Сделай секретом.

Уильям первым начал спуск по старой, ржавой пожарной лестнице на тыльной стороне здания. Его движения были осторожными, каждое прикосновение к холодному металлу отзывалось болью в избитом теле. Харрис последовал за ним, сжимая кулак и ощущая, как его разбитый нос пульсирует от каждого толчка. Он был вынужден двигаться медленнее, чтобы не сорваться в темноту служебного двора, но его взгляд был неотрывно прикован к фигуре Уильяма. Харрис, несмотря на собственные травмы и недавнюю унизительную капитуляцию, не мог не заметить, как Уильям еле шкандыбает. Его правое колено, по которому Харрис ударил ногой во время драки, явно причиняло ему сильную боль. Харрис, внутренне, почти с удовлетворением отмечал каждое его болезненное движение. Это была маленькая, жалкая победа, оставшаяся у него после проигрыша контроля. Напряжение этого пристального взгляда, казалось, передавалось Уильяму даже через ступеньки. — Хватит! — резко бросил Уильям, не оборачиваясь, его голос был глухим и усталым. — Перестань таращиться. Займись своим собственным равновесием. Харриса это не смутило, медленно спускаясь на следующую ступень и проигнорировав прямое требование. — Я только что заметил, — начал Харрис, намеренно растягивая слова, чтобы они прозвучали как можно более небрежно. — Ты очень похож на него. Уильям замер. Его тело напряглось, но он не обернулся сразу. «На кого "него", Харрис?» — На меня, — спокойно уточнил Джон. Уильям медленно развернул голову и посмотрел на Харриса снизу вверх, его лицо исказилось в недоумении, граничащем с оскорблением. Он быстро, брезгливо осмотрел Харриса с ног до головы, задержав взгляд на его окровавленном, опухшем лице и грязном халате. Затем его губы искривились в презрительной гримасе, и он поморщился еще сильнее. — Я? Похож на тебя? — в его голосе прозвучало откровенное отвращение. — Да не в жизни. Мы, как минимум, в разных весовых категориях по морали. А сейчас... мы просто два побитых идиота на пожарной лестнице. С этими словами Уильям резко развернулся и продолжил спуск. Теперь он двигался быстрее, стараясь максимально не издавать звуков, его ноги скользили по металлу с напускной осторожностью. Харрис оставил свое замечание без ответа, позволяя ядовитой идее осесть в голове Уильяма. Спуск, полный напряжения и тихой боли, наконец, завершился. Они оказались в узком, плохо освещенном служебном дворе, окруженном высокими, глухими стенами зданий. Атмосфера здесь была спокойной, лишенной безупречности и света главного кампуса. Они стояли на гравии, ощущая твердую землю под ногами. —Ну вот и всё, — Харрис поправил воротник халата, что уже ничем не мог скрыть его окровавленное состояние. Он начал диалог с язвительной констатации. — Мы пропустили лекцию по термодинамике. Или по квантовой физике? Неважно. Но это не очень хорошо для тебя. Уильям повернулся к нему, недоуменно склонив голову. — Почему только мне? Ты же сам… — Мне? — Харрис слегка засмеялся, и это отозвалось болью в носу. — Мне это не нужно. Мне не нужно сидеть и слушать, чтобы понимать элементарные вещи. Я знаю, как работает система, я знаю, как работают люди. А эта твоя "термодинамика" — это просто набор данных, которые можно найти. Я их не терял. А вот ты… тебе нужно быть прилежным студентом, чтобы тебя не трогали. Харрис начал себя нахваливать, используя свой привычный цинизм как защитный механизм. Это было его возвращением к роли. Уильям решил его не слушать. Он отвернулся от пустой бравады Харриса и сосредоточился на окружающей территории. Он оглядел мрачный служебный двор, высокие стены и узкие проходы между ними. И тут раздался звук. Не громкий, но отчетливый в ночной тишине двора: вой сирены. — Полиция, — коротко констатировал Уильям. Он быстро подошел к ближайшему углу здания, где стоял бетонный столб. Осторожно выглянув из-за него, он убедился в своей правоте. Вдали, на главном проспекте кампуса, мигали синие и красные огни. Они опоздали совсем немного. Харрис, наблюдав за действиями Уильяма, подошел ближе. Он легонько толкнул Уильяма в плечо, привлекая его внимание, и не говоря ни слова, показал большим пальцем назад. За их спинами, между двумя высокими, безликими корпусами, виднелся узкий, темный проход — переулок, уходящий вдаль и обещающий выход в жилые кварталы или, по крайней мере, за пределы институтского периметра. Это был путь, полный теней, вдали от сирен и ярких огней. Уильяму не нужно было объяснять. Он кивнул, его взгляд был напряжен. Он принял решение. И в этот момент, когда он кивнул и повернулся, чтобы начать движение, его глаза невольно скользнули по лицу Харриса. Он на секунду задержал взгляд, и неожиданно для себя осознал масштаб своих действий. Нос Харриса был распухшим, синюшным, а засохшая кровь придавала его обычно бледным чертам болезненный, пугающий вид. Он действительно сильно ударил. Уильям никак это не прокомментировал. Ни извинений, ни злорадства. Просто молчание. Харрис уже на него не смотрел. Для него момент "оценки" был завершен. Он развернулся и, не оглядываясь, шагнул через низко постриженные кусты, направляясь прямо в темноту переулка. Уильям, отбросив любые мысли о боли или морали, пошел догонять своего невольного и