Не привязываться

      Ки Хун не знал, что делать. Точнее, что делать, он как раз-таки знал, но как – представления не имел. Гон Ю взял его на слабо, но отказать Сон просто не мог. Когда в тебе сомневаются в жизни – одно дело, когда сомневаются на такой работе, как у Ки Хуна – абсолютно другое. Это вопрос не доверия, не сроков и даже не миссии, это вопрос жизни и смерти, как бы ни хотелось не драматизировать. После допроса, который не дал Сону ровным счётом ничего, он поехал домой. Гон Ю снова оказался раздражающе прав: Ки Хун теряет бдительность. Он настолько сильно выпал из происходящего вокруг, что действительно почти не обратил внимания на то, что его пытались убить на складе. Ему стало настолько плевать на всё, что сейчас от осознания этого стало почему-то больно. Слова этого урода с разбитым носом, неуместные воспоминания, спор с Гон Ю – всё зарядило Ки Хуну такую сильную пощёчину, что он сел на край кровати и зарылся руками в волосы, больно их оттягивая.       Ин Хо. Ему нужен Ин Хо.       «Букет Ин Хо. Квартира Ин Хо. Но никак не он», – шепчет подсознание под участившееся дыхание Сона. Он это и имел в виду. Не соврал ведь, когда смеялся с предположения Гон Ю о том, что он привязался к флористу. Это насколько надо быть недальновидным, слабым и ментально голодным, чтобы действительно привязаться к Ин Хо? Возможно, Ки Хун действительно немного заигрался в нормальную жизнь. Возможно, заигрался, когда не вспоминал о своей миссии, целуя Ин Хо. И, возможно, у него в голове действительно не сходится картина всего происходящего сейчас.       Смерть Кима. Пропажа носителя. Возможная связь с Ин Хо. Нападение на складе старой техники. На старых шифраторах крипту действительно не смотрят, так неужели Сон действительно рисковал жизнью ради аукциона?       Ки Хун поднимается и недовольно мычит, физически ощущая, насколько сильно всё пытается вернуться в норму. Мужчина будто отходит от наркотиков, эйфория стирается, оставляя за собой чистую и, одновременно с этим, раскалывающуюся голову. Он не размок. Ему не плевать на то, что происходит вокруг. Он не потерял бдительность и контроль. И он точно, абсолютно точно, ни к кому не привязывался. Позволил себе какую-то слабость – да, возможно, но только чтобы развлечься, не больше. Вернуться в исходное состояние – проще простого, он знает это и с радостью продемонстрирует.       Сон берёт телефон и смотрит на календарь. Уже через шесть дней они с Ин Хо отправятся на концерт симфонической музыки, это свидание обязано стать последним. Если у Ки Хуна не получится попасть в квартиру раньше, разумеется. План может быть один: настоять на уединении. Пусть Ин Хо думает, что хочет, какая Ки Хуну разница, в конце концов? Он достаточно сделал, достаточно посеял, чтобы наконец собрать заслуженный урожай. Даже если Ин Хо подумает, что его «поматросили и бросили», пусть это будет связано с сексом: вопросов к Ки Хуну в таком случае не будет вовсе.       Гон Ю тем временем уже накидывал пиджак, осматривая лежавшее замертво тело. Он его не убил, но необходимую информацию получил. К Док Су он идёт уверенно, зная, что последует за своими же новостями.       Ки Хун хлопает дверью машины и заходит в магазин. Ин Хо вручает ему несколько горшков и обращает внимание на сбитые костяшки.       – Допросы не всегда проходят гладко. Куда ставить?       – Они знают.       – И много?       – Про связного нет.       – Хорошо.       На выходе из магазина Сон берёт руку Ин Хо в свою, напоминает про свидание и кивает на радостную улыбку Хвана, который, конечно, помнил.       – Что Сон?       – Дайте ему неделю.       – Это последняя. Или его ждёт то же самое, что и Кима.       – Да, босс.       Ин Хо целует первым, и Ки Хун тут же кладёт руки на его бока. Пытается заставить себя помнить, зачем стоит у подъезда и прижимает этого мужчину к себе, и всё-таки сдаётся, как только углубляет поцелуй.       – Не будь у меня бардака дома, пригласил бы к себе.       Гон Ю уходит, понимая, что Док Су не пошутил и не преувеличил. Если Ки Хун не обнаружит носитель в течение недели – его действительно убьют. Как убили Кима. Своими же руками. За бесполезностью, ненадобностью. Из-за того, что не доверяли и доверять не собираются.       – Я не привередливый! Своего рода енот, знал? – Ин Хо смеётся и фыркает, но отстраняется от Ки Хуна, помотав головой.       – Нет, даже не надейся. Мне стыдно, – Сон тяжело вздыхает и этим веселит сильнее. – Как-нибудь в другой раз.       И даже после успешной миссии Ки Хуна, скорее всего, уберут. Из-за того, что почти уверены: дело не в крипте. Гон Ю не знает, что спасёт Ки Хуна. В любом из вариантов он, кажется, должен умереть. Потому что именно в этом и состояла его миссия с самого начала.

