Фильтр оптимизма

Варя хорошо помнила, как тогда вежливо попросилась поиграть с Новосибирском, а в конечном итоге начала стебаться. От удара по лицу Сафронова не упала и, более того, вместо взаимного физического насилия или какого-нибудь гадкого оскорбления звонко рассмеялась. — Как жаль, что в футболе нельзя так же вопросы решать, да? Там сразу красная, удаление... Дышать удавалось с трудом, и на очередном выдохе из носа Варвары брызнула тёплая кровь. — Бля, ты никогда не думала сменить вид спорта? Может, в ММА было бы больше успехов, раз в футболе не получается, — Сафронова снова залилась презрительным смехом. Она понимала, что вероятность получить по лицу ещё раз очень велика, так что действовала быстро: стоило рослой начать сокращать между ними дистанцию, Варя со всей мощи рванула к спальному корпусу. Пару раз предательский гололёд заставлял её чуть ли не падать и сдирать кожу на ладонях. Но желание сохранить лицо целым имело гораздо больше сил, чем идея попытаться решить всё словами. — Слушайте, ну я ничё такого не сказала! — отчаянно старалась достучаться до толпы Новосибирских девочек, усердно её преследующую. — Если у вас нет чувства юмора — это ваши проблемы. «А если вы не умеете играть в футбол...» — хотела продолжить Варвара, но вовремя осеклась. К моменту, когда Сафронова с истеричной скоростью залетела в корпус, кровь уже успела просочиться к шее и пропитать собою футболку. Со стороны это выглядело жутко: мчащаяся девушка с разбитым носом и надрывным смехом. Варя не знала, сколько бы ещё продлились эти дикие гонки, если бы не возникший перед ней силуэт. Стоило ей звернуть к лестнице, Сафронова едва не врезалась в Джулию, знатно испугавшуюся от неожиданного появления девушки — это было словно ослепительной вспышкой перед глазами. — Что происходит? — ошарашенно спросила Арбенс, после того, как увидела появившиеся дополнения в образе Варвары. Широкая улыбка совершенно не сочеталась с чёткими следами крови — от того, что Сафронова вполне походила на психбольную, Джулии стало отчётливо тревожно. Впрочем, ответить Варя не успела: как только подоспели её обидчицы, она ловко спряталась за спину преподавательницы, сжав руки на её плечах. — Ещё раз: что происходит? — намного строже повторила женщина, заставляя воспитанниц недоумённо потупить взгляды. — Мы с Вашими девочками немного не сошлись взглядами на кое-какую вещь... — запыхавшимся голосом начала Сафронова, с неустанной улыбкой выглядывая из-за чужого затылка. Пышные волосы Джулии всё время норовили залезть ей в рот, так что постоянно приходилось от них отмахиваться. — ...и они решили, что не словами решить это недоразумение будет проще. — Да потому что она задолбала уже! Первая начала, — тут же ощетинились рослая, принимая вид типичной стервы. — Скажите ей, чтобы отстала от нас. Первым делом Арбенс освободила свои плечи от наглых вцепившихся рук Сафроновой; уже потом, с грозным видом развернувшись к команде, приказала им отправляться к тренеру. — Язык длинный? Укоротить? — несмотря на то, что Варя ожидала к себе более снисходительного отношения Джулии, произнесла она это с той же суровостью. Сафронова легонько вздёрнула плечами и очаровательно улыбнулась, думая, что это хоть немного исправит ситуацию. — Я не собираюсь тебя защищать и прикрывать. — М-м, так косички ничего не значили, да? — наигранно обиженно протянула Варвара. Джулия к этому моменту уже направлялась в другую сторону. — Иди умойся, — небрежно бросила она напоследок. *** Победа над Новосибирской областью значительно повысила настрой команды. Маше теперь учебные задолженности не стали казаться чем-то катастрофическим. Более того, мысль, что её могли отчислить, нисколько не пугала — сейчас её внимание было прочно зафиксировано на победе турнира. Так что на тренировках Рязанова работала на полную мощь. Заканчивая как-то очередной полуторачасовой интенсив расслабляющей заминкой, Маша совсем не ожидала увидеть у выхода манежа Ретинскую. Женщина скромно шагала ближе к полю, держа в руках шарф и увлечённо осматриваясь по сторонам. — Так, ещё минут пять и заканчиваем, — назидательно произнёс Раис Рустемович, поспешив отвлечься на приход Регины. Рязанова, несмотря на скачущее сердце, тревогой которого теперь были вопросы об отношениях Ретинской и тренера, успела улыбнуться и махнуть рукой женщине. Выглядело это забавно, немного даже по-детски. Но то, какой эффект произвёл на Регину этот жест, моментально выбил из Маши сомнения: преподавательница, нисколько не скрывая своей радости, так же широченно улыбнулась ей. Мучительные пять минут, наконец, завершились. Измотанная Рязанова вместе со всеми остальными отправилась в раздевалку. Ретинская попросту не смогла поймать взгляд в свою власть: янтарные глаза томительно-мрачно прошлись по напряжённому вспотевшему телу, щекоча коротенькие шорты и прилегающую к талии и груди майку. В сознании Регина истошно вопила, пытаясь прервать это бесстыдное занятие. Но даже когда Маша прошла мимо, удостоив её ещё одной поразительной улыбкой, Ретинская не смогла прекратить. Липкие настойчивые мысли мгновенно вытеснили из головы всё, что нервно крутилось там прежде. Стоило двери раздевалки захлопнуться, Регина ощутила, как грудь заполнил пульсирующий стыд. — ...я даже заметить ничё не успела, она мне уже втащила, — возбуждённо рассказывала Варя о недавних одиноких приключениях, итогом которых стал разбитый нос. Припухлость на лице подтверждала подлинность её истории. — Она мне и второй раз бы вдарила. Слава Богу, я помчала куда подальше, — стянув мокрую от пота футболку, закончила Сафронова. — Рязанова, погнали сегодня ко мне? Делать нечего, а одной скучно. — Я тебе чё, шут? — с фальшивой обидой закатила глаза Маша. — Нет. Король, — беззастенчиво льстила Варвара, заставляя кого-то из команды начать петь песню известной группы. — Так чё, пойдём? Маша не успела даже открыть рот: дверь помещения, пропитанного неприятным запахом, широко распахнулась. На пороге показался тренер; его метающиеся глаза остановились как раз на Маше. — Рязанова, бегом переодевайся, щас с Региной Яковлевной в «Спортмастер» поедешь. — А... — промямлила Маша, когда тренер с громким звуком уже закрыл дверь. Быстрота его действий позволяла понять, что дело серьёзное и не приветствует вопросов. — Вот я не понимаю Рустемыча, у него только я, что ли, в команде? — недовольно пробормотала она, основательно ускорившись. — Только ты такая труднодоступная, — отозвалась Варя, понимая, что планы на вечер с подругой оборвались. — Ой, иди ты, а. Впрочем, перспектива провести время с Ретинской до безумия радовала Рязанову. Наспех складывая вещи в рюкзак, Маша уже прикидывала, как и когда спросить, чем вызвана необходимость её помощи. По большей части Рязанова опасалась случайно затронуть тему отношений Ретинской и тренера. Она понимала, что если попадёт в такую ситуацию, просто увязнет в неловкости и разочаровании. — Думаешь, что означает слово «труднодоступная»? — насмешливо спросила Варя, намекая на задумчивый вид подруги. Маша тут же выбралась из ямы удручающих размышлений и в привычном жесте попыталась ударить Сафронову. — Ладно-ладно, всё. Пойдём, провожу тебя. Ретинская и Раис Рустемович стояли на парковке у стадиона при университете. — Рязанова, ну ты бы блять в следующий четверг ещё пришла! — сердито выкрикнул тренер, увидев приближающуюся воспитанницу. — Да я это... — Значит, смотри: снарягу просто поможешь выписать, всё как обычно, ничё нового. Никакие их новые насосы, блять, с волшебным воздухом, не надо. На рубль больше положенного выйдет — мне влетит от декана. А влетит мне — влетит и тебе. Всё ясно? — Всё ясно, — с готовностью энергично кивнула Маша. Лучи этого воодушевления так и исходили от неё, обжигая и освещая всё вокруг. Рязанова будто и не провела последний полтора часа за интенсивной тренировкой, обычно отбирающей все силы. — Вы уверены, что насосы с волшебным воздухом не нужны? — Я тебе щас, блять... — Раис Рустемович шутливо замахнулся на девушку папкой с документами, которую вскоре передал Регине Яковлевне. Женщина за происходящим наблюдала уже чуть поодаль — отошла к своей машине. — Нет, ну а, с другой стороны, может из-за этого у нас мяч в ворота не летит на играх. А, Сафронова? Варя высоко вздёрнула плечи, больше заинтересованная счастливым отблеском на лице подруги. — Пошли, провожу тебя до своей машины, — рассмеялся тренер, закидывая свою тяжёлую руку на шею Варвары. Регина встретила Машу сдержанной улыбкой и открыла заднюю дверь, чтобы девушка положила туда свой рюкзак. Перед тем, как сделать это, Рязанова особе внимание уделила созерцанию машины преподавательницы: чёрная Kia предстала воплощением элегантности и мощи. Стоящая возле тёмного «коня» Ретинская, в чёрных ботильонах, брюках и распахнутом пальто, с миниатюрной сумкой, шарфом, который она повязала своего платок и солнцезащитными очками отлично соответствовала ему. Маша не смогла сдержать восхищённого стона, глядя на эффектную пару. Мысленно Рязанова поблагодарила все Божьи силы, которые заставили её выбрать свой сегодняшний аутфит настолько удачно: чёрные широкие джинсы и короткая куртка выгодно подчёркивали узкую талию; на ноги Маша надела застоявшиеся ботинки челси, подаренные кем-то и когда-то. Осознав, насколько хорошо сочетались их с Региной образы, Рязанова заимела чудовищное желание сфотографировать с женщиной на фоне стильной машины. — Не уверена, что из меня хороший помощник, — вежливо осведомила Рязанова, погружаясь в светлый и тёплый салон. — Но я буду стараться. — Не уверена, что я тренер, который должен заниматься этим вопросом. Меня точно так же попросили помочь. — О, так значит, если накосячим, виноваты будем вместе? — с нервной усмешкой спросила Маша, чувствуя приятную дрожь в груди, когда автомобиль начал движение. Попутно с этим салон заполнился нотами незнакомой Рязановой зарубежной песни. Сдержанная дерзость в голосе поющей женщины так же здорово подходила к образу Регины. Ретинская открыто улыбнулась. — Нет. Если что, я скажу, во всём виновата ты. — А-а, узнаю командный дух. Хотя это вообще фигня по сравнению с тем, что происходит у нас во время игр. Время пути до спортивного магазина Рязанова посвятила тому, что вспоминала для Регины самые забавные и смешные истории, произошедшие за её футбольную карьеру. Уступая интересу Ретинской, Маша поверхностно поведала, где и когда начала заниматься, как перебралась в Екатеринбург и что планирует делать после окончания университета. Максимально осторожно и волнительно Маша узнала у преподавательницы, что Раис Рустемович попросил её съездить с ним до «Спортмастера», но внезапно у него появились дела, требующие немедленного реагирования. А почему выбор в помощнике пал на Машу, не знал никто. Рязанова знала, что в «Спортмастере» работают в основном сдержанные и вежливые сотрудники. А сегодня ей повезло вдвойне, потому что на смену вышел знакомый парень, с которым Маша познакомилась на футбольном поле, где иногда собирались ребята из разных точек. Знакомый, имея примерно такую же участь, что и Рязанова, понимал, что никакие насосы с волшебным воздухом не нужны. Сбор и утверждение новой поставки снаряжения прошли довольно быстро. Всё, что требовалось от Ретинской — внимательно прочитать и подписать некоторые документы. Когда с этим было покончено, Маша и Регина, не сговариваясь, остановились на крыльце магазина. Рязанова из-за шарфа-платка и очков не могла видеть практически всё на лице женщины — это вызвало в ней буйную волну неловкости. Рязанова прислонилась к перилам, глядя на шумную светящуюся магистраль. — Ну ладно, давайте... — начала Маша, но прервалась: почти в одно время с ней прозвучал голос Ретинской: — Подвезти тебя? — спросила женщина, нисколько не смущённая изречением в унисон. Намного больше её интересовал ответ; гораздо сильнее она хотела подвезти Рязанову и «случайно» выбрать самый долгий маршрут до её дома. — Да не, я к Варе... — Ну, до Вари подвезу. Решительность тона Регины не требовала долгих уговоров или дополнительных убеждений. Маша, усердно сдерживая безмятежную улыбку, согласно кивнула. Ретинская, любым свои жестом излучая женственность и утончённость, устремилась к машине. Каждый стук её острых ботфортов из до жути чисто и блестящей кожи инспирировал у Рязановой под кожей влюблённый трепет. Она не могла оставаться равнодушна от понимания, что такая Регина сама предложила подвезти её до дома. — Это новая машина? — спросила Маша уже в салоне. Вопрос она задала только для того, чтобы не расписать Ретинской безупречность её внешности. Комплиментов Рязанова всё ещё боялась. — Да, перед Новым годом взяла. — Типа подарок самой себе? — Типа каждый раз возить старую в автосалон дороже. Маша с тоской вспомнила прежнюю «Мазду» Ретинской цвета тёплого таупа. Все описывали её как светло-коричневую; одной Рязановой было нечего делать, и она загуглила оттенки коричневого. — Надеюсь, она попала в руки к кому-нибудь нормальному, — тихо отозвалась Маша, жалея, что не успела прокатиться с преподавательницей на её старой машине. — Попала. Знакомый из Ярославля взял, — удивляясь грусти в глазах Рязановой, произнесла Регина. — Подключись, если хочешь, — указывая на телефон и музыку, добавила женщина. Маша быстро оживилась, возвращая крже на щеках забавные складки от широкой улыбки. — Только если Вы хотите слушать песни про Шрека и Дип-хаус. Реакция Регины соблазнила Рязанову на смех: она в совершенном недоумении подняла брови и сделала вид, что последнего диалога не было, включив что-то из своего плейлиста. Впрочем, весь этот пафос тут же потерял прежнюю силу: из динамиков прозвучала знакомая мелодия Вороваек из песни «Не воровка, не шалава». — О Господи, — спохватилась Ретинская, за молниеносное мгновение переключая композицию. — Так, ты ничего не слышала, — сурово предупредила она Машу. Тем не менее, избавиться от огромного веселья это ей не помогло. Рязанова закусила щёки изнутри, чтобы хоть как-то сдержаться от улыбки. — Нет, ну, мы не в университете. Не будем же мы Баха слушать. — Ага, — легко согласилась с ней Регина. — Адрес вбей пока. Держать в руках телефон Ретинской ощущалось для Маши так, словно единственным движением она могла узнать все её тайны. Внимание женщины было сковано на дороге и, залезь Рязанова в какой-нибудь мессенджер, она бы даже не заметила. Польщённая таким доверием, Маша, имея чистую совесть, ничего лишнего не сделала. Впрочем, одна из тайн стала явью сама. Стоило Рязановой начать писать адрес дома Сафроновой, сверху экрана мелькнуло короткое сообщение. «Регина, добрый день! С днём рождения!» — написала неизвестная Маше «Диана Витлугина СОПК». Поставленное в конце сердечко резануло глаза и вызвало удивление. — Что там? — насторожённо спросила Регина, заметив прочное смятение девушки. — У Вас сегодня День рождения?! — воскликнула Рязанова, поднимая на женщину полный любопытства взгляд. Спектр эмоций ловко завёл Ретинскую в тупик: Маша смотрела и с недоверием, и с восторгом, и даже с обидой. Регина сперва молчаливо косилась на неё, желая сполна насладиться такой оживлённостью. Она криво усмехнулась, безутешно и растерянно переводя взгляд с дорожных знаков на застывшую Рязанову и обратно. — Ну, