Сделай секретом.

Глаза открылись, и мягкий, словно утренняя дымка, переход от ночи к дневному свету наполнили чувства. Парень лежал в тишине, в спокойной, тёплой комнате, залитой мягким, нежным светом, проникающим сквозь неплотно закрытые шторы. Наступившая тишина была умиротворяющей, нарушаемой только его собственным ровным и мерным дыханием. Не было ни резкого вздоха, ни холодной дрожи — он проснулся без тревоги, без того остаточного напряжения, которое приносит пугающий сон. Это было пробуждение, спокойное и абсолютно естественное. Казалось, он просто плавно перешёл из одной реальности в другую. Некоторое время он лежал, глядя вверх. В голове не всплывали ни обрывки хаоса, ни воспоминания. Было лишь ощущение завершённости, как после закрытой книги или до конца дослушанной мелодии. Он провёл ладонью по волосам, ощущая их тёплую тяжесть, что покоилась на подушке. За окном уже слышался обычный, приглушённый дневной гул города. Парень медленно, без суеты, поднялся и сел на край кровати. На нём была мягкая белая футболка и серые штаны. Вокруг царила абсолютная чистота. Белые, пустые стены, минимум мебели — комната, лишённая лишнего, являлась образцом минимализма, отражавшего его собственную упорядоченность. Просидел он так недолго, затем плавно опустил ноги и ощутил под босыми ступнями приятную ворсистость светлого ковра. Мягкое касание, которое едва ощущалось. На прикроватной тумбе рядом лежали его очки. Единственным ярким акцентом в белой комнате выступала их оранжевая оправа. Он взял их, и в тот короткий миг, прежде чем стёкла закрыли глаза, мелькнул их необыкновенный оттенок — глубокий, тёмно-оранжевый, похожий на янтарь, который тут же скрылся, стоило ему надеть очки. Он встал с кровати и направился к выходу. Движение было ровным, почти беззвучным. Покинув спальню, он свернул налево, к ванной комнате. Утренние процедуры были выполнены быстро, но не суетливо, точно и без лишних движений. Через несколько минут он уже находился на кухне. Завтрак был мгновенным, почти ритуальным: он быстро приготовил и съел небольшой, аккуратный сэндвич. После этого настал черёд переодевания. Из встроенного в стену шкафа он достал одежду, которую тут же надел: безупречная белая рубашка, на которую лег оранжевый галстук, идеально подобранный под оправу, и строгие чёрные брюки. Наконец, выход. Он закрыл дверь, приложил палец к сенсору. Раздался тихий, едва слышный щелчок замка. Парень подошёл к лифту, нажал кнопку первого этажа и терпеливо дождался спуска. Он ощущал мягкое, почти невесомое движение кабины. Выйдя из здания, он оказался в мире, наполненном мягким дневным светом. Улица была очень светлой и приветливой. Лёгкие, рассеянные облака деликатно смягчали солнечные лучи, создавая комфортную, тёплую погоду. Воздух был свеж и нёс нежные ароматы цветущей зелени, что пышно украшала балконы. Он шагал по широкому тротуару. Вокруг него текла спокойная, живая жизнь. Люди гуляли, общались, их голоса сливались в ровный, ненавязчивый фон. Слышался приглушённый смех, ощущалось доброжелательное настроение. Везде было много зелени: деревья давали прохладную тень, клумбы радовали глаз ухоженными, яркими цветами. Парень спокойно пересёк несколько переходов, неторопливо двигаясь сквозь этот светлый город, который сегодня ощущался как гармоничное продолжение его ясного утра. Он продолжил свой путь, минуя несколько кварталов, пока не дошёл до уютного уголка. Впереди показалось кафе. Вход был обрамлён множеством небольших, изящных столиков, за которыми уже сидели посетители, наслаждаясь утренним теплом. На вывеске, выполненной в приятном светло-зелёном цвете, витиеватым шрифтом было написано: «Welcome to Flocks». Надпись была украшена ниспадающей листвой. Этой листвой оказалась ветвь большой, раскидистой ивы, чья тень мягко ложилась на фасад кафе. Дерево не мешало, а, наоборот, гармонично вписывалось в атмосферу, придавая месту особую умиротворённость. Само здание кафе было окрашено в нежный светло-зелёный цвет с лёгкими, едва заметными переливами более тёмных зелёных оттенков, что напоминало свежую листву. Интерьер, видимый сквозь большие окна, был оформлен мебелью из тёмного дуба, и внутри, казалось, было несколько свободнее, чем на оживлённой террасе. Он вошёл, и не успел даже дойти до стойки, как девушка-бариста, стоявшая за ней, мгновенно обратила на него внимание. Она в этот момент что-то объясняла посетителю, но её взгляд мимолётно скользнул к нему. Бариста тут же, с едва заметной спешкой, извинилась перед клиентом. Не говоря ни слова, она быстро прошла через небольшую дверь в подсобное помещение и через секунду вернулась. В руках у неё был небольшой, аккуратный свёрток, завернутый в простую коричневую бумагу. Она подошла к стойке и положила его на полированную поверхность, затем посмотрела на парня. В её глазах не было ни удивления, ни даже намёка на знакомство; это было чистое, сосредоточенное ожидание. Парень, со своей стороны, не проявлял ни малейшей заинтересованности в разговоре. Он лишь слегка кивнул. Его взгляд был абсолютно спокоен, пока он не опустился на униформу девушки. У самой груди, на воротнике, был прикреплён небольшой бейджик. Он, конечно, знал, как её зовут, но всё равно увидел написанное имя, и на его лице, до этого совершенно неподвижном, промелькнула едва уловимая, мимолётная тень непривычности. На бейджике значилось: Молли. — Это всё, — тихо произнесла Молли. Парень аккуратно взял свёрток со стойки. Его движения были точными, выверенными. Он не стал разворачивать бумагу. Затем, повернувшись, он направился прямо к выходу, не оглядываясь и не ища себе место внутри кафе. Молли, не теряя ни секунды, сразу же вернулась к клиенту, разговор с которым был прерван, и продолжила беседу с той же ровной, профессиональной интонацией, как будто ничего необычного и не произошло. Парень вышел на улицу, снова окунувшись в мягкий дневной свет. Он бережно держал свёрток в руке, и направился дальше, вдоль тенистой стороны улицы.