***

      Ин Хо влюбился. Теперь этого отрицать он не мог. Каждый раз глядя на Ки Хуна, хотелось улыбаться, обниматься и целоваться. Приятное чувство наполняло, когда он видел мужчину и слышал его голос. Влюблённость выражалась в привязанности, доверии, оставлении страхов. Ин Хо всё ещё мог смущаться, но точно не бояться, что сделает что-то не так около Ки Хуна. И ему хотелось больше. Он считал, что они уже пара: в ином случае, никто так долго, влажно и глубоко не целуется. И когда сказал, что пригласил бы Ки Хуна к себе, Хван не соврал. Стеснесние стеснением, но и Ин Хо не четырнадцать, чтобы не понимать, как хотелось бы заявить полные права на какого-то человека. Потому что это Ки Хун.       И он, как ни крути, возбуждал тем, как жадно на него смотрел, как даже на работу отвлекаться не хотел, потому что зажимал его на складе, как не скрывал своего сексуального интереса. Ин Хо это нравилось, и пусть он не мог отвечать взаимностью настолько открыто и раскрепощённо, но внимание принимал жадно. Он не боялся, и всё-таки переживал. Хотелось, чтобы их первый раз прошёл идеально, но слишком подробные мысли о нём заставляли щёки краснеть. Ровно как и расстёгнутые рубашки Ки Хуна, толк которых Хван не понимал. Да, на улице уже совсем тепло, и всё же вид оголённой груди мужчины отвлекал от многих насущных вещей. Переступить эту черту – впустить этого человека к себе в жизнь окончательно и бесповоротно. Знать, что он у тебя есть, и что на него можно положиться. И Ин Хо, кажется, готов к этому.       Прошло пять дней из отведённой Сону недели. Нервы шалили, Гон Ю как будто нарочно молчал, уверенный в том, что уж об этом споре Ки Хун не забудет. Он, доставая на завтрашний вечер костюм, решил твёрдо: сделает всё, чтобы оказаться в квартире. Зацелует, возбудит прямо в машине, сманипулирует телом и разумом, но увидит уже конкретно доставший его букет. Если его не окажется или будет пуст – Сон предоставит доказательства Гон Ю и наконец завершит миссию.       С каждым звучавшим в голове Ки Хуна обратным отсчётом вечером у подъезда Ин Хо, будь то после работы или завершение какой-то прогулки, мужчину разрывало пополам. Ему надо оказаться внутри, это совершенно очевидно. Но он не хочет этого. Парадокс, осознанный в один из таких вечеров, заставил Ки Хуна замереть прямо во время прощального поцелуя и привлечь на себя взволнованный взгляд.       – Ки Хун? Ты чего? – Сон молчит, глядя на Ин Хо с примесью испуганного удивления. Он хмурится, выпрямляясь и не сводя взгляда с Хвана, чем вынуждает его нервничать. – Ты меня пугаешь. Всё нормально? – Сон морщится и прикрывает глаза, отпуская Ин Хо из своих рук и делая шаг назад.       – Да, – натянуто улыбается мужчина, поправив волосы. Убедить Хвана в этом удалось не сразу, тот явно волновался, но не мог Ки Хун сказать, что почему-то не горит желанием использовать Ин Хо, обманывать и оставлять после всего. А это именно то, что делило мораль Ки Хуна пополам. Удивительно быстро в голове созревает план на план: а кто вообще сказал, что он обязан исчезнуть из жизни Ин Хо после завершения миссии? Даже если носитель найдётся, можно ведь просто передать его и продолжить весьма приятное общение с Хваном, разве нет? Это, конечно, немного не вяжется с уверенностью Сона в том, что он всё держит под контролем, и всё равно звучит достаточно надёжно. А как наиграется – так и отпустит. Если прикрыться ещё и тем, что Ин Хо просто не заслуживает того, как сложилась его жизнь, то вообще по красоте выйдет.       Оттого на завтрашнее свидание мужчина был настроен весьма позитивно. Ки Хуну казалось, что он смог выстрелить в две мишени одновременно: завершит миссию и не обязан будет пропадать после.       Следующим вечером Сон заезжает за Ин Хо на такси, потому что планирует выпить на запланированном фуршете. Хван выглядит хорошо: уложил волосы, позволил себе чуть больше парфюма и даже натянул галстук-бабочку, привлекая на себя слишком заинтересованный взгляд Ки Хуна. Тот невзначай поглаживает коленку мужчины, наслаждается его привычным румянцем и вскоре придерживает для него дверь Сеульского центра искусств. Ин Хо осматривает холл с видимым восторгом. Десятки красивых людей, последовавших дресс-коду, накрытые длинными скатертями столы с закусками и шампанским, играющая и пока неживая, но музыка.       Глаза блестят, руки тянутся к телефону: Хван никогда не находился в таком месте, что было бы настолько впечатляющим и не нервирующем одновременно. Во всём здании оперного театра чувствовалась помпезность, стены были будто пропитаны самим искусством, Ин Хо не мог поверить, что будет слушать какие-то саундтреки в таком месте. Он поворачивается на Ки Хуна и видит, что тот смотрит не на тематическое оформление, людей или здание. Он смотрит на него. Снова заставляя смущаться.       Конечно, закуски оказались свежими, шампанское вкусным, а места лучшими. Ки Хун пропускает Ин Хо и садится рядом, тут же прижимаясь к бедру Хвана своим и спокойно дожидаясь начала представления. Ин Хо же не так спокоен: он выпил пару бокалов шампанского, из-за которого раскраснелись щёки, и лёгкое опьянение ударило в голову внутренним возбуждением. Он не знал, как высидит всю двухчасовую программу спокойно, но только свет в зале гаснет, приковывая всё внимание к сцене, и вопрос Хван закрывает.       Он следит за вышедшим дирижёром, затаив дыхание, подавшись вперёд и крепко схватив Ки Хуна за руку. Когда звучат первые аккорды, наполняющие большое пространство круглого зала, когда они проходятся по всем этажам рядов и устремляются к высокому потолку, Хван чувствует мурашки. Особенно завораживает скрипка, звучавшая так громко и тихо одновременно, идеально уравновешивая мощный бас. То, что играют известную ему музыку, сводит с ума, Ин Хо выпадает из этой реальности и окунается в те, что долго считал комфортнейшими для себя: любимые фильмы, сериалы и даже некоторые игры.       Ки Хуну нравится, что он слышит, но то, что видит нравится больше. Ин Хо настолько понятный и простой в своих эмоциях и жизни, что около него напрягаться не имеет смысла. Сон улыбается сам себе и переплетает пальцы, пусть Ин Хо явно больше интересует эта палочка дирижёра, раз он ворочает за ней головой. Ки Хун пытался так же вовлечься и проникнуться, хотел бы попробовать раствориться в качественной музыке, но, несмотря на бокал шампанского, он не может оставить мыслей о том, что будет после конца программы. Музыка без слов, буквально саундтреки, тревожные, грустные, чересчур драматичные местами, вынуждают мысли копошиться активнее. Сон и хотел бы прекратить думать, но не мог. Завтра ему надо предоставить Гон Ю всё, что найдёт сегодня. Что будет в ином случае, мужчина может представлять лишь примерно. Он не боится их гнева и даже «увольнения», несмотря на то, что прекрасно понимает, насколько оно чревато. Он просто не хочет, чтобы это коснулось кого-то, кроме него. Того же Гон Ю, например, который отвечал за него головой в этой миссии. Или, тем более, Ин Хо.       Когда в музыку вступает орган, Ки Хун вздрагивает вместе с Хваном, переводя на того удивлённый взгляд. Тот не замечает своей же реакции, а вот Сон его мурашки на руках – даже в темноте зала. К чёрту, Ки Хун разберётся. Будет решать проблемы по мере их поступления, в конце концов, с чего он вообще начал тревожиться за что-то? За кого-то? Ин Хо наконец чувствует на себя пристальный взгляд и поворачивается, улыбаясь Ки Хуну. Дождавшись улыбки в ответ, снова возвращает внимание на сцену, не подозревая, что пока он думает, как около Сона хорошо, тот думает, как и что сделать, чтобы это хорошо не закончилось печально и резко.       Ин Хо выходит из зала молча. Он под таким впечатлением, что не может произнести и звука, поэтому сам ведёт Ки Хуна к столу и осушает бокал шампанского.       – Никогда бы не подумал, что сахарок – алкоголик, – смеётся Сон, привлекая на себя возмущённый взгляд.       – Замолчи, Ки Хун, – Сон кивает и послушно ждёт, пока мужчина придёт в себя, разобравшись с впечатлениями. – Это было нереально. Слышать от оркестра вживую главную тему «Интерстелар» – это... Меня будто засунули в эмоциональную мясоробку. Я чуть не заплакал, – Ки Хун ненавязчиво кладёт ладонь на талию мужчины и приобнимает.       – Я видел. Но тебе же понравилось? – Ин Хо оборачивается с таким выражением лица, будто нет, и Ки Хун сгоняет самодовольную улыбку с лица.       – Ты издеваешься? – строгий тон заставляет Сона замереть, потому что он не понимает, почему Ин Хо восхищён, но отчитывает его. Поэтому мужчина смотрит на того молча, не рискуя что-то ответить. Когда Хван, проглотив несколько тарталеток, наконец приходит в себя и замечает вид Ки Хуна, то смеётся. – Чего ты? Как такое вообще могло не понравиться? Конечно! Два часа пролетели так незаметно, ещё хочу, – Сон выдыхает и наконец позволяет себе улыбнуться. Они обсуждают концерт за закусками, Ин Хо пытается заставить Ки Хуна сфотографироваться, но тот слишком категорично отказывается и предлагает сфотографировать Хвана вместо этого. Тот для вида обижается, но всё-таки демонстрирует сердечко из пальцев на камеру своего телефона.       Когда выходят из здания театра, на улице уже темно. Ин Хо передёргивает плечами от вечернего ветра, холодного относительно разогретого обсуждением и лёгким алкоголем воздуха в театре. Сон всё хихикает от взбудораженного вида мужчины и хватает его за руку, слушая от Ин Хо более откровенные комментарии о том, какой он классный. Тот не пьян, но навеселе, и Ки Хун не может сдержать умильной улыбки, рассматривая это зрелище.       – Жаль, что ты не на мотоцикле.       – Это опасно, Ин Хо, в твоём-то состоянии.       – Зануда, – Хван послушно залазит в машину такси и сразу приваливается к плечу Ки Хуна, прикрывая глаза. – В каком это моём? Я совсем немного выпил. Хочешь, скороговорку расскажу?       – Не стоит, верю.       – Зануда, – вздыхает мужчина и устраивается поудобнее, даже не обратив внимания на то, куда они едут. Но когда он видит знакомые улицы и понимает, что почти дома, то резко выпрямляется и осматривает спокойно лежавшую на его ноге ладонь. Ки Хун расплачивается и выходит следом за Ин Хо, замечая вернувшееся к нему смущение. Сон приподнимает одну бровь, потому что сначала хочет узнать, в чём дело, а потом уже приступать к своему плану.       – Всё нормально?       – Да! Очень! Я просто... подумал, и... Ты не хочешь зайти? – Ки Хун физически ощущает этот вопрос, ударивший в голову чем-то тяжёлым. Он даже не успевает среагировать или ответить, так и стоит, молча глядя на нервно притоптывающего на месте Ин Хо. – Я не настаиваю, но... у меня там ягоды есть, вино, в общем, если вдруг... Прибрался ещё, а то свидания так быстро заканчиваются, ну, я не имею в виду, что... – Ин Хо продолжает что-то оправдательно лепетать, пока Сон в полной мере осознаёт, что́ именно ему предложил мужчина. Не вынуждая Ки Хуна даже настаивать и как-то манипулировать, он сам пригласил к себе. Наконец-то. Непонятно, почему именно сегодня, но это и неважно: Сон получил своё.       – Хочу, Ин Хо. С радостью, – Ки Хун прерывает поток отрывистых фраз и улыбается, слыша выдох Хвана.       – Супер! Пойдём, Чу Гун как раз проснуться должен, привык к моему графику вечернему, – Сон кивает и идёт следом за Ин Хо, придержав тому дверь. Он проходит в подъезд и осматривается, обращая внимание на Хвана, который теребил свои же пальцы, дожидаясь лифта. Он думает, о том, как красиво закончить этот вечер, как, возможно, перейти черту, и не знает, что добровольно пускает в дом того, кого вообще пускать не стоило.       Руки немного дрожат от волнения, от этого Ин Хо не попадает ключом в замок сразу, нервно улыбаясь молчавшему Ки Хуну. Тот смотрит как-то слишком внимательно и долго, но привычной лёгкой хитринки в глазах почему-то нет. Стараясь не зацикливаться на том, что где-то ошибся, Хван наконец открывает дверь и включает свет в прихожей.       – Чу Гу-ун! У нас гости, поздоровайся.       Сон закрывает дверь квартиры, проследив за ключами Ин Хо. Экземпляра два, по внешнему виду небольшой квартиры можно понять, что в ней давно не было кого-то, кроме хозяина и... хозяина поважнее. Ки Хун дёргается, когда непонятно откуда выскочивший крупный чёрный кот вдруг шипит и с рыком кидается на него, пытаясь укусить за ногу. Он замахивается лапой и выпускает когти, заставляя Сона прекратить умиляться котами в ту же секунды. Это даже страшно, хищник, как-никак.       – Чу Гун! Прекрати! – Сон, пытаясь не задеть недовольное животное ногой, отступает к двери и возмущается, кажется, даже обзывает кота жопой мохнатой, прежде чем Хван наконец хватает питомца на руки. – Чу Гун, хватит! Ты прости, пожалуйста, Ки Хун! Он не со зла, запах просто незнакомый, вот он и... защищает, – Ин Хо нервничает ещё сильнее: на его руках взбешённый кот, который слишком активно машет хвостом, глядя на незнакомца в его квартире, а незнакомец тем временем кривится, рассматривая кота. Сон показывает ему язык и поправляет волосы, пытаясь не сильно расстраиваться, что знакомство с Чу Гуном удачным не вышло.       – Шапка меховая, – себе под нос возмущается Сон, скидывая обувь, пока Ин Хо, ещё раз извинившись, убегает накормить и напоить недовольного кота. Ки Хун осматривается, кивает на громкое объяснение, где ванная, и сжимает руки в кулаки. Он действительно в квартире Ин Хо. Он действительно вот-вот завершит затянувшуюся миссию. Осталось только найти букет, проверить, при необходимости – выкрасть. Как объяснить это потом Ин Хо – он не знает, но что-то придумает. Только бы он был здесь, только бы физалис оказался настолько стойким, как написали в интернете. Ки Хун даже однажды уточнил у Ин Хо «топ-10 самых стойких цветов» и услышал подтверждение интерьерному физалису, так что грудь горит с каждым шагом по полу в чужой квартире. Сон и не помнит, когда был у кого-то «в гостях». Не ради миссии, а просто. – А здесь ты, конечно, просто.       – Что? – Ки Хун вздрагивает, оборачиваясь на Ин Хо. Он успел приоткрыть дверь одну из комнат, но почти ничего не рассмотрел из-за выключенного света.       – Простенько, говорю. Планировка, – улыбается Сон, выпрямившись.       – А, да. Квартира как сироте, ну, по субсидиям досталась. Поэтому комнаты очень маленькие, зато две! И мне одному хватает, – маленькие – это мягко сказано. У Ки Хуна ванная больше, чем кухня, на которую он проходит. Не заметив и тут никаких цветов, Сон начинает нервничать, но переключается на проблему посерьёзнее.       – Он ещё не наелся? – активно хрустящий кормом Чу Гун выгибает уши как сова, насторожившись, но ужин свой не оставляет.       – Эй! Обиделся, что ты ему не понравился? – Ки Хун поджимает губы и качает головой, заставляя Ин Хо рассмеяться.       – Я не могу не понравиться. Это он у тебя просто злой.       – Не злой он, – Чу Гун, вопреки попыткам хозяина восстановить его честь, оборачивается и снова шипит на Ки Хуна. Шерсть встаёт дыбом, спина изгибается, хвост снова начинает отбивать чечётку по полу. Если бы у Ки Хуна был хвост, он бы тоже его распушил, но пока просто смотрит на кота, показывая, что вовсе он его не боится. – Может, чуть-чуть.       – Питомцы похожи на своих хозяев, – Хван снова берёт Чу Гуна на руки и крепко прижимает к себе, безуспешно пытаясь успокоить поглаживаниями.       – Так, ладно. Он привыкнет, ему бы понюхать просто побольше. Давай мы не будем ему мешать и уйдём в гостиную, не против? А то в спальне и его домик, и игрушки туда убрал, так что лучше в гостиной, – Ки Хун кивает и по наставлению Хвана достаёт из холодильника закуски и ягоды.       – А ты подготовился, – на усмешку Сона Ин Хо реагирует румянцем. Он прячет взгляд и что-то пытается ответить, в итоге разворачиваясь и уходя в гостиную. Когда Сон проходит следом, то видит на столике перед диваном уже и бутылку вина, и бокалы. Кое-кто настроен даже слишком серьёзно и явно этого стесняется. Ки Хун бегло пробегается по комнате взглядом, прикрывая глаза на секунду. Значит, в спальне. Ну, или в туалете. Этот букет обязан быть в этом доме.       – Откроешь? – Сон принимает бутылку и ловко вкручивает в пробку штопор, разливая вино под совсем тихо играющую из колонки музыку. Перенервничавший от ситуации Ин Хо выпивает бокал вина залпом под удивлённый взгляд Ки Хуна, который только протянул бокал, чтобы прикоснуться к чужому. – А, ой... Блин, точно, извини, – Хван пытается спасти ситуацию, легко ударяя пустым уже бокалом о полный Ки Хуна, только потом понимает, что сделал, и тяжело выдыхает, прикрывая глаза.       – Ин Хо, – мужчина, ведомый рукой Сона на щеке, всё-таки поворачивается на него и жалобно жмурится. – Всё ведь нормально, чего ты так переживаешь? – пальцы аккуратно гладят щёку, опускаются на шею, и Хван нехотя открывает глаза. Ки Хун, как и всегда в такие моменты, выглядит чересчур обеспокоенным и спокойным одновременно. Скорее всего, он переживает, но своим же видом хочет показать, что причин беспокоиться у них двоих нет.       – Я просто... не знаю, – Хван кладёт на ладонь Ки Хуна свою и улыбается уголком губ. – Действительно глупо выгляжу ведь, запарился как-то слишком сильно, мало ли, чего подумаешь или не подумаешь, да ещё Чу Гун и... как-то всё не так, – Ки Хун мог бы зацепиться лишь за то, чего именно мог подумать, но не хочет.       – Ты выглядишь не глупо. Мне приятно, что ты готовился и хотел, чтобы я пришёл, это... заботливо и мило с твоей стороны. Знаешь ведь, как я люблю твои бутербродики, – Ин Хо кивает и успокаивает себя вместе с Ки Хуном. – А Чу Гун просто злой.       – Он не злой, – Сон тихо смеётся и кивает, с облегчением замечая улыбку Ин Хо. Тот молчит около минуты, наслаждается вселяемым в него спокойствием и тёплыми ладонями, и когда отстраняется, то уже не выглядит таким нервным. – Да. Это ведь ты, чего вообще переживать? – риторический вопрос заставляет Ки Хуна натянуть улыбку.       Он наливает Ин Хо ещё вина и возвращает разговор в безопасное русло: сегодняшний вечер. Хван делится впечатлениями более открыто. Он уже снял пиджак и даже расстегнул пару пуговиц рубашки, вынуждая Ки Хуна отвлекаться от эмоционального рассказа. Как бы Сон ни пытался держать в голове свою цель, глаза всё равно цепляются за виноград у губ Ин Хо. За губы, которые немного окрашены в красное вино, и за язык, который постоянно норовит пробежаться по ним. За его руку – в ней снова наполненный бокал. Ки Хун даже первого не допил, предпочитая приготовленные закуски, а бутылка заканчивалась. Это было видно по Хвану, который расслабленно опёрся о диван, подперев голову рукой, по его растрёпанным волосам и раскрасневшимся уже не от смущения щекам.       – Классный ты мужик, Ки Хун.       – Спасибо, – решает без лишних вопросов принять милый комплимент Сон, потянувшись за клубникой.       – Я серьёзно! – Ин Хо выпрямляется, с громким звоном отставляя пустой бокал на стол и оборачиваясь в боевой готовности доказывать свою правоту. – Я уже говорил, что мне с тобой хорошо?       – Говорил. Много раз.       – А то, что ты хороший человек, говорил?       – Да, сахарок.       – А то, что... – Ки Хун резко наклоняется вперёд и не даёт Хвану договорить, затыкая его клубникой. Тот от неожиданности затихает и выглядит забавным ровно до того момента, как не кусает предложенную любезно ягоду. Он не решает, что нужно взять её в свои руки, так и ест с пальцев Ки Хуна, случайно или специально задевая те губами. Сон наблюдает за этим молча, и даже когда Ин Хо поднимает на него глаза, прежде чем слизать сок с подушечек, молчит. Хван тоже, только по губам языком проходится, вынуждая Ки Хуна забыть, что он когда-то думал о чём-то, кроме Ин Хо.       Не сопротивляясь резко накалившейся между ними тишине, Сон заменяет руку на свои губы и целует мужчину, сразу жадно и требовательно. Хван на вкус как вино с клубникой, отвечает активно, тут же впутывает свои руки в волосы Ки Хуна, сжимая от эмоций. Сона ведёт от той податливости и расслабленности, что вкладывает ему в руки Ин Хо, открывая рот всё шире и дыша всё громче. Его руки сползают ниже, мужчина прогибается в пояснице, чтобы прижаться ближе, но даже без этого Сон ощущает, насколько горит его кожа. Возбуждением, смущением или алкоголем, но она горит, и мужчина убеждается в этом, когда сжимает талию Ин Хо. Тонкая ткань рубашки стала лишней буквально за считанные секунды влажного поцелуя, но Сон не торопится её снять. Он уделяет внимание поцелую, тому, как отвечает Ин Хо, как пахнет и как дышит, когда так близко. Что-то внутри Сона отчаянно не хочет, чтобы однажды он это забыл. Понимание того, что он целует Хвана на его диване в его квартире, Ки Хун пытается топить во вздохах и тихом мычании напротив.       Отстраняется Ин Хо быстро, вынуждая Сона непонимающе хлопать глазами. Этой заминкой и пользуется Хван, кинув краткий взгляд в глаза и толкнув Ки Хуна к спинке дивана, чтобы уже через секунду перекинуть колено через его бёдра и сесть сверху. Сон поражённо выдыхает, но уже в горячий рот, не успев даже прокомментировать происходящее. Ин Хо целует глубже, чтобы его, видимо, и не успели смутить комментариями к его инициативе.       А та пьянит, и не только Ки Хуна. Хван жмётся сильнее, подставляется под уверенно гуляющие по телу ладони, забирающие с каждым касанием трезвость ума всё дальше. Ин Хо так сильно не хочет думать о том, что делает, хочет только Сона побольше ощутить, оттого нетерпеливо ёрзает, выдохнув от крепко надавивших на поясницу рук. Их владелец неожиданно быстро сходит с ума от настойчивости, открытости и жадности Хвана, он отстраняется, чтобы дать себе хотя бы попытку вернуть ясность в голову, но Ин Хо интерпретирует это иначе. Он прижимается к уголку губ своими, облизывает, целует щёки и линию челюсти, пока Сон шумно дышит через рот, принимая все поцелуи и касания чуть дрожавших от нетерпения пальцев, что расстёгивали рубашку. От кратких касаний к груди Ки Хун чуть не упускает момент, когда ощущает горячий язык на своей шее. Он тут же хватает Ин Хо за подбородок и слышит его недовольное мычание, видит это в поддёрнутых нарастающим возбуждением глазах, но не даёт высказать недовольство, снова припадая к красным губам.       