Не привязываться

      Ки Хун лишь безразлично пожал плечами на новости о нападавших. Гон Ю смерил его внимательным взглядом, потому что рассчитывал на присущие мужчине эмоциональность и желание отомстить. Но Сону было как будто бы плевать, что охота началась вместе с ними, а он в ней уже успел пострадать. Только самоуверенно заявил, что до единственной его миссии во всей этой каше – Ин Хо – всё равно не доберутся, а если и да – флорист под его защитой. В каком-то смысле. Сон даже не спрашивал, зачем им понадобились старые дешифраторы, но это больше порадовало Гон Ю: оправдываться и выдумывать что-то хотелось меньше всего.       Причина такого наплевательского отношения была проста: Ин Хо. Точнее, очередное свидание с ним. В этот раз Ки Хун всё-таки решил попробовать перейти на уровень выше и пригласил Хвана в ресторан. Тот немного помялся, поделился переживаниями, а потом решил, что Сон знает его достаточно, и ничего страшного и неловкого в ужине не будет. Так называемые «коллеги», присоединившиеся к миссии, волновали Ки Хуна лишь в одном: чтобы не добрались до Ин Хо. А чтобы не добрались, надо закончить с ним поскорее, вот Сон и уткнулся в телефон, высматривая наряд на вечер.       – Слушай, ты не одолжишь мне костюм? – Ки Хун поднял голову на Гон Ю, который только закончил рассказ о том, что стоит выследить нападавших и выяснить, зачем они были на складе. Выражение лица мужчины намекает на то, что он недоволен вопросом и просьбой. – Не хочу покупать ради одного вечера, а у меня точно не будет. Надо выглядеть прилично, – Ки Хун встаёт с дивана и разминает шею.       – А что, в рубашках петушиного окраса в рестораны уже не пускают? – Сон с оскорблённым видом выставляет палец вперёд и задирает нос.       – Петушиными на нашей работе могут быть только бои, а рубашки у меня просто яркие. Так что, одолжишь? Вот этот на тебе хорошенький такой, – Сон хватает край пиджака Гон Ю и щупает ткань, одобрительно хмыкая. – Ещё и с внутренним карманом для пистолета... Качество! Беру все свои слова о твоём внешнем виде назад, – Гон Ю закатывает глаза и убирает руку Ки Хуна от себя, заявляя, что и так уже дал ему испачкать свою куртку в кровь. Потом что-то говорит про размеры, и Ки Хун уходит с пустыми руками, обозвав Гон Ю жадиной.       Это проблема. У него была однотонная чёрная рубашка, да только сейчас она окровавлена, порезана и выброшена на мусорку. Нехотя, но Сон всё-таки отправился в торговый центр и выбрал себе костюм, неприятно удивившись ценам на простую тройку. Так вот, почему Гон Ю помнит про миллиард: сколько таких он уже испортил и сколько ещё надо купить?       Вечером Сон заезжает за Ин Хо на такси, делает комплиментов больше, чем знает, и отправляется с ним в ресторан. На удивление Хвана, всё идёт неплохо: еда вкусная, музыка приятная, редкая тишина не давит. И смотреть на Ки Хуна в классическом костюме – то ещё развлечение. Мужчине точно некомфортно, он постоянно дёргает воротник рубашки и жалуется смеющемуся с его же жалоб Ин Хо. Он пытается успокоить Сона, говорит, что ему идёт, а потом кладёт свою руку на чужую ладонь, поглаживая ту пальцами. Только после этого Ки Хун замолкает и выдыхает, натыкаясь на мягкую улыбку напротив. Он заказывает вино, но цели споить Ин Хо у него нет. Это, скорее, для себя. Когда прогресс чтения книги Ки Хуном был обсужден, самые интересные заказные букеты показаны, а бутылка выпита, Ин Хо кивнул отошедшему в туалет Сону, а сам поднялся к панорамному окну, осматривая Сеул. Он представляет себя, прижавшегося к спине Ки Хуна, на мотоцикле среди этих многочисленных машин, даже видит, как они резко поворачивают на шоссе, слышит свой же вскрик и улыбается. Вино подпитывает грунт мыслей Хвана об их будущем.       Ки Хун нравился, его отношение к нему нравилось, да даже своеобразный характер больше веселил и привлекал, чем отталкивал. Ин Хо давно не чувствовал себя около какого-либо человека так: непривычно, волнительно, но в то же время уверенно и как будто под защитой. С детства ему приходилось отстаивать себя самостоятельно, ведь в интернате мягкими к нему не были ни другие дети, ни воспитатели. Ещё там он пообещал себе, что всё равно не опустится до уровня местных задир, что постоянно пытались его уколоть, оттого и пытался не выпячивать грубо высеченный стержень напоказ. На такое место, время и человек всегда найдётся. А вот если его не отправляют лечиться из-за постоянно красных от смущения щёк, если не отталкивают даже после вынужденного показа другой, тёмной стороны себя, значит, он может доверять ему. Может доверять Ки Хуну.       В то же время, тот не обращался с ним как с хрустальным, всегда удивительно тонко чувствовал грань и не давал Ин Хо повода думать, что он карамельная принцесса с планеты Сахарной ваты. Не ставил в положение зависимости от него, спокойно принимал выраженное в виде импульсивных адреналиновых свиданий доверие, заботился, но заботой не указывал на слабость Ин Хо, а просто... был рядом. Как стена, как опора, как подходящий человек, раз даже в ресторане Хван позволял себе быть собой и не боялся официантов.       – О чём задумался? – тихий голос на ухо выталкивает из приятных меланхоличных мыслей, Ин Хо чувствует плечом подбородок Сона и улыбается.       – О тебе, – Ки Хун хмыкает и осторожно приобнимает мужчину, укладывая руки на его бока.       – А подробнее?       – Почему ты такой хороший? – Хван поворачивает голову на Ки Хуна, замечая его удивление. – Скажи честно, у тебя жена и ребёнок, которых ты спрятал где-то в Америке, чтобы никто не догадался?       – Эй! – Ин Хо смеётся от яркой реакции мужчины и возвращает взгляд в окно, расслабленно прикрывая глаза. Даже сейчас ему всё равно, что на них могут смотреть, потому что пусть сначала пообщаются с Ки Хуном, а потом доведут Ин Хо – будет им приятный разговор. – Нет у меня никаких жён и детей, сахарок, не глупи, – Хван задумчиво мычит, кладёт ладони на обнимающие его руки и сам крепче прижимается к тёплой груди, снова несдержанно улыбаясь от известного запаха рядом. – Просто ты мне очень нравишься.       – Настолько, что это ведь не пистолет упирается сейчас в меня сзади? – вино расслабило и развязало язык, но Ин Хо даже почти не стыдно за озвученное. Покраснеть – покраснел, но в глаза ведь не смотрел, а так он и не такое может!       – Как ты узнал? – абсолютно искренне удивляется Ки Хун, тут же отстраняясь из-за резко обернувшегося Ин Хо.       – В смысле? Про что?       – Пистолет... – небольшое молчание тонко намекнуло Сону, что вот сейчас стоило помолчать, ведь Ин Хо всего-то флиртовал. Да ещё и как качественно!       – Ты что, притащил пистолет в ресторан на свидание со мной? – Ки Хун поджимает губы, благодаря себя за то, что представился полицейским, и урон репутации будет минимальным. – Зачем?!       – Слушай, время неспокойное! Защищать, зачем ещё? – небольшая обида в голосе Сона веселит. Ин Хо выдерживает паузу и всё-таки смеётся, выпуская напряжение. Он опускает глаза на предположительное место обитания пистолета и поражённо прикрывает те от не вязавшегося с ситуацией жалобного взгляда напротив.       – Я понял. Профдеформация.       – Именно! – Ин Хо смеётся громче, а Ки Хун... А Ки Хун просто смотрит, как смеётся Ин Хо.       Оплатив счёт и покинув ресторан, Сон тут же берёт ладонь Ин Хо в одну руку и сигарету в другую. Мужчина рядом идёт молча, Ки Хун то и дело кидает на него взгляды после уточняющего вопроса, не травмировал ли его очередной ресторан. Хван улыбался беспрерывно, а Ки Хуну это почему-то нравилось. Не хотелось разъезжаться, отпускать того, кто принимал каждый эпатажный поворот Сона как человека – тоже. Ин Хо когда-то благодарил его за отношение, сейчас Ки Хуну отчего-то хочется того же.       Вот только Хван принимает его потому, что он лжец. Лучше бы у него была семья, объясниться было бы проще. Но он просто использует мужчину ради конкретной миссии, а в последнее время для себя лично. Просто рядом с Ин Хо приятно стало находиться. Он не такой и глупый, каким казался, даже интересный, а то, что живёт настолько простую жизнь – это даже начало привлекать. Сон думал, что оттолкнёт Хвана хоть чем-то из настоящего себя: грубостью, резкостью, агрессией к конкретным людям, да даже мотоциклом или пистолетом в ресторане. Не получилось, мужчина наоборот безмолвно требовал всё больше. Возможно, та самая его часть, которую он в себе утаивал, просто пересекалась с такой же, что утаивал Ки Хун. Глядя сегодня на Ин Хо, смеющегося с факта наличия пистолета на самом что ни на есть канонном свидании, Сон вдруг с ужасом понял, что позволил себе вопрос: что делал бы Хван, узнав правду?       Ответ был очевиден, лежал на поверхности, да и правду узнавать Ин Хо явно не собирался. Но что-то легко, будто пером, провело по внутренностям, когда Ки Хун представил, что мужчина бы отреагировал не как нормальный человек. Сон отмахивается от этих мыслей, сморщившись от презрения к самому себе. Ему всё равно от Хвана ничего не надо: ни прощение, ни принятия. Только его квартира и тот букет, всё.       – Ты хорошо стреляешь? – нарушает задумчивую тишину Ин Хо, повернувшись на Ки Хуна и заметив кивок. А как иначе, когда ты инспектор в полиции? – Это тоже круто. Покажешь?       – Как я стреляю?       – Почему нет? Ты на моей работе постоянно, уже даже помогал, а я знаю про твою только из рассказов.       – Поверь, ты бы не хотел оказаться на моей работе, – усмехается Ки Хун, представив Ин Хо в штабе и ужаснувшись от последствий. Даже непонятно, закончилось бы это истерикой или воспитанием Док Су на повышенных тонах. – Да и как показать? По бутылкам в поле стрелять? – Хван задумывается.       – За это можно получить плюшевого медведя?       – Нет, за это можно получить только осколок в колено.       – Класс, – Ин Хо снова тихо смеётся, в очередной раз поражая Ки Хуна безмятежностью в таких вопросах. Надо попросить у Гон Ю ещё и медицинскую карту Хвана проверить, мало ли, у того биполярное расстройство или раздвоение личности. – Я про плюшевого медведя серьёзно. Есть же тиры в парке. Может, сходим?       – Сейчас? В костюмах? Выпившие? – Ин Хо поджимает губы, взвешивая слова Ки Хуна на справедливость, и отворачивается, понимая, что тот прав, но не меньше от этого расстраиваясь. – Хорошо, пойдём.       – Правда? Пойдём! – лицо Хвана светлеет на глазах от яркой улыбки. Он сжимает руку Сона покрепче и заворачивает в ближайший парк, повторяя благодарности, приправленные воодушевлением.       Ки Хун послушно плетётся сзади и не переживает за то, что выпил, по очевидным причинам. Просто не сильно хотел, чтобы Ин Хо видел его с оружием, пусть это будет и пневматическая винтовка с почти безобидными пульками для мишеней. Но Хван слишком расстроился из-за непрямого отказа, и этим вынудил сейчас озвучить инструктора цель за какого-то не самого привлекательного гуся, которого выбрал.       «Ты позорище преступного мира, знаешь?» – слова Гон Ю всплывают ровно в тот момент, когда Ки Хун отказывается от инструктажа и сам легко заряжает винтовку, отодвигая подставку для упрощения задачи. Хван держится в стороне и не может сдержать воодушевления на своём лице, осматривая уверенно сжимавшие оружие руки.       – Не переживайте, у нас есть утешительные призы, – Ки Хун кидает взгляд на веселившегося от их внешнего вида, видимо, инструктора, и дёргает уголок губ в ухмылке. Слышится первый выстрел, удар пули о металлическую мишень заставляет Ин Хо вздрогнуть. За первым выстрелом следуют сразу несколько, Сон будто не даёт себе даже прицелиться, и всё равно попадает в центр движущихся кораблей и каких-то солдатов. Не проходит отведённых полутора минут, как абсолютно все мишени оказываются повалены. Хван заметил это только после того, как Сон отложил винтовку. До этого был занят тем, что не дышал и почти не успевал рассмотреть момент перезарядки: слишком быстро и ловко работали руки Ки Хуна.       – Вау, – не сдерживает восторженного комментария Ин Хо, когда Сон протягивает ему гуся. Мужчина осторожно его принимает и прижимает к себе. – Это... это вау, Ки Хун! Ты бы себя видел! – Ки Хун усмехается и награждает уже не такого весёлого инструктора красноречивым взглядом из разряда «видал?»       – Не хочешь попробовать?       – Кто, я?! Да ты что, нет, я же вообще никогда в жизни не трогал оружие. Боюсь, жертвой падёт не корабль, а, ну, ты. У меня ж ещё и зрение так себе, пусть я в линзах, но...       – Да это несложно, – Сон не смог бороться с появившимся после восхищённых комментариев желанием посмотреть на Ин Хо с оружием. Не только ему веселиться. – Я помогу, – Хван мнётся, сомневается, а потом неуверенно кивает и откладывает гуся.       – Ладно. Но не смеяться, не все тут такие супер крутые снайперы как ты, – Сон торжественно обещает не издеваться над умениями мужчины и поднимает оружие, оплатив им ещё пару десятков выстрелов. Показывает, как перезаряжать и какой стороной вставлять пульки, а потом протягивает готовую винтовку Ин Хо. Тот берёт её осторожно, удивляясь весу, и просит помощи глазами.       – Смотри, – Сон поворачивает мужчину к мишеням и становится сзади. – Приклад упирается в плечо, одну руку на курок, вторую сюда, цевьё называется. Держишь крепко? – Ин Хо чувствует мурашки на шее от касавшегося её голоса Ки Хуна и его рук, которые помогали правильно взять оружие.       – Да.       – Молодец, – Сон усмехается в самое ухо, пока Ин Хо пытается вернуть внимание на прицел. – Тут простой прицел. Прикладывай к плечу увереннее и не бойся, отдачи не будет. Теперь прикрывай глаз и смотри. Видишь схему?       – Вижу.       – Тебе надо, чтобы твоя мишень была ровно в середине. Они не двигаются, так что будет проще. Кроме этого, надо, чтобы эта же цель была по середине вот здесь, на целике. Скажи, когда выровняешь, – Ин Хо старается словить нужный ракурс, тихо оповещает, что, кажется, нашёл. Руки слегка дрожат от новых ощущений в себе, и Ки Хун накрывает палец Хвана на курке своим. – Бум, – Ин Хо вздрагивает, когда с помощью Сона нажимает на курок, и пуля попадает по металлическому солдату, из-за чего тот падает.       – Блять! – Хван тут же отстраняется от винтовки и проверяет, действительно ли его цель была сбита. – Ты видел это?!       – Видел. Отлично прицелился! Уже начинаю бояться тебя, сахарок, – Ин Хо радостно топчется на месте и протягивает винтовку в просьбе помочь. Ки Хун помогает перезарядить ружьё и отходит от мужчины, позволяя нажать на курок самостоятельно. Ин Хо снова попадает, и его воодушевлением можно топить города. Он требует ещё, через пару выстрелов перезаряжает винтовку сам, и Сон прислоняется к стойке, рассматривая мужчину с гордой улыбкой. Тот обращает внимание на пристальный взгляд не сразу, но когда замечает, то теряется и промахивается, тут же хмурясь. Пробует ещё несколько раз – и все мимо. До последней пули Ин Хо больше не смог сосредоточиться настолько, чтобы самостоятельно выиграть себе хоть какую-то игрушку.       – Это ты виноват, – Ин Хо пронизывает острым и недовольным взглядом ухмылявшегося Ки Хуна.       – Я?!       – Да! Зачем отвлекаешь?       – Я просто смотрел!       – Не просто смотрел! А смотрел, как будто... – Ин Хо замолкает, прикусывает губу и откладывает винтовку. Потом хватает своего гуся и утешительный приз в виде светящегося браслета, кланяется молчавшему инструктору и отходит от лавки тира.       – Как будто что? – Ки Хун, конечно, тут же оказывается рядом, но Хван упёрто молчит, пытаясь спрятать начавшееся предложение где-то в деревьях. Сон с улыбкой идёт следом, а потом резко хватает Ин Хо за талию и разворачивает к себе. Между ними только несуразно большой гусь, но Ки Хун игнорирует его, склоняя голову и глядя в глаза всё ещё недовольного Хвана.       – Отпусти, блин.       – Не-а, – хитро жмурится Сон, наклоняясь к лицу мужчины ближе. Тот в ответ, даже если бы хотел, не обнимает, взгляд пытается спрятать, и это веселит Ки Хуна ещё сильнее. Ин Хо не так весело, он сглатывает от неожиданного напряжения, скрутившегося в груди известным уже ожиданием. – Ну так как я смотрел, сахарок?       – Никак. Отстань.       – Не-а. Обиделся что ли? – Хван поджимает губы и упирается взглядом в живописную траву, когда Ки Хун, игнорируя все выстроенные им же нормы, наклоняется ещё ближе, к самому уху. – Из-за того, что ты выглядел очень сексуально с винтовкой, а я не смог устоять, представляя вместо винтовки свой...       – Ки Хун! – Ин Хо взрывается смущённым возмущением тут же и пытается оттолкнуть громко рассмеявшегося Сона от себя, но тот держит крепко. – Дурак совсем?       – Да, а что? – даже вдали от парковых фонарей, но Ки Хун видит, что мужчина перед ним покрылся ярким румянцем, поэтому, недолго подумав, он наклоняется к тому и целует в щёку. Губами убеждается в том, что лицо горит, и оставляет на нём ещё несколько коротких поцелуев. – Я не специально. Не дуйся, – Ин Хо упёрто молчит, но от поцелуев не прячется. – Извини-и-и меня, Ин Хо. Хочешь, ещё постреляем? Обещаю отвернуться, – Хван отрицательно машет головой и всё-таки улыбается, жмурясь от щекочущих лицо губ.       – Ну всё, хватит-хватит.       – Ты прощаешь? – Ин Хо не отвечает, пусть и не обижался вовсе, но вид встревоженного таким поведением Ки Хуна тоже нравился. Простой выпендрёж, чтобы обратили внимание. – Прощай быстро.       – Ладно, всё, прощаю, – Сон расплывается в улыбке и потирается о кончик носа мужчины своим. Не настойчиво, не предупреждая, а просто радуясь, что на него не дуются.       – Убери своего дурацкого гуся и обними меня уже.       – Сам ты дурацкий. Прекрасный гусь, – вопреки своим же словам, Ин Хо перехватывает игрушку одной рукой и крепко прижимается к груди Ки Хуна. Тот опускает голову и вдыхает запах чужого шампуня. Уже после свидания он понимает, что конкретно в тот момент, обнимая Хвана под цветущими вовсю деревьями, наполняя его ароматом лёгкие и действительно по-дурацки от этого улыбаясь, он впервые за долгое время почувствовал давно забытое чувство: спокойствие. Не то, что бывает после удачно выполненной миссии, с которой ты вернулся невредимым. И не то, что бывает по утрам в свободный от глупых задач Док Су день. А то, что бывает, когда за твоей спиной нет ни смертей, ни крови, ни выдуманной личности. И Ки Хун, оказывается, достаточно слаб, чтобы не только не обращать на это внимания, но и не задумываться над причинами. По собственной глупости уверен: дело лишь в миссии.

***

      Ин Хо любит свою работу. И весну. Особенно май. Но когда эти три фактора совмещаются и получается День родителей, то он любит работу, весну и май чуть меньше. Праздник через несколько дней, но подготовкой Хван занимается уже сейчас: композиции, букеты, множество заказов. Они не были известнейшим, да хотя бы крупным цветочным, но спальный район играл свою роль: дети, идущие со школы и желающие подарить родителям хотя бы несколько гвоздик, взрослые, заказывающие дорогие букеты заранее, стопки подписанных открыток – Ин Хо не позволял себе отдохнуть, на это просто не было времени. Владелец магазина обещал помочь, но никак не мог доехать, зато с Су Бонгом всё было ровно: все цветы приехали в срок, свежие и красивые. Разбирая очередную поставку, Хван улыбается, потому что помнит, благодаря кому он не будет оправдываться за «грустный» цветок перед клиентами завтра. Он писал Ки Хуну про праздник, предлагал собрать букет со скидкой его маме, но тот почему-то отказался. Настаивать мужчина не стал, лишь плечами пожал, и принялся за очередной заказ. Работать в праздник одному сложно, даже очень: клиентов настолько много, что уже к обеду ты просто-напросто не можешь различить, стоит перед тобой мужчина или женщина. Только холодильник, цветы и упаковочная бумага.       