раненого спутника. Переулок, в который они свернули, оказался лабиринтом из бетона, мусорных контейнеров и тени. Высокие, безликие стены зданий, служивших тыльной стороной институтских корпусов, поднимались ввысь, полностью скрывая их от света и звуков главного проспекта, где теперь выли полицейские сирены. Они шли быстро, но не бежали, чтобы не привлекать лишнего внимания случайных прохожих или камер. Каждый шаг отдавался болью в телах, но адреналин все еще заглушал самое худшее. Тишину нарушали только их тяжелое дыхание и редкий хруст гравия под подошвами. Уильям шел, полностью потеряв ориентацию. Весь его мир сузился до спины Харриса, который двигался с уверенностью человека, знающего каждый поворот. «Я не понимаю. Почему он так спокоен? Он истекает кровью, но ведет себя так, будто просто вышел за кофе. И куда, черт возьми, мы идем? Это точно не похоже на выход из квартала», — Уильям боролся со смутным беспокойством. Он был сосредоточен на цели, но отсутствие плана, кроме как следовать за Харрисоном, раздражало. Наконец, Харрис, слегка свернув за угол, где переулок становился шире и начинал выходить к более старому, жилому району, нарушил молчание. — Знаешь, о чем я сейчас думаю, Уильям? — голос Харриса был тихим, почти будничным, контрастируя с напряженностью ситуации. Уильям, который уже готовился к разговору о записке или об их незавидном положении, напрягся. — О чем? — О том, как бессмысленно тратить столько сил и времени на поддержание фасада идеальности. Вот этот институт, — Харрис слегка кивнул в сторону стен, которые они оставили позади, — он же нарочно такой белый и золотой. Чтобы ты думал, что там правда идеальность. А в итоге, всего один мой небрежный поступок — и вся эта стерильность рушится. Смотри: грязь, кровь, ржавый металл. Вот это настоящее. Уильям фыркнул. — Ты оторван от реальности, Харрис. Для тебя это просто игра в "настоящее". Для меня это означает исключение. И у меня есть более важные вещи, о которых стоит думать, чем о твоих экзистенциальных кризисах. Куда мы вообще идем? Я не узнаю этот район. — Это не кризис, это констатация. Твоя записка, твой страх перед исключением — это и есть твоя стерильность, которую ты оберегаешь, — Харрис остановился у мусорных баков, его взгляд был холоден. — Кстати, о планах. Ну, давай. До встречи. Харрис спокойно повернулся, намереваясь пройти через арку, ведущую к ряду кирпичных домов. Уильям остолбенел. Он сделал три шага, прежде чем осознание ударило его, как второй кулак. До встречи? — Эй! Стоять! Какого черта?! — Уильям резко схватил Харриса за локоть, заставив его остановиться. Хватка была сильной. — Что значит 'до встречи'? Ты куда собрался? Харрис, даже не пытаясь высвободиться, холодно посмотрел на него. — Домой. Куда же еще? — Домой?! — Уильям повысил голос, его разбитое лицо выражало полное возмущение. Он обвел рукой темные переулки. — Ты хоть понимаешь, где мы? Это другой конец города! Мой дом, черт возьми, вообще в другой стороне! Мы теперь в двух часах езды от института, и ты просто... бросаешь меня?! Он отпустил Харриса, его руки отчаянно затряслись. — Я что, должен был задавать тебе маршрутные вопросы?! Я думал, мы бежим вместе! Что у нас есть план, связанный с запиской, раз ты сам признался, что она связана с твоим прошлым! Харрис сплюнул сгусток крови, не моргнув. — Надо было задавать. Я думал, ты достаточно умён, чтобы понять, что каждый бежит к своему убежищу. Ты на меня напал, Уильям. Заставил меня драться. Я тебе ничего не должен. — Ты ничего не должен? Наоборот.. Это ты затащил меня в драку, которая закончилась вызовом полиции! Мы оба в одном дерьме, Харрис. А теперь ты просто уходишь к себе в норку? — Уильям подошел ближе, его гнев был почти осязаем, но теперь он был направлен не на записку, а на невероятное лицемерие Харриса. — Мы в разном дерьме, Уильям, — Харрис слегка склонил голову. — Ты боишься последствий. Ая? Нет. И я, в отличие от тебя, знаю, что мой дом находится здесь. Я не собираюсь тащить тебя, прикрывать тебя или вообще иметь с тобой дело дальше, чем необходимо. Моя необходимость исчезла, как только мы покинули институт. Уильям схватился за голову. Он чувствовал себя униженным и преданным. — Это... это просто невероятно. Какая мерзость. Ты даже не представляешь! — Твоя проблема, — Харрис похлопал по карману своего халата, где лежала записка. — Если ты хочешь остаться в этом переулке и ждать, пока тебя найдет полиция, то пожалуйста. Но я ухожу. Прощай, Уильям. Он повернулся и снова начал уходить. Уильям чувствовал, как всё рушится. Он осознал, что если он немедленно не привяжется к Харрису, он останется один, в незнакомом районе, и скоро его найдут. — Хорошо! Хорошо, Харрис. — закричал Уильям, бросаясь за ним, почти спотыкаясь о гравий. —Тогда я иду с тобой! Если ты считаешь, что твоя берлога — безопасное место, я не оставлю тебя с моей запиской в одиночестве! Считай, что я твой... твоё бедствие! Уильям догнал Харриса, встал рядом с ним и тяжело дышал. Он был готов к новому витку драки, но Харрис лишь медленно, с легким оттенком злорадства, взглянул на него. — "Бедствие"— повторил Харрис, медленно кивнув. — Хорошо. Следуй за мной. И постарайся не отставать.