Отныне ты — моя семья.

Атмосфера в маленьком ресторанчике была уютной, но напряжение между ними витало в воздухе, как электричество перед грозой. Тарталья, верный своему слову, первые десять минут вел себя безупречно. Он говорил о безделушках - о вкусе чая, о архитектуре Ли Юэ, о различиях между Снежной и здешней кухней. Но акула не может долго плавать, не почуяв крови. Его вопросы начали становиться тоньше. «Знаешь, для человека, который не из Фатуи, ты прекрасно осведомлена о наших… внутренних процедурах, — произнес он невинно, отхлебывая чай. — Должно быть, у тебя очень информированные покровители.» Анри положила палочки. Ее взгляд стал острым. «Игра, Чайльд? Уже? Мы же договорились.» Она сделала вид, что собирается встать. «Жаль. А еда здесь и правда хороша.» Его рука непроизвольно дернулась, как будто он хотел ее остановить, но он сдержался. Вместо этого он поднял обе руки в жесте сдачи. «Виноват, виноват. Сорвалось. Рефлекс. Больше не буду, честно.» Его улыбка была немного смущенной, что для него было удивительно искренне. Анри медленно села обратно, изучая его. Она кивнула, принимая извинения, но стена между ними снова выросла. Наступила неловкая пауза. Тарталья, обычно такой красноречивый, вдруг обнаружил, что не знает, о чем говорить. Все безопасные темы были исчерпаны, а пересекать красные линии он себе запретил. Отчаявшись заполнить тишину, он спросил первое, что пришло в голову: «Так… а откуда ты сама? Если не секрет, конечно.» Анри фыркнула, поднося чашку к губам. «О, отлично. С шпионажа на моих работодателей мы перешли прямо к личным вопросам. Плавно.» «Я… это не…» Он запнулся, и она с наслаждением наблюдала, как этот всегда контролирующий себя предвестник теряет дар речи. В этот момент к их столику подошла молодая официантка. Ее щеки порозовели, когда она увидела Тарталью, и она, заикаясь, спросила, все ли у них в порядке. Ее взгляд прилип к нему, полный открытого восхищения. Тарталья вежливо улыбнулся ей, коротко и без интереса. «Все прекрасно, спасибо. Моя спутница, — он мягко кивнул в сторону Анри, — полностью довольна.» Официантка посмотрела на Анри, и ее смущение сменилось чем-то вроде робости перед такой ослепительной красотой. Пробормотав что-то несвязное, она быстро ретировалась. Анри подняла бровь. «Популярность? Не удивительно. За эти дни я насчитала дюжину влюбленных взглядов, следящих за тобой по рынку. Видимо, образ загадочного заморского купца действует безотказно.» Тарталья ухмыльнулся, его уверенность вернулась. «А ты что, в их числе, раз так пристально следила? Каждый день, говоришь?» - поддразнил он ее. Анри закатила глаза с таким драматизмом, что это могло бы составить конкуренцию актерам труппы Юй Цзинь. «Нет, — ответила она ледяным тоном, от которого мог бы закипеть океан. — Меня интересовали твои маршруты, а не твой профиль.» «Ауч, — Тарталья театрально поставил руку на сердце, как будто от раны. — Прямо в сердце. Ты жестока.» Но затем выражение лица Анри сменилось на более вдумчивое, почти аналитическое. Она отпила чаю, глядя на него поверх края чашки. «На самом деле… я заметила кое-что другое. Ты принимаешь их восхищение, но никогда не отвечаешь на него. Ты улыбаешься, но это - дежурная улыбка. Маска. Потому что под ней… ты просто невинный парень, который вырос, заботясь о семье, о своих младших… Попал в Бездну в юном возрасте и теперь прячет всю эту боль и неопытность за маской «крутого» Предвестника.» Чашка в руке Тартальи замерла на полпути к столу. Все признаки игры и насмешки исчезли с его лица. Он смотрел на нее с абсолютным, неприкрытым изумлением. Она не просто следила за ним. Она видела его. «И девушек, — продолжила она, ее губы дрогнули в улыбке, — у тебя, я подозреваю, их и не было вовсе. Не до этого было. Семья, долг, Бездна, работа, а затем… бесконечная битва.» Он медленно поставил чашку. Его голос был тихим, когда он наконец заговорил. «Ты… откуда ты это знаешь? Это… в досье?» Анри покачала головой. «Нет. Это - в глазах. В том, как ты говоришь с детьми на улице - твой тон меняется, становится мягче. В том, как ты отшатываешься от слишком навязчивого внимания, будто это что-то чужое. Я просто умею смотреть, видеть и наблюдать.» Тарталья откинулся на спинку стула, пораженный. Он был разоблачен. Не как шпион или воин, а как человек. И это было страшнее и… интригующее любой битвы. Он смотрел на нее несколько долгих секунд, а затем его улыбка вернулась - на этот раз медленная, заинтересованная, и на удивление настоящая. «Что ж, похоже, я недооценил тебя. Глубоко.» Он склонился вперед, его локти уперлись в стол. «Ладно, твой ход, гений-психолог. А что насчет тебя? Я видел, как на тебя оборачиваются. Но ты… ты не из тех, кто отвечает на эти взгляды. У тебя такой же неприступный вид. И, я готов поспорить, за этим скрывается прошлое, которое ничуть не светлее моего. Были ли у тебя… связи? Или ты тоже была слишком занята другими делами?» Анри улыбнулась, но ее улыбка была загадочной, как водная гладь в лунную ночь. Она поймала его на крючок. «О, Чайльд, — сказала она сладким, ядовитым тоном. — Думаешь, что, разозлив меня, ты все узнаешь? Мило. У меня есть свои тайны. И, в отличие от тебя, я не оставляю их так легко на виду.» Она увидела, как в его глазах вспыхнуло любопытство - неподдельное, жгучее. Это было не желание заполучить информацию для отчета. Это было личное, почти одержимое желание разгадать ее. И впервые за долгое время Анри почувствовала приятный холодок опасности. Она задела его за живое, и игра только начиналась.