Ин Хо выматывался, но не жаловался. Приходил домой, принимал душ, ужинал и сразу ложился спать, чтобы уже с утра взяться за работу с новыми силами. С Ки Хуном видеться стали реже, он старался не отвлекать Хвана, но всё равно приезжал после смены и провожал. Просил не переусердствовать, потому что видел, насколько устаёт мужчина, но тот лишь улыбался и заявлял, что всё в порядке.       – Смотри, что у меня есть, – около подъезда привлекает внимание Сон, демонстрируя два билета. Ин Хо берёт их в руки и улыбается: билеты на концерт симфонического оркестра, который выступит в Сеульском центре искусств с программой саундтреков. Ки Хун уже понял, что Хван из фанатов всего самого известного кинематографа, поэтому посчитал такую идею для свидания вполне удачной. Живая музыка, исполняющая всемирно известные и, главное, любимые саундтреки, фуршет с шампанским, даже фото-зоны в стиле концертной программы – не то, к чему Ин Хо привык, но то, чего хотел бы. – Через пару недель, конечно, зато после праздника отдохнёшь. Сходим?       – Ты купил билеты и только после этого спрашиваешь, пойдём ли мы? – Сон хитро улыбается и кивает. – Пойдём, конечно, – радостно щурится Ин Хо, оставляя благодарный поцелуй на щеке Ки Хуна. Тот снова провожает его взглядом до стука закрывшейся подъездной двери и смотрит на неё, уже даже немного сомневаясь, что когда-то окажется по другую её сторону. Пока в штабе сместили фокус на нападавших на складе, поэтому мозги сильно ему не делали, но на улице чёртов май, а он никак не может оказаться в квартире Хвана. Но не то, что он настаивал. Один раз пошутил, что хочет познакомиться с Чу Гуном, один раз притворился, что замёрз и очень хочет чая, но Ин Хо сразу раскусил, что он лжёт, поэтому попытки Сон оставил быстро. Всё равно всё идёт по плану, Ки Хун уверен – ещё чуть-чуть, и Хван сдастся.       В день праздника Ин Хо даже не появлялся в сети. Написал пожелание с добрым утром, напомнил, что сегодня точно задержится, поэтому Ки Хуну необязательно приезжать, но знал – это не сработает, и Сон точно будет вечером в магазине. Директор всё-таки доехал и смог помочь с наплывом клиентов, но на загруженности небольшого магазина это почти не отразилось. Людей с каждым часом было только больше, цветов всё меньше, и Ин Хо спокойно выслушал жалобу клиента, что к празднику вообще-то стоило подготовиться. Даже не нахамил, что они вообще-то готовились, а мужчине надо было вообще под самое закрытие прийти, но немного пожалел, что рядом нет Ки Хуна. Стало смешно от представления, как Хван собирает гвоздики детям, пока Сон доступным языком, желательно, с пистолетом поясняет, как долго и кропотливо готовился Ин Хо к празднику. Желательно, не детям. Мужчина отмахивается от мыслей о Ки Хуне и желает хорошего дня очередному клиенту.       К вечеру об удачном празднике дают о себе знать касса, пустые полки и болящие ноги со спиной. Хван, конечно, не выгонял последних клиентов, которые заходили даже после официального закрытия магазина, но когда всё-таки перевернул табличку, то выдохнул. Последние часы он дорабатывал один, да и уборка магазина – точно не задача директора, поэтому Ин Хо обводит весь бардак тяжёлым взглядом. За стойкой – самый мрак: куча листвы с цветов, сломанные, списанные и сваленные в кучу бутоны, обрезки бумаги и лент, переполненная мусорка, вынести которую времени не было. В холодильнике ситуация не лучше, и Хван мог бы оставить это на утро, но понимает, что проснётся ещё более разбитым, чем сейчас. А это ещё пустые вазы заполнить надо, и если букеты он сможет накрутить завтра, то припрятанную поставку выставить придётся. Простонав, мужчина поплёлся к стойке, настроив себя на то, что если Ки Хун приедет – то будет помогать.       Весь день Сон провёл на штабе. Совместно с Гон Ю они выстраивали план «Как подобраться к другой группировке, выкрасть парочку из них, допросить и, по возможности, не убить?» Ки Хун был приятно удивлён, что его решили привлечь к этому делу, пусть и понимал, что дело лишь в том, что он первым наткнулся на них, а новички ничем помочь не смогут. Гон Ю сообщил, что нападавшие вполне могли быть причастны к смерти Кима, раз и на Ки Хуна имели виды, и это почему-то радовало. Не смерть связного или ранение, а причастность кого-то. Понимание того, что Ин Хо точно чист и, вероятно, совсем никак не связан с пропавшими ключами, отложилось в душе спокойствием. За потраченные силы и время будет даже не так обидно. Отправив пару ребят на слежку, Гон Ю заявил, что и допрос должен проводиться в присутствии Ки Хуна: и для опознания, и для более точных сведений. В случае удачного перехвата цели – Сон обязан тут же явиться в штаб и помочь с этим делом, раз уж с флористом всё не клеится.       Говорить о том, что всё с ним клеится и даже очень, Ки Хун не стал. Чем меньше напоминаний о существовании Ин Хо в штабе – тем лучше и для него самого, и для Сона. Он часто кидал взгляды на телефон, всё ждал, что Хван напишет очередную цветочную глупость по типу «Французы странные. Вывернули не свою розу, но назвали в свою честь» или «Посмотри на это!!!! Это гербера, но она похожа на макароны!!!!!», но тот был слишком занят. Тишина даже немного расстраивала, Ки Хун на день вернулся в те времена, когда ещё не знал флориста, и не обрадовался. И почему он раньше не замечал, что все эти люди вокруг него настолько... грубые? Чёрствые. Неживые. Да, и он не белый и пушистый, но всегда старался напоминать себе о том, что всё-таки человек, пытался именно по-человечески и взаимодействовать даже в таком месте, но в ответ видел лишь одно: холод. Сейчас он чаще стал думать, что это было не только потому, что на нежности места в их работе нет. Ки Хун знал, что под этим холодом скрывалось презрение к нему, но уже не мог закрывать на это глаза, а раздражался. Как раздражался бы любой нормальный человек, которого необоснованно обвиняют и осуждают лишь за факт существования. Он думал, что привык к этим взглядам, но нет. Весь день Ки Хун искренне хотел побыстрее уехать в небольшой магазин, обнять пахнущего цветами Ин Хо и слушать про новую песню какой-нибудь k-pop группы.       Именно по этой причине, он при первой возможности покинул штаб и уже через полчаса парковался у магазина. Заглянул в стеклянную дверь и улыбнулся от того, как потерянно выглядел Ин Хо с карандашом за ухом, пытаясь пересчитать кассу. Вот он живой. Когда хмурится, сбившись с пересчёта денег, когда ищет карандаш на столе, а потом хлопает себя по лбу, доставая его из-за уха, когда устало улыбается, наконец откладывая деньги. Он не видит Ки Хуна, и даже так вызывает у него улыбку.       – Привет, сахарок, – аккуратно открывает дверь Сон, сразу натыкаясь на вымученную, но искреннюю улыбку. – Как ты? – Ин Хо поднимается, вздыхает и молча утыкается лицом в плечо Ки Хуна.       – Я та-ак заебался, – Сон кладёт руки на сгорбленную спину и поглаживает ту, оставляя лёгкий поцелуй на макушке. – Их было много. Очень много. Я этого не понимаю, мне это неинтересно.       – Ты про что?       – Про родителей.       – А, – Ки Хун опускает уголки губ от жёсткости этой фразы. – Я купил тебе поесть, – Ин Хо отстраняется, только сейчас обращая внимание на пакет в руках Ки Хуна. – Там сэндвичи и сок. Ты, вроде, вишнёвый любишь, да? Так что перекуси, я пока мусор вынесу и подмету, – помог, чем смог. Сон думал о том, как себя чувствует нормальный человек, который вырос без родителей, в такой праздник, но не придумал ничего лучше, кроме как привезти поесть. Ин Хо не выглядит грустным, а после слов о помощи – тем более, поэтому переживать, видимо, было незачем.       – Хорошо. Спасибо, – Сон вручает пакет с перекусом и принимается помогать с уборкой, пока Ин Хо вытянул ноги на стуле и уткнулся в одну точку. Он снял линзы и заменил их очками, потому что глаза слишком за день устали, пока Ки Хун, вернувшись с пустой уже мусоркой, пытался не пялиться. Он только тихо смеётся, осматривая зажатую губами трубочку и стеклянный взгляд Хвана. – Смешно? Нам ещё поставку выставлять.       – Что-о? Это ещё почему? Ты весь день работал, хватит на сегодня.       – А если не выставим сегодня, я завтра уже не смогу, так что подметай быстрее и вперёд.       – Раскомандовался, – бурчит себе под нос Ки Хун, послушно склоняясь к венику. – Стоп, а зачем я подметаю, если всё равно листьев новых накидаем?       – Не знаю, ты сам предложил. А кто я такой, чтобы отказывать? Ещё ты милый, когда слушаешься.       – Ин Хо! Мог бы предупредить до! У меня тоже был непростой день, вообще-то! – Хван смеётся громко, немного хрипло, заражая через несколько секунд смехом и Ки Хуна, бросившего веник. Когда мужчина доел и оттащил со склада несколько коробок, то просто упал на пол, в те самые неподметённые листья, и вытянул ноги вперёд. Немного подумав, Сон сел рядом, принимая коробку с цветами. Он уже помогал Ин Хо с поставкой, поэтому знает, что надо делать, и со вздохом открывает картон. Хван молчит, методично доставая цветы и периодически зевая. Он приваливается к плечу Ки Хуна, поделившись с ним перчаткой, чтобы не поколол руки.       – Ин Хо, – мужчина тихо мычит, не поднимаясь и не поворачиваясь. – Тебе правда... нормально? В День родителей? – слышится вздох, но Хван всё равно не отвлекается от цветов.       – Вполне. Я своих не знал даже, меня в раннем детстве оставили, – Ки Хун молчит, ему было важно убедиться в том, что он переживает зря. – Раньше да, бывало грустно. Обидно всё-таки: почему так решили? Я ведь даже имён их не знаю, только вон фамилия осталась.       – И ты не думал искать? Не хотелось?       – Зачем? Эти люди отказались от меня добровольно, так чего я буду тратить силы и время на их поиск? Я нормально живу, отучился вон, работаю. Они не сделали для меня ничего, и я не буду. Даже на негатив нужно желание, но мне... Просто всё равно, – Ки Хун хмыкает и думает, что это справедливое замечание. – В интернате сложно было. Там все такие: брошенные, предоставленные самим себе. Злые, недоверчивые и обиженные. Не любил никто, вот так и получилось, что любить в ответ не научили. Оказывается, это сложно, представляешь? – Ин Хо тихо смеётся и откладывает очередной цветок. – Но это не их вина, не моя. Не то, что любой человек будет человеком, если его любить, нет. Но лучше стать, наверное, может.       – Ты и так слишком хороший, как для такого детства.       – Хороший – необязательно лучший. Видишь ведь, что со мной много чего не так, – Ки Хун не выдерживает и отстраняется, заглядывая в глаза Ин Хо.       – Это в каком смысле? Ты буквально как... Этот цветок, – Сон хватает из открытой упаковки какой-то тяжёлый стебель. Цветок большой, круглый, состоит из маленьких цветочков, но при этом не выглядит грубо, совсем наоборот. Ин Хо выгибает бровь, осматривая розовую гортензию, и возвращает взгляд на Ки Хуна. – Стоял бы на витрине, не подумал бы, что он такой тяжёлый...       – Это один из самых капризных цветов, Ки Хун.       – И что? Да, неожиданно тяжёлый, и посмотри, сколько на нём цветочков, каждый разный. А всё равно красивый, воздушный такой, нежный. Ты можешь думать и сам, и из-за каких-то придурков из прошлого, что какой-то не такой, капризный и прочее. Извиняться за то, что наорал матом на алкаша, за то, что сказал что-то не то, отреагировал слишком эмоционально или смутился, но в сумме ты всё равно будешь как вот он. Потому что идеальных нет, Ин Хо, это понятие субъективное. Да и лучшим быть необязательно, – Ки Хун протягивает цветок Хвану, и тот принимает его, осматривая.       – Слишком сложные философствования в конце праздничного рабочего дня, – пытается отшутиться Хван, подрезая и отставляя гортензию в вазу.       – Ладно, тогда проще. Если бы в этом розовом облаке была пара чёрных цветочков, он бы стал хуже? Нет. Так что хватит себя грузить, что ты какой-то не такой. А то я буду драться, – Ин Хо в угрозу верит и поджимает губы, замолкая. Ки Хун тоже молчит, продолжая разбирать цветы, а потом видит протянутую сбоку розу. Мужчина удивлённо смотрит на многочисленные шипы и на всякий случай немного отодвигается, потому что вдруг его сентиментальная попытка доказать Ин Хо, что всё с ним нормально, тому не понравилась?       – Тогда это ты.       – Роза? Как банально, – усмехается Ки Хун, пока Хван тянется за шиподёром, игнорируя веселье.       – И что? Во-первых, она красивая, – покрутив стебель, показывает Ин Хо. Сон смотрит на светлого цвета бутон и замечает на нём вкрапления-точки такого же розового цвета, что был лишь по краям, усмехаясь.       – На кровь похоже, – Хван игнорирует это замечание, откладывает инструмент и зачем-то ещё снимает перчатку. Берёт стебель крепче прямо так, голыми руками.       – Во-вторых, колючая. Со мной ты свои колючки не показываешь, но я же видел, что они есть, – мужчина надавливает на крупный шип цветка и тот со щелчком отскакивает от стебля. – Да, ты полицейский, но даже без этого видно, что ты хороший человек. Заботливый, внимательный, справедливый, – каждое слово Хван сопровождает движением пальца, что снимает шип с розы, в итоге оставляя стебель безопасным. – О тебя можно уколоться, но если осторожно взять, то всё будет нормально. Роза не самый стойкий цветок, но если правильно ухаживать, убрать лишнюю листву, – Ин Хо, согласно своим же словам, убирает листья и подрезает цветок, – то будет такой же терпеливой как ты. Может, немного меньше, но... – Ки Хун смотрит на розу и заставляет себя не слушать это.       Это самое банальное сравнение из всех, что могло быть. К тому же, Ин Хо вообще не знает, о чём говорит. «Шипы», показанные ему – это цветочки, буквально. Он говорит это не Ки Хуну, а тому, кто ежедневно приходит к нему, кто зовёт на свидания, провожает, заботится и пишет. Такого человека больше нигде нет, поэтому Сон просит себя не слушать. Ин Хо его не знает и не может понимать. Но когда тот не дожидается реакции на свои слова, то не успевает убрать руку с розой, потому что её останавливает Ки Хун.       Хван оборачивается и смотрит в полные какой-то просьбы глаза. Мужчина не моргает, руку свою сильнее сжимает, пока Ин Хо немного нервно улыбается. Что пытается сказать Ки Хун, понять невозможно, он тяжёлый и одновременно с этим беззащитный, будто Хван выдал ему какую-то сложную математическую задачку. Ин Хо не двигается из-за внимательного взгляда, не двигается и когда Сон наклоняется ближе. В груди скручивается комок тянущего напряжения, потому что Ки Хун оказывается слишком близко, он дотрагивается кончика носа своим и замирает, прислушиваясь к дыханию напротив. Оно неровное и тёплое, и Сону хочется, чтобы стало ещё ближе, теплее и обрывистее. Ин Хо облизывает губы и смотрит в глаза напротив, чтобы понять, последует ли за этим привычный поцелуй в щёку.       – Ин Хо, я...       Не заслуживаю этих слов.       – Можно, – Сон выдыхает и, не давая себе секунды подумать, касается губ Ин Хо своими. Тот вздрагивает, но отвечает на лёгкий поцелуй, прикрыв глаза, пока Ки Хун теряет рассудок быстрее, чем планировал. Он удивлённо выдыхает в сухие губы напротив, потому что вот так легко и осторожно их касаться ему нравится. Руки теплеют, а в голове становится даже слишком пусто. Сон отстраняется, чуть нахмурившись, ведь от поцелуя не планировал что-то чувствовать, но заглянув в блестящие глаза напротив, плюёт на этот план. Одним быстрым движением он снимает очки с Ин Хо и откладывает те в сторону, снова припадая к его губам. Целует увереннее, настойчивее, но не резко или грубо: хочет хотя бы так ответить нежностью на нежность. Убирает розу из чужих рук, чтобы уже через секунду те были на его лице и в волосах. Хван тянется к нему, и Ки Хун помогает, укладывая руки на бока и обнимая мужчину крепче.       Для Ин Хо поцелуй горчит сигаретами, для Ки Хуна – собственной ложью, но он не обращает на это внимания, вновь и вновь выбивая тихие выдохи в свои губы. Неосознанно пытается показать, насколько поцелуй всё-таки отчаянный, слабо кусает нижнюю губу Ин Хо и толкается языком в его рот. Мужчина тихо мычит и оттягивает волосы на затылке, но послушно приоткрывает губы, позволяя требовательному языку коснуться своего. Воздух вокруг нагревается, руки Сона гуляют по телу активнее, давят на спину и лопатки, вынуждая Ин Хо быть ещё ближе, хотя ему кажется, что ближе просто некуда. Если Ки Хун просит, чтобы был – он будет.       Дорвавшись до этой точки, целуются нежно, долго и влажно. Сон и вовсе теряется в ощущениях, слишком сильно концентрируясь только на Ин Хо и даже не реагируя на обнявшие за шею руки. Хван отстраняется первым, глубоко дышит в губы Ки Хуна и поглаживает его шею большими пальцами. Голова немного кружится, и он решает, что это не только из-за тяжёлого дня, но и недостатка кислорода от поцелуев. Сон далеко не отстраняется, так же крепко держит его в руках и будто совсем не хочет отпускать, подставляясь под нежные прикосновения пальцев. Его глаза закрыты, а вот Ин Хо без стеснения рассматривает лицо мужчины так близко, и вид зацелованных им же губ неожиданно сильно радует.       – А ты действительно сладкий, сахарок, – только заметив взгляд на себе, тут же хрипло оповещает Ки Хун, заставляя щёки Ин Хо вспыхнуть румянцем. Он сразу прячет глаза, за что получает ещё один краткий чмок в губы. – Мне нравится, не стесняйся.       – Надо уже закрыться.       – Ты это мне или магазину? – Ин Хо смеётся и заглядывает в блестящие глаза Ки Хуна, кладя большой палец на его губы.       – Вам двоим, – Сон улыбается и кивает, но взгляда с мужчины не сводит, кажется, даже не моргает. Смотрит и думает, какие мягкие у Ин Хо губы и как неплохо он целуется. Определённо неплохо. Ки Хуну хочется ещё. Поэтому, как только Ин Хо спустя полчаса наконец проворачивает ключ в замке и оборачивается на Сона, тот тянется вперёд и оставляет краткий поцелуй на его губах. Этим заставляет улыбнуться, а уже около подъезда – обнимать за шею, ведь на кратком чмоке Сон не останавливается. Хван мило привстаёт на носочки, когда целует, а ещё красиво краснеет, как только отстраняется и стесняется сразу смотреть в глаза. Ему нравилось касаться губ своими, но понимание этакого «нового этапа» в их отношениях ещё не пришло. Смущение шло под руку с непривычными ещё вниманием и желаниями, да и переживал Ин Хо немного.       Ки Хуну же этот «новый этап» нравится настолько, что в восьми из десяти поцелуев инициатором становится он. Целует утром, если успевает принести кофе или чай Ин Хо. Целует вечером у подъезда, заставляя Хвана прижиматься к себе. Целует днём, когда в магазине тихо и хватает времени на наглость. Потому что в этих поцелуях Ки Хун теряется, забывается, не хочет отстраняться, чтобы не вспоминать про что-то не настолько приятное: про работу, миссию, время и опасность, стоящие за спиной. Ножевое стремительно заживало, но периодически ныло, если Ин Хо, например, слишком крепко сжимал талию, целуя или обнимая. Сон помнил, конечно, помнил про то, зачем он его целует. Про вылазки напарников помнит, про слежку за «соседями» помнит и ждёт результатов. Просто позволяет себе заслуженное долгими ухаживаниями внимание.       Сегодня, например, времени и наглости хватило, поэтому Сон, переступив порог магазина, переворачивает табличку на «Закрыто» и оборачивается на Ин Хо с хитрой улыбкой.       – Ки Хун, у меня много работы, – возмущается (и немного, конечно, смущается) Хван, даже не поздоровавшись, потому что знает, что за этим последует. Тактильность Ки Хуна и радовала, и удивляла одновременно. Радовала, потому что с каждым поцелуем Хван расслаблялся около мужчины всё больше и больше. Удивляла, потому что прямо сейчас Ин Хо упаковывал букет, но Сона это мало волновало.       – Я соскучился, – признаётся мужчина, подходя к стойке и притворяясь щенком.       – Ты будешь меня отвлекать.       – Чуть-чуть.       – Я работаю! Видишь, даже упаковку не поставил ещё!       – Ну Ин Хо-о-о, – Сон выпячивает нижнюю губу. – Ну чуть-чуть поцелу-у-й, – Хван вздыхает и награждает мужчину тяжёлым взглядом, но всё-таки откладывает букет и тянется через стойку, чтобы кратко прижаться к губам Ки Хуна своими. Тот довольно улыбается: миссия выполнена. Он кладёт руку на затылок мужчины и не даёт так скоро отстраниться. Ки Хун тянет мужчину за руку, заставляя выйти из-за стойки, а потом дёргает на себя, вынуждая того врезаться в его грудь.       – Ки Хун!.. – возмущения Сон прерывает, снова целуя и снова не натыкаясь на сопротивление. Хван тает, ощутив язык мужчины своим, и мычит явно не от недовольства. Ки Хун, не прерывая поцелуя, идёт спиной назад, открывает дверь на склад и тянет Ин Хо внутрь, ведь в один из таких «визитов для поцелуев» он заявил, что их с улицы прекрасно видно, а это ему ещё работать в этом районе. Надеялся, что это намекнёт Ки Хуну, что он стесняется целоваться на работе, но Сон нашёл другое объяснение и решение.       Поэтому сейчас он подталкивает Ин Хо к стене и прижимает к ней своим телом. Хван выдыхает, но сопротивляться нет ни желания, ни сил, поэтому и закидывает руки за шею. На складе холодно, но никто этого не ощущает: губы горят, руки тоже, а Сон так хорошо и необходимо обнимает Ин Хо крепче, что тот несдержанно улыбается в непрекращающиеся поцелуи. Ладони гуляют по телу, Сон отстраняется, чтобы осторожно прижаться губами к линии челюсти и опуститься ниже, на шею. Ин Хо жмурится и поворачивает голову, крепко сжимает плечи пальцами и кусает губы, но они слишком чувствительные, а контраст холодного помещения с горячими губами на горячей же коже сводит с ума настолько быстро, что он тихо стонет. От удивления или потому что это ужасно приятно – не знает, но привлекает на себя взгляд Ки Хуна и краснеет из-за него же.       – Блин, извини, я не... это не то, я просто... – Сон снова не даёт договорить и впивается в губы более требовательным поцелуем, теряя самообладание от услышанного стона. Красивого, тихого, намекающего, что он всё делает правильно и никого ни к чему не принуждает. Ки Хун воспламеняется как спичка, ему хочется услышать таких звуков побольше, прямо сейчас, несмотря на какие-либо обстоятельства или слова Ин Хо. Тот весь сжимается от настойчивости, чувствует, как краснеет, но тянется к чужим рукам и губам, теряясь в чужой инициативе. Когда звонит телефон, Сон отстраняется лишь на секунду, отклоняя входящий и возвращаясь к более интересному занятию. Когда звонит во второй раз, мужчина даже не отстраняется от припухших губ, просто выключая звук рингтона. Когда звонит в третий, отстраняется уже Ин Хо.       – Ответь, – шепчет тот, обдавая горячим дыханием губы Ки Хуна.       – Не хочу, – в ответ шепчет Сон и тянется вперёд, но телефон звонит снова, и Хван кладёт руки на грудь, не давая себя поцеловать.       – Ответь. Кажется, там что-то срочное, – Ки Хун сглатывает и прикрывает глаза на секунду, всё-таки доставая телефон и принимая вызов от Гон Ю.       – Что?       – Ты совсем страх потерял? – тут же слышится злобный и недовольный голос мужчины, но Сон занят тем, что рассматривает слегка потрёпанный вид Ин Хо с идеально припухшими и красными от долгих поцелуев губами. Гон Ю сюда не вписывается совсем.       – Я занят, давай быстрее.       – Сейчас же в штаб. Это приказ, – Сон хмурится и не успевает ответить, как трубку кладут. Ки Хун чертыхается и тяжело выдыхает, раздражаясь от пятисекундного звонка сильнее, чем надо было. Он вздрагивает от прикосновения к щеке и поднимает взгляд на Ин Хо, который гладит кожу кончиками пальцев. И вот от этого сейчас необходимо уходить? Ради чего?       – Прости, сахарок. Работа, ехать надо, – Хван понимающе кивает и улыбается, когда Ки Хун осторожно потирается о пахнущую цветами ладонь, оставляя на той поцелуй.       – Ничего, позже увидимся, – Сон нехотя отстраняется и пытается вернуть порядок в мысли, но пока Ин Хо перед ним, это сделать не так просто. Уже в машине Ки Хун трясёт головой и облизывает губы, кинув на себя взгляд в зеркало. Смотрит пару секунд, а потом в сердцах ударяет руль и тут же заводит машину, выезжая на дорогу. Злость берёт верх, Сон нарушает вообще все правила дорожного движения, но не потому, что спешит в штаб, а потому что недоволен. Ровно как и встретивший его Гон Ю.       – Сон, а ты не слишком охуел?       – Я же сказал, что был занят, – практически выплёвывает Ки Хун, громко хлопая дверью машины и проходя в штаб. Гон Ю хватает его за плечо и резко поворачивает к себе, сжимая пальцы сильнее.       – Ещё одна такая выходка – и разговаривать будешь не со мной, ты понял? Забыл, где работаешь? Кем и с кем? Тебе напомнить? – Ки Хун поджимает губы и отталкивает руку от себя, отворачиваясь.       – Что случилось?       – Нападавший на складе у нас. Допросить надо, как только в себя придёт, опознать. До этого можешь мне рассказать, чем ты был так занят, что решил не отвечать на мои звонки.       – Не твоё дело, – огрызается Сон, уверенно направляясь к кулеру с водой. Он залпом выпивает несколько стаканов, чтобы не наговорить лишнего.       – Ты был у флориста, – даже не спрашивает, а ставит перед фактом Гон Ю, вынуждая Ки Хуна обернуться.       – Я сказал: это не твоё дело, – грубо отзывается мужчина, выпрямляясь. – Нельзя было позвонить, как в себя пришёл бы? С чего вдруг мне такая честь вообще? Опознал бы и всё.       – Тупеешь на глазах. Кто из нас с ними столкнулся? Камер на складе нет, владеешь ситуацией только ты. Именно тебе, если вдруг забыл, пытались нож в печень просунуть, а ты даже не хочешь отыграться и повеселиться?       – Да мне как-то похуй, зачем кому-то тот хлам, что притащили, – Гон Ю смотрит на мужчину и не узнаёт в нём Ки Хуна. Тот Сон, с которым они так долго работали, ни за что бы не упустил возможности допросить напавшего на него. Кроме того, тот Сон настаивал бы на поисках, а если не подпустили – нашёл бы сам, притащил связанных и хорошенько расставил все точки над «i».       – Что с тобой происходит?       – Ничего.       – После флориста ты...       – Ничего, блять, со мной не происходит, Гон Ю! Хватит допрашивать и отчитывать! Не лезь ко мне в голову, понял? Ты сказал, я приехал, всё. Отъебитесь от меня уже, – Ки Хун уходит, подтверждая догадки Гон Ю о том, что не Сона надо было отправлять в цветочный. Но больше рисковать было некем. Когда нападавший наконец приходит в себя, Ки Хун молча спускается в подвал и поднимает голову мужчины за подбородок, подтверждая, что это тот, кто был вечером на складе.       – Что и зачем ты там искал? – достаточно дружелюбно интересуется Сон, даже не начав с демонстрации небольшого ещё розоватого шрама, хотя злость шептала показать и процитировать Джокера.       – Отвали.       – Ещё раз: что и зачем вам понадобилось? Что с этой электроникой такое? Типа на аукцион? – мужчина смеётся, отплёвывая кровь.       – Какие придурки у вас тут, оказывается, – злость побеждает, и Ки Хун берёт замах, нанося точный удар сидевшему перед ним в нос.       – Не переусердствуй, крысёныш, – слышится из-за угла.       – Пошёл ты, – Сон хватает мужчину за волосы и оттаскивает вверх, не обращая внимания на кровь и кашель. – Попробуем ещё раз: зачем и что вы искали на складе?       – То же, что и ты, крысёныш, – хрипло смеётся мужчина, выводя Ки Хуна из себя сильнее. – Погоди-ка, мне даже не надо с тобой работать, чтобы понимать, почему крыса. И сколько по твоей вине полегло? – Сон замирает ровно на секунду, чувствуя, как здравый смысл покидает его тело. В следующую он уже забывает о том, что ему когда-то было плевать на тех, кто перед ним, и собственное ранение. Ки Хун ударяет дважды: ещё раз в нос и в живот, после грубо отталкивает завалившегося вперёд мужчину и заставляет его упасть вместе со стулом. Следом – пара ударов ногой, Ки Хун садится на корточки и с презрением осматривает грязь и кровь, повторяя вопрос ещё раз.       Гон Ю смотрит на это с удовлетворением: специально ведь прозвище озвучил. Это было необходимо, чтобы вернуть Ки Хуна на землю. Напомнить, кем тот является не только в стенах этого здания, но и по жизни. Гон Ю, может, этого и не хотел, но понимал необходимость, потому что смотреть на забывшего вообще про всё Сона было чревато.       – Это дешифраторы, блять, как думаешь, зачем они нужны?! – когда Ки Хун достаёт нож и выглядит как тот, кто вполне может его использовать прямо сейчас, мужчина сдаётся.       – Ты хочешь сказать, что крипту на таком хламе хотели расшифровать? Олени, блять, это на компе делается, запомни на будущее.       – Олень здесь ты. О какой крипте ты говоришь? – Сон был уверен, что дело в общей миссии, и сейчас хмурится.       – Что ты тогда собрался расшифровывать? Вы ведь с пустыми руками ушли, потому что мы всё вынесли. За чем охотитесь и почему напали?       – А ты? – Ки Хун не сдерживается и ударяет тело ещё раз, слушая болезненный стон и скривившись от него.       – Вопросы задаю я, не понял ещё?       – Если нихуя не понимаешь, так это не мои проблемы! На старых шифраторах крипту не смотрят, без тебя знаю! Мы её и не ищем! – Ки Хун хмыкает и замахивается, но слышит звонящий телефон и опускает руку. Мужчина хватает телефон со стола, замечая номер Ин Хо на экране.       – Сейчас заткнул пасть, понял? Хоть звук издашь – убью паскуду, – обещает Сон, принимая вызов. – Да, сахарок? Да, поел. Нет, не переживай, работаю, – Ки Хун кидает предупреждающий взгляд на мужчину и улыбается от сбивчивого рассказа Ин Хо о том, что у него заказали свадебное оформление. – Секунду, сахарок, – Ки Хун раздражённо выдыхает от заскулившего от боли тела и переворачивает нож, ударяя концом рукоятки по виску мужчины перед ним. Тот с глухим стуком ударяется головой о пол и отключается, пока Сон поднимается и откладывает нож. – Погоди, прям всё-всё оформление? Не только букет невесты? Это достойно! Ты молодец, поздравляю! А когда свадьба? – Гон Ю следит взглядом за ходящим по кругу Ки Хуном, который слишком вовлечённо обсуждал с флористом свадебное оформление. Потом опускает взгляд на лежавшего без сознания мужчину. Это хорошо, он всё равно сам собирался его заткнуть, а Ки Хуна выкинуть с допроса: его догадки подтвердились, они искали то же, что и они, и это, видимо, не крипта. – Хорошо, всё, не отвлекаю. Буду вечером, не скучай, – Ки Хун откладывает телефон, Гон Ю видит его улыбку, а потом взгляд на туловище на полу. – И о чём он говорил? На старых шифраторах только старые данные смотрят. Значит, не наше, считаю допрос успешным.       – Вполне, – лжёт Гон Ю, наконец выходя на свет. Специально своё лицо перед допрашиваемым не показывал: рано.       – А нам-то зачем старые шифраторы?       – Аукцион, – снова лжёт Гон Ю, но Ки Хун снова отвлекается на уведомление, в котором Ин Хо скинул примерное оформление, которое будет делать. – Размок ты, Ки Хун. Полностью, – Сон поднимает голову, в глазах – вопрос, недоумение и недовольство.       – Ещё раз говорю: не лезь ко мне в голову. И оставь свои фантазии при себе.       – Говорю, что вижу.       – И в чём же я, скажи, размок? Недостаточно ему навалял или что?       – Ты прервал допрос, чтобы ответить ему. Мне ответил раза с пятого.       – И что? Это необходимость.       – Тебе абсолютно плевать на то, что происходит вокруг.       – Потому что вы поставили меня в такие условия, устал пытаться что-то доказывать.       – Ты потерял бдительность.       – Потерял бы – остался валяться на складе мёртвым. Ещё года четыре назад.       – Ты потерял контроль.       – Нет.       – Ты привязался к нему, – Ки Хун поворачивается к Гон Ю, смеряет того тяжёлым взглядом и через пару секунд начинает смеяться.       – К нему? К флористу что ли? Издеваешься? – Сон хватает тряпку со стола и вытирает руки. Гон Ю веселье не поддерживает. – Бред. Ой, костюмчик, насмешил. Думал, у меня есть чувство юмора, но нет, тут снимаю шляпу.       – Тогда докажи.       – Это что тебе доказать?       – Мы спорили на неделю, так? Даю возможность отыграться. Неделя, Ки Хун. И ты в его квартире.       – Не торопи события, будь так добр. Или я зря пыхтел всё это время?       – Не торопить, потому что задеть его боишься?       – Хватит бредить. Потому что рано ещё.       – Вы ведь уже целуетесь, – Ки Хун вздыхает, сжав руки в кулаки. Надо было выстрелить в камеру на углу ещё месяц назад. Куколд. – Сложности? – Сон смотрит в глаза и молчит, кусая нижнюю губу. Он нервничает, сомневается, боится, Гон Ю видит это. – Неделя. И ты докладываешь, пуст ли тот букет или нет, – мужчина тянет руку, чтобы заключить пари, и Ки Хун не двигается, заставляя мужчину убедиться в собственной правоте. Рано ему не в квартиру заходить, а с Ин Хо прощаться, видимо.       – Легко, – Сон жмёт вытянутую руку, хватает куртку и быстро покидает подвал, очень помогая с этим Гон Ю: допрос ещё не закончен. Он даже не начался.