Хвана такое устраивает, он сразу толкается языком в его рот и перехватывает державшую подбородок руку, опуская её на свой торс и ведя ниже. Ки Хун чувствует складки одежды ладонью, а когда Ин Хо останавливает и сжимает его руку на паху, когда жалобно стонет в поцелуй, то вздрагивает от пронзившего желания. Как сильно он хочет продолжить, услышать не заглушённые поцелуями стоны, раздеть даже слишком сильно расслабившегося в домашней и безопасной атмосфере Хвана и сделать всё, чтобы тому было хорошо.       – Ин Хо, – Ки Хун отстраняется, хриплый голос не останавливает Ин Хо от того, чтобы потереться о ладонь. Ки Хуну и самому хочется скулить от разгорячённого мужчины перед ним, хочется вернуть свои губы на его и целовать так долго, как только сможет. – Ин Хо, подожди, стой, – мужчина послушно замирает и смотрит на него таким потерянным взглядом, что Сону будет не так стыдно, если он расплачется прямо сейчас.       – Что?.. Что-то не так? Тебе не нравится? – проблема как раз в том, насколько Ки Хуну нравится. Слишком сильно, переступая все границы, нравится.       – Всё так. Всё нравится, – судорожно облизывает губы мужчина и прикрывает глаза, когда Ин Хо касается рукой его почти полностью оголённой груди. Он просто ведёт по ней ладонью, постукивает пальцами, но Ки Хуну хочется кричать, рвать и метать, когда он убирает свою ладонь с ощутимого возбуждения Ин Хо. – Стой.       – Но... Я думал, ты хочешь...       – Верно думал.       – Тогда почему?..       – Ты пьян.       – Вовсе нет, – Сон нервно сглатывает и облизывает губы. Он сохранял спокойствие в самых различных ситуациях, буквально глядя в глаза смерти, но сейчас не может успокоиться от одного-единственного флориста. Глупого, наивного, но сидящего прямо сейчас на нём, такого красивого и возбуждающего, что смотреть на него становится физически трудно. Точнее, смотреть и не трогать.       – Да, Ин Хо, – как можно мягче улыбается Ки Хун, запуская руку в потрёпанную чёлку. Хван хмурится, но от прикосновения не уходит. Начинает кусать губы и, в конце концов, опускает голову. Он молчит, но Сон и так слышит, с какой скоростью мужчина начинает загоняться. – Послушай меня. С тобой всё так. Ты сделал всё так. Мне нравишься ты, Ин Хо, очень, – Хван наконец поднимает взгляд, глядя одновременно грустно, но доверчиво, будто щенок, которого бросили под дождём. – Но ты действительно выпил. Да и я. Поэтому не хочу, чтобы первый раз был таким, понимаешь? Не хочу, чтобы ты жалел, или думал «он же хотел».       – Но я тоже...       – Верю, – Ин Хо вздыхает от категоричности тона и кивает, тут же слазит с Ки Хуна и уставляется взглядом в стол. Горячая ещё минуту назад атмосфера меняется неловкостью, Хвану хочется закрыться в шкафу и не вылазить оттуда, пока Ки Хун, как минимум, не забудет о произошедшем. Тот молчит, глядя перед собой и возвращаясь в относительную норму куда быстрее без тяжести чужого привлекательного тела на себе. Это правильно. Может, Ин Хо действительно был готов, но...       – И ты сейчас уйдёшь?       – С чего бы? Чтобы ты загнался и, возможно, расплакался? – Ин Хо выходит из состояния грустного щенка и тут же пихает Ки Хуна в плечо, фыркая на него недовольно.       – Я из-за тебя плакать не собираюсь, даже не думай. Тоже мне, конец света! Вообще никакой не конец.       – Рад слышать, сахарок, – улыбается Ки Хун и наклоняется к Хвану, чмокая в надувшиеся в возмущении губы. Тот кратко выдыхает, но всё-таки улыбается, принимая такой поворот событий куда быстрее, чем мог бы, и чмокает в ответ. Сон же думает, какой он молодец, что закрасил тональником вообще все татуировки. Были бы вопросы. Только через полчаса, когда мужчины всячески отвлекались на какие угодно разговоры (и ещё пару десятков успокаивающих фраз), Хван начал зевать. Он привалился к плечу Ки Хуна и прикрыл глаза, думая, что, раз мужчина сам не захотел уйти, то и выгонять его не хочется.       – А я уже не такой пьяный, кстати.       – Ин Хо.       – Попробовать стоило, – через тернии, звёзды и смущение произносит Хван, поднимаясь, пряча взгляд. – Ну хоть спать со мной ты ляжешь? Просто спать, я устал.       – Лягу, – Ки Хун поднимается, принимает любезно выданную одежду и, пока Ин Хо уходит в душ, убирает в гостиной. В спальню не заглядывает. Не потому, что там, возможно, Чу Гун, а просто. Куда спешить, если его оставили, пускают в свою постель и даже жаловаться на усталость ради этого не пришлось? Ки Хун вымывает посуду, стараясь не думать над своими же сегодняшними словами. Ему действительно не хотелось пользоваться пьяной раскрепощённостью, дело вовсе не в Ин Хо. К тому же, кто ему запретит повторить вечер после того, как миссия будет завершена? Приятный бонус. Ин Хо отправляет его умываться, и Ки Хун большую часть времени просто рассматривает своё отражение.       Надо написать Гон Ю. Сказать, что Сон вернул себе проигранный миллиард. Но он не пишет, просто умывается, стараясь не попасть водой на шею, переодевается в одежду Ин Хо и останавливается на пороге приоткрытой спальни. Он слышит тихие переговоры Хвана с, видимо, котом, и морщится, наконец толкая дверь. Взгляд сразу падает на комод напротив кровати, на котором сидит Чу Гун. А рядом с ним стоит букет физалиса. Того самого физалиса, который Ин Хо выносил из магазина в день пропажи связного. Того самого физалиса, который действительно не подвёл, не отцвёл, и, видимо, радовал владельца ярко-рыжими фонариками уже столько времени. Того самого физалиса, ради которого Ки Хун вообще познакомился с Ин Хо.       Нет уверенности и гарантий в том, что он не пуст. Что Ким действительно его трогал. Но это именно тот букет, который выносил Хван. Ки Хун смотрит на цветы и слышит шум крови в ушах, что как-то не вяжется с тем, как он представлял свой триумф. Сон даже не слышит, как на него шипит чёрный кот.       – Да не бойся, проходи, он не тронет. Я подержу, – обещает Ин Хо, замечая растерянный вид Ки Хуна на кота.       – Я вообще-то не боюсь, – отмирает Сон, помотав головой.       – Да, я вижу. Побледнел как смерть, иди уже сюда, – Хван берёт Чу Гуна на руки, выслушивает недовольство, и выносит кота на коридор, прикрывая дверь. – Всё, ты в безопасности. Не благодари, – игриво произносит Ин Хо, даже лёгонько шлёпает Ки Хуна по заднице, за что награждается удивлённым взглядом. Мужчина тут же краснеет, убирает руку и молча садится на кровать, поправляя одеяло, потом хлопает себя по лбу, откидывает одеяло и залазит под него, глядя в потолок. – Как ты это делаешь?       – Что?       – Флиртуешь без стеснения.       – У тебя тоже неплохо получается.       – Когда флиртую я, ты смотришь на меня как на придурка.       – Когда флиртовал я в начале, ты вообще на меня не смотрел. И, кстати, не понимал, что я с тобой флиртую, пока я букет не подарил.       – Ой! Это был мой второй букет за пару дней, конечно, я был шокирован.       – Второй?       – Ага, но это, пусть и редко, но нормально у флористов. Незадолго до тебя, кстати. Вот этот подарили, – Хван лениво указывает рукой в сторону физалиса, и Ки Хун снова напрягается, только садясь на кровать. – Но там странный мужчина был. Не приходил после, можешь не ревновать, – Ин Хо зевает и тянет Ки Хуна за футболку к себе, и Сон послушно укладывается, щёлкнув лампой и оказываясь сразу в руках Ин Хо.       – И чем он был странным?       – Ты серьёзно ревнуешь?       – Самую малость. Мой букет в спальне не стоит.       – Так это сухоцветы, Ки Хун, твой умер через неделю.       – Цветы потому что у вас не свежие, – Ин Хо смеётся, устраиваясь поудобнее у плеча Сона.       – Просто странный. Не помню уже, как выглядел, но под закрытие забежал. Как будто спешил куда-то, побыстрее выбрал эту коробку и мне подарил. Сказал, что красивая улыбка у меня, кстати, – Ки Хун нервно улыбается от смеха Ин Хо и закидывает руку за его спину, прижимая к себе. У всей их группировки методика «соблазни, чтобы втянуть в какую-то дичь» или что это за пиздец он только что услышал? Он понимал, что Ким был у Ин Хо, но подтверждение этому от самого Ин Хо казалось ужасно диким. Он не мог подарить цветы просто так, значит, букет действительно играет ключевую роль. Но если эта цветочная коробочка с нужной информацией просто… отсохла? Упала и была выброшена? Съел Чу Гун, в конце-то концов. Физалис стойкий, но какова вероятность, что букет всё ещё хранит в себе тайну? Надо было сразу действовать, как говорил Ки Хун, а не ставить на уши всех, втягивая в это ещё и соседние группировки.       – Не соврал, – запоздало отзывается Сон, даже в темноте ощущая смущённую и довольную улыбку Ин Хо. Тот закрывает глаза и прислушивается к дыханию сверху, улыбается шире от этого и лёгких поглаживаний обнимающей его руки, от запаха и спокойствия, которое казалось даже немного странным. После неловкой ситуации, инициированного им же и обломанного секса, он должен был сгореть со стыда сразу же. Но нет, взял себя в руки, в душ сходил, спать спокойно лёг, ещё и Ки Хуну в глаза смотрел. Что-то этот мужчина точно в нём поменял. Может, так сработало его безусловное принятие каждой черты Ин Хо. Сегодня он в полной мере ощутил, насколько всё-таки приятно и комфортно рядом с подходящим человеком, и не меняться ради него, не притворяться и не чувствовать сжирающего до основания стыда за какую-то неловкость. Хорошие мысли убаюкивают быстрее даже мерного дыхания сверху, Ин Хо засыпает с улыбкой на губах, пока Сон не может даже глаза закрыть.       Он лежит и убеждает себя во многих вещах. Что букет будет полезен. Что он, Сон Ки Хун, будет полезен. Что Ин Хо точно не станет преградой, даже если вдруг проснётся в неподходящий момент. Что принятое решение не отказываться от Хвана этой ночью продиктовано эгоизмом и желанием развлечься. Что Гон Ю был неправ во всём. И в том, что ему не нравится слушать сейчас мерное сопение около шеи, не нравится тяжесть руки на груди, не нравится лёгкий запах цветов, исходящий от чужой одежды. Что ему не нравится Ин Хо.       Спустя минут двадцать он зовёт мужчину шёпотом, потом чуть громче, осторожно шатает его за плечо, но не добивается никакой реакции. Сон улыбается: видимо, эмоциональный вечер, усталость и алкоголь сделали своё дело. И славно, не хотелось бы использовать снотворное. Ки Хун осторожно убирает руку Ин Хо с себя, стараясь с минимумом движений выбраться из полуобъятий. Ин Хо ворочается и тихо что-то мычит, Ки Хун замирает, уже открывая рот, чтобы озвучить оправдания, но мужчина лишь поворачивается на бок и начинает сопеть ещё громче. Сон не сдерживает беззвучного смеха от звука выходящего воздуха в чужом носу, зачем-то наклоняется к нему и убеждается: Ин Хо свистит.       Ки Хун поднимается так же осторожно и нащупывает свой телефон. Включает фонарик на минимум яркости, щурится и прикрывает тот пальцем. Поворачивается на букет и решает, что лучше его вынести в коридор или ванную, запереться и обыскать там. Если Хван застанет за таким делом в туалете, объясниться будет не легче, конечно, но можно попробовать прикрыться ревностью или притвориться, что он лунатит, на крайний случай – снится Ин Хо. Сон крепко сжимает челюсти и останавливается около комода, обернувшись на так же мирно сопевшего Хвана. С другой стороны, он ведь обезопасит его, так? Если у него ничего не будет, значит, и вне каких-либо подозрений останется, это хорошо. Ки Хун ставит фонарик к стене, как можно тише поднимает коробку и оборачивается к двери, останавливаясь.       – Кыш, – шёпотом, но не менее возмущённо шикает Сон сидевшему на пороге коту. Тот громко шипит, а когда Ки Хун, вопреки его возмущению, делает шаг вперёд, начинает рычать. Ин Хо поворачивается на кровати, и Сон нервно сглатывает. Хозяин точно привык к звукам своего питомца, а если точнее – реагировать на них, если что-то не так. – Ты кусок мохнатого металла, – так же шёпотом обзывается Сон, отступая назад и возвращая букет на комод.       Со вздохом он осматривает цветы физалиса и прикусывает губу. Его план сейчас абсолютно серьёзно пытается нарушить Чу Гун. Какое же унижение, цветы против кота, а между ними Ки Хун. И он, кстати, проигрывает. Сон ни за что не расскажет об этом Гон Ю, лучше застрелится. Можно, конечно, убежать. Просто схватить букет и убежать, оттолкнув кота. Но тут не разбудить Ин Хо будет невозможно, да и подозрения будут существенными. Один путь – попытаться чем-то отвлечь кота.       Ки Хун берёт телефон в руки и уже поворачивается к порогу, как замечает в одном из цветков тень, как будто внутри что-то лежит. Физалис не плодовой, остальные цветы легко просвечиваются, и только в одном играет тень предмета. Сон кидает взгляд на Ин Хо и прикидывает, мог ли тот быть наркоторговцем и прятать товар вот так. Откинув глупые и тратящие драгоценное время мысли, Ки Хун подхватывает пальцами цветок, светит на него снизу и с тихим хрустом разламывает. В руки падает странного вида СД-карта, и Сон усмехается. Ладно, это как-то даже слишком просто получилось в итоге. Этот букет с ключами к криптокошелькам действительно целый месяц спокойно стоял в спальне случайного флориста. Впервые за долгое время Ки Хун отпускает тревогу. Он справился, даже без грязи и шума справился, его миссия выполнена, а в руках та самая карточка стоимостью в пару миллиардов.       Сон смахивает с неё остатки сухого цветка и осматривает внимательнее, замечая корявую, будто нацарапанную тонкой иголкой надпись. Всматривается, без страха от триумфа светит на неё фонариком – и самодовольная усмешка застывает на лице. «ER-132».       Первая реакция – это чья-то глупая шутка. Байки про эту миссию ходят давно, десяток лет точно, и кто-то просто решил так пошутить. Вторая – резкий выдох и шаг назад. Чу Гун контрастно громко с оглушившей тишиной находки рычит и так же шумно кидается вперёд, в ноги Ки Хуна, заставляя его вскрикнуть и удариться о комод от впившихся в лодыжку когтей.       – Ки Хун? – сонный голос Ин Хо слышится тут же. Сон за секунду вспоминает все маты в мире, мысленно обзывает ими безобидное шерстяное создание, и наклоняется, пытаясь отогнать кота.       – Всё нормально, я просто в туалет встал, а тут гости, – нервно улыбается Ки Хун, получая ещё пару царапин от кота, которого активно и с его недовольными мяучьими криками выгонял из комнаты. – Всё, спи, – Хван сонно щурится от света фонарика где-то в ногах и вздыхает. Сон спешно возвращается в кровать, пока пальцы так же сильно сжимают небольшую карточку. Ин Хо тихо извиняется за поведение кота, и Ки Хун отмахивается, прижимая мужчину к себе. Тот слышит быстро колотящееся сердце в груди, но смахивает это на ночное нападение, поэтому начинает гладить Сона по спине.       Тот это, к удивлению, замечает, ведь своими руками не двигает. Ин Хо засыпает быстро, пока Ки Хун пытается сосредоточиться на недавних поглаживаниях. Он несдержанно крепко обнимает Ин Хо и утыкается носом в его волосы, заставляя себя совладать с эмоциями.       Это шутка. На карте точно ключи к крипте. Никакой «ER-132» не существует. А если и да – с чего вдруг Ки Хуну стало не по себе? Может, там взлом какой-то мобильной игры? Будь Ки Хун автором миссии, так бы и сделал. Забавно бы вышло – весь преступный мир осведомлён о том, что ты знаешь что-то смертельно опасное, а потом оказывается, что это просто какое-нибудь судоку. Забавно, да, Сон даже нервно смеётся.       Тем не менее, утром Ин Хо просыпается один.