов подъехал к платформе. Тим вошёл в почти пустой вагон и рухнул на свободное сиденье у окна, прислонившись лбом к прохладному, слегка поцарапанному пластику. Поезд тронулся, погружая его в полумрак тоннеля. Он не смотрел на рекламу или других пассажиров. Его сознание намеренно уходило в пустоту, чтобы не зацепиться за разговор с Бри или за предстоящую встречу с Гленом. Ему нужно было просто проехать этот путь, от станции к станции. Сначала был короткий перегон до станции «Тонран» — он знал, что это пересадочный узел, где будет много суеты. Затем «Двойная.​» С каждой остановкой вагон наполнялся, но Тим был словно под колпаком, видя мир через слегка замыленное стекло. Наконец, состав остановился. Двери открылись, и механический голос объявил: «Станция "Центр Сити"». Тим поднялся по длинному, скоростному эскалатору. Свет наверху, в вестибюле, становился всё ярче, словно поднимаясь из тёмного колодца. Когда он вышел из стеклянных дверей, его встретил совсем другой город. Здесь не было уютных, старых улиц с деревьями и широкими тротуарами, по которым он бежал утром. Здесь царила вертикальная геометрия и стекло. Над ним тяжело давили башни из стекла и металла — небоскрёбы, отполированные до зеркального блеска, в которых отражалось всё то же безупречно ясное небо. Тим вдохнул душный, кондиционированный воздух этого района, смешанный с запахом свежего бетона и дорогих выхлопных газов. Он начал свой путь, двигаясь вдоль блестящего фасада одной из самых высоких башен. Его широкие, немного мешковатые джинсы и потрёпанная футболка не вписывались в этот пейзаж. Вокруг него спешили люди в строгих костюмах, с дорогими портфелями и беспроводными коммуникаторами у уха. Они двигались с целеустремлённой, механической скоростью, и Тим среди них был инородным телом, подростком, затерявшимся в мире взрослых. Он шёл, поднимая голову, чтобы рассмотреть архитектурный массив. Это был город Глена. Город, где деньги были не просто инструментом, а осязаемым, физическим объектом в виде этих гигантских сооружений. Он вспомнил свой район — старую панельную девятиэтажку с облупившейся краской на балконах. Окна его квартиры выходили на шумную проезжую часть, а из окна Глена, он знал, открывается панорамный, стерильный вид на город, расстилающийся под ногами. У них не просто разные дома; у них разные уровни атмосферы. Тим свернул на аллею, которая вела между двумя гигантскими торговыми центрами. Здесь было чуть тише, но не менее дорого. Он замедлил шаг, его дыхание стабилизировалось, но внутреннее напряжение осталось. Оно было фоновым шумом, который сопровождал его, пока он шёл к месту встречи. Ему нужно было пройти еще несколько кварталов этой искусственной, сияющей территории, прежде чем добраться до частного входа в доме. Он прошел мимо дизайнерского фонтана, где вода била вверх идеальными, просчитанными струями, и, наконец, увидел цель — длинное здание, выполненное из матового, тёмного стекла, резко контрастирующее с высотками. Тим подошел к автоматической, бесшумно сдвигающейся двери и остановился, чтобы привести в порядок свой внешний вид. Он разгладил складки на футболке и провёл рукой по волосам. Тим выдохнул, окончательно расслабив плечи. Резкое, тёмное здание встретило его прохладой. Он толкнул автоматическую дверь, и та бесшумно скользнула в сторону, открывая просторный вестибюль. Здесь пахло дорогой кожей и чем-то, что Тим определил как «очень тихие деньги». Никакой суеты, только приглушённый гул кондиционеров и звук его собственных шагов по полированному каменному полу. Он быстро прошёл мимо стойки, за которой сидел безупречно одетый консьерж и направился к лифтам. На его телефон пришло уведомление — новое сообщение в их общем чате: «Квартира 2404. Только не заблудись в этом лабиринте, горе.» «Ага, 2404», — пробормотал Тим про себя. Он нажал кнопку вызова и вошёл в лифт, который оказался таким же тихим и стремительным, как всё в этом районе. Подъём занял всего несколько секунд, за которые Тим успел только посмотреть на своё слегка помятое отражение в зеркальной стене. Двери открылись на двадцать четвертом этаже. Коридор был длинным, с мягким ковром и рассеянным светом. Квартира Глена оказалась в самом конце. Тим подошёл к тяжёлой, тёмной двери и нерешительно поднял руку. Стукнуть? Нажать на звонок? Он выбрал что-то среднее — быстрый, негромкий стук костяшками пальцев. Дверь распахнулась почти сразу, как будто Глен ждал его у самого порога. — Я уж думал, ты потерялся где-то между фонтаном и реальностью, — Глен отступил, пропуская его. Он был одет в свободные спортивные штаны и футболку, что сильно контрастировало с окружающим его «люксом». — Ой, да пошёл ты, — Тим тут же перешёл на привычный тон, скрестив руки на груди. Он не стал заходить внутрь, просто остановился на пороге. — Не все такие богатые, чтобы личный вертолёт тебя вёз. Глен посмеялся, облокотившись о дверной косяк. — А я думал, ты тут в Центр Сити по старой памяти? Мы же раньше на одной улице жили, помнишь? «Панельные радости», все дела. Тим усмехнулся, но беззлобно. — Ну да. А ты что? Поехал за Альт-Сити мечтой? — Я поехал, потому что так ближе к институту, — Глен поднял руки, словно это было самым очевидным объяснением на свете. Тим цокнул языком, качнув головой. — Ну да, конечно. Иди ты лесом со своими оправданиями! Я с той же самой улицы в тот же институт езжу, и ничего, живой. И без золотых унитазов. Глен пожал плечами, на его лице появилась хитрющее выражение. — Ну, тогда переезжай ко мне, и всё. Будет ближе, и ты перестанешь вечно ворчать на то, как тебе далеко ехать. Тим неловко отвёл взгляд, быстро посмотрев в сторону. — Нет, спасибо, я уже наезжался. Он снова посмотрел на Глена, и в его голосе прозвучало чуть больше раздражения, чем он планировал. — Из-за твоего «ближе к институту» я не ходил в институт, потому что сломал руку, пока ехал к тебе через весь город! А потом ещё лечил. Не надо мне такой заботы. Глен от души расхохотался, прикрыв рот рукой. — И это единственное, что тебя волнует? Сломанная рука? А не, скажем, что мы будем жить вместе? — Да! Только это! — Тим оттолкнул Глена в плечо, чтобы тот наконец сдвинулся с прохода. — Пропусти меня уже! И, не дожидаясь ответа, Тим решительно шагнул через порог в квартиру. Тим вошёл в квартиру, и его тут же накрыло ощущением, что он попал в не ту квартиру, но невероятно уютный кокон. — Да чтоб тебя, Глен, — пробормотал Тим, оглядываясь. Гостиная, которая открылась перед ним, была огромной и купалась в солнечном свете, льющемся из панорамных окон. Но главное — она была на удивление... мягкой. Весь декор строился на оттенках бежевого, кремового и тёплого коричневого, создавая не стерильную геометрию Центра Сити, а ощущение, что здесь можно просто утонуть и забыть обо всём. В центре комнаты стоял гигантский модульный диван, обтянутый бархатистой тканью цвета кофе с молоком. Он был буквально завален подушками и толстыми вязаными покрывалами, которые выглядели так, словно их только что привезли из альпийского шале, а не из магазина в небоскрёбе. Рядом, на низком деревянном столике, стояли какие-то ароматические свечи, а на полу лежал ковёр с длинным ворсом, в который ноги проваливались по щиколотку. Тим невольно остановился. Он провёл рукой по ближайшему креслу — оно было таким же мягким, с текстурной обивкой. Повсюду были какие-то милые, но явно недешёвые детали: дизайнерские вазы, стопки глянцевых журналов о путешествиях, даже комнатное дерево в большом керамическом горшке. — Ты, кажется, не врубаешься, что это просто квартира, а не филиал отдела мягких игрушек? — Тим обернулся к Глену, который, довольный его реакцией, закрывал за ним дверь. — А что? Мне нравится, когда комфортно, — Глен пожал плечами и махнул рукой в сторону дивана. — Проходи, не стой столбом. И не смотри так, будто я свернул на кривую дорожку. — Я смотрю так, будто пытаюсь понять, как ты успеваешь получать со стипендии с института деньги и ещё вот это вот всё, да ещё и стримить успеваешь, — выпалил Тим, указав рукой на идеальный порядок и безупречный декор. — Твоя «работа» — это же просто игры и болтовня в Ютубе. Глен, не торопясь, направился на кухню, чтобы достать напитки. — Ты вечно забываешь: стримы и Ютуб — это давно не просто «болтовня». А ещё я гений, и мои монетизации и реклама работают лучше твоей стажёрской зарплаты. — Моя стажёрская зарплата не заставляет меня жить в страхе быть заваленным пледами! — парировал Тим, делая пару шагов по мягкому ковру. Глен вернулся, протягивая ему банку холодной газировки. — Да ладно тебе, Тим. Это всего лишь квартира. Садись уже, пока не начал проверять маркировку на подушках. Тим, наконец, сдался. И нехотя плюхнулся на диван. Диван оказался именно таким, как выглядел — он принял его, как тёплое облако. — И когда ты успел сделать ремонт? — спросил Тим, отпивая газировку. Глен устроился напротив него, подтянув одну ногу к груди. — А, да это ерунда. Я уже давно на заказывал всякого для квартиры. Ну а потом пока гостей не было всё сделал. — Это звиздец, честно. Меня не было недели три не больше. — Глен улыбнулся, и в его глазах промелькнула та самая, немного детская хитринка. — В любом случае, ты здесь. Лучше скажи, как прошла твоя утренняя пробежка. Тим закатил глаза. Вот он, Глен. Всегда умеет выбить почву из-под ног, даже если эта почва — толстенный, мягкий ковёр. Тим почувствовал, как напряжение, скопившееся за утро, утекает в эти мягкие, бархатистые подушки. Он не хотел признавать, но это было чертовски комфортно. — Это не пробежка, это спринт на выживание! — огрызнулся Тим, ставя банку на низкий столик. — И всё из-за Бри. Она не может хотя бы за полчаса предупредить, что у неё там «горят сроки». Глен покачал головой, но без осуждения. Он просто слушал, лениво перебирая ворс на покрывале. — Бри... ну, ты же её знаешь. Она просто не умеет работать без драмы. Главное, что ты не уронил важные бумаги. — Я чуть сам не свалился, а ты про бумаги! — Тим вздохнул, его голос всё ещё звучал немного напряжённо. — И знаешь что? Меня бесит эта погода. Вот эта вечная, идеальная, незабудковая погожая хрень! Не бывает так! — Ну, бывает, — просто ответил Глен, его взгляд задержался на лице Тима. Он склонил голову набок, и в его глазах блеснуло что-то, что Тим не смог бы определить, даже если бы сильно захотел. — Ты просто не привык к совершенству. Оно немного утомительно, да. Тебе, видимо, нужен дождь, чтобы ты почувствовал, что живёшь. Тим уловил в этих словах двойное дно, как всегда, когда Глен говорил о «совершенстве». Не резкий намёк, а лёгкий, как тень, подкол. Он проигнорировал его, решив не давать парню повода для дальнейших шуток. — Мне нужна хоть какая-то нормальная погода. И нормальная жизнь. Ладно, хватит о погоде и Бри. Ты сам-то что? Чего звал? Какие у тебя там срочные дела, которые важнее моего сна? Глен отмахнулся, вставая с дивана. Он подошел к одной из стен, которая, как оказалось, была вовсе не стеной, а гигантским матовым экраном. — Срочное дело называется "Прокачать аккаунт перед стримом". Мне нужно протестировать кое-какие настройки, а одному скучно. Ты же эксперт по геймплею, или уже забыл, как держать джойстик? Он взял с полки пару контроллеров, один из которых тут же бросил Тиму. — Ты серьёзно? Я тащился через весь город, чтобы быть твоим тестировщиком? — Тим поймал контроллер, но не смог скрыть улыбки. — Ну, ты же пришёл, — невозмутимо парировал Глен, легко включая систему. Экран мгновенно ожил, наполняя комнату приглушённым, но насыщенным светом. — И это не просто игры, это, если ты забыл, моя работа. Я должен знать продукт. К тому же, у меня тут есть кое-что анонимное, что мы можем опробовать. Они провели около часа, погрузившись в игру. Тим ругался, когда его персонажа подстрелили из-за угла, Глен смеялся, давая советы, которые, казалось, всегда срабатывали. Когда они, наконец, вышли из игры, Тим почувствовал, что голова немного прояснилась. — Ладно, это было... почти полезно. Что дальше? — спросил Тим, откладывая контроллер. Глен подошёл к панорамному окну и жестом пригласил Тима присоединиться. — Можно проветриться. Скучно сидеть в четырёх стенах, даже таких мягких. Пошли покажу тебе окрестности. — Эти окрестности? — Тим обвёл рукой стеклянные башни. — Ты хочешь, чтобы я умер от передозировки успехом? — Да не бойся, — Глен усмехнулся. — Здесь есть парк. Настоящие деревья, а не эти комнатные. Только тебе придётся терпеть моё общество. Они спустились на лифте. На этот раз Тим не так сильно морщился от безупречности здания, но всё ещё чувствовал себя неуютно в своей потрёпанной одежде среди этих отполированных стен. Они прошли мимо стойки консьержа, а затем вышли на улицу. Солнце всё так же сияло, но шаги Тима теперь были более расслабленными. Глен вёл его не по главным, шумным проспектам, а по узким, ухоженным аллеям между высотками, которые вели к парку. Здесь было больше зелени и меньше торопливых людей. — Знаешь, я иногда думаю, — начал Тим, пиная камешек. — Что вся эта идеальность вокруг — это просто декорация. Как будто мы живём в какой-то огромной симуляции. Вечная погода, идеальные фасады, люди, которые двигаются, как по расписанию. — Может, ты и прав, — тихо ответил Глен, не отрывая взгляда от фасада здания. — Но если это и симуляция, то она, по крайней мере, красивая и чистая. Это лучше, чем старые, обшарпанные декорации, верно? Тим хотел возразить, но промолчал. Старая девятиэтажка была его домом, но он не мог не признать, что здесь было... легче дышать. Они дошли до парка. Это был оазис среди стекла: широкие зелёные газоны, аккуратно подстриженные кусты и даже небольшой, искусственный пруд, где плавали идеально чистые декоративные рыбки. Они сели на скамейку в тени раскидистого дерева. — Ну что, нравится? — спросил Глен, вытягивая ноги. — Приятно. Но как-то слишком тихо. Не хватает шума от машин или криков детей, — Тим повернулся к Глену. — А ты почему тут не живёшь постоянно? Глен пожал плечами, и его лицо стало на мгновение серьёзным. — Я тут живу. Но у меня есть и другие места. Нужно же иногда менять декорации, чтобы не забывать, как выглядит реальный мир. Он сделал паузу, а затем повернулся к Тиму, и в его глазах снова появился тот неуловимый, немного жадный огонёк. — А ты, кстати, почему не захотел переехать ко мне? Нам было бы весело. И тебе не пришлось бы тратить время на эту утомительную дорогу. Я мог бы тебе показать все прелести этого «идеального» района. — Потому что я не хочу жить в чужой декорации! — Тим почти вскочил со скамейки, чувствуя, как это внезапное предложение снова выбивает его из равновесия. — И вообще, я не могу. У меня там дела. Не всё же время игры играть! Глен, однако, не выглядел расстроенным. Он лишь улыбнулся, как будто знал ответ заранее. — Ну ладно, ладно. Не нервничай, истеричка. Я всего лишь спросил. Он поднялся со скамейки и протянул Тиму руку. — Пойдём. Я думаю, тебе пора ехать, пока ты не начал ссориться с идеально подстриженным кустом. Я тебя провожу до метро. Тим беззлобно шлёпнул его по протянутой руке, но всё же принял её. — Иди ты лесом. Я сам знаю дорогу. Они двинулись обратно, и Тим, хотя всё ещё ворчал, чувствовал себя гораздо лучше. Он не заметил, что Глен не сразу отпустил его руку, а подержал её ещё несколько шагов, прежде чем его пальцы мягко скользнули по ладони Тима.