Сделай секретом.

На самом краю высоты, где городские звуки превращались в далёкий, приглушённый хор, лежала крыша — тёмное, обширное плато из бетона и металла. Лунный свет, проливаясь с небес, делил эту плоскость на резкие, геометрически чёткие участки: глубокие, непроницаемые тени от вентиляционных шахт и технических построек, и серебристо-серые пятна, мерцающие после недавнего дождя. Это место дышало холодом и покоем, атмосферой абсолютного уединения, создавая идеальную, безмолвную паузу над неугомонным хаосом внизу. Именно здесь, на самом краю, где открывалась головокружительная пропасть, стояла фигура. Прохладный, влажный ветер, поднимаясь с улиц, мягко, но настойчиво скользил по силуэту, играя с прядями волос, что отливали в свете Луны тёплым, карамельным оттенком. Человек смотрел вдаль, на панораму, которая казалась нереальной, словно инсталляция из света и тени. Взгляд, укрытый за стёклами очков в необычной, яркой оранжевой оправе, был устремлён в ночное небо. Оно было бездонно чёрным, лишённым привычного созвездия звёзд, но его пустоту величественно заполняла Луна. Полная, молочно-белая, она казалась огромным светящимся диском, который проливал свой неземной, чистый свет на весь бушующий под ним мегаполис. Внизу, далеко-далеко, город жил своей, неутихающей жизнью. Тысячи, десятки тысяч людей всё ещё спешили куда-то, их силуэты были лишь мелкими точками, движущимися по ярко освещённым артериям улиц. Оттуда, с этой глубины, доносился постоянный, гудящий рокот — смесь голосов, сигналов, шума моторов, но здесь, на высоте, он был лишь неясным фоном, не способным нарушить царящее умиротворение. Огромные небоскрёбы-гиганты по всей округе светились, усеянные мигающими, агрессивными вывесками, рекламами, которые казались попыткой людей затмить сам лунный свет. На уровне улиц, внизу, витрины магазинов манили своим изобилием, их свет, смешиваясь с потоками людей, создавал ощущение нескончаемого, лихорадочного движения. Но здесь, на крыше, время словно замедлилось, позволяя лишь наблюдать за этой суетой, не участвуя в ней. Было в этом месте и в этом моменте нечто, что притягивало, нечто большее, чем просто вид. Ощущение безграничной свободы и власти над временем, где можно было просто стоять и вдыхать этот холодный, чистый воздух, наблюдая за игрой света и жизни под собой, в тишине, нарушаемой только шёпотом ветра. Фигура на краю, до этого момента абсолютно неподвижная, вдруг сделала шаг. В нём не было никакой спешки, никакого видимого усилия, лишь тихое, почти незаметное смещение вперёд. Скрещённые за спиной руки не изменили своего положения, когда юноша просто переступил через край парапета и плавно скользнул в темноту. Он отдал своё тело воздуху, словно завершая долгий, продуманный ритуал. Холодный ночной воздух, что прежде лишь нежно перебирал волосы, теперь властно подхватил его одежду. Белый халат мгновенно поднялся, став подобным шёлку, что развевается на ветру, и в серебристом свете Луны казался мягким, огромным крылом, уносящим фигуру вниз. Мир высоты и света пронёсся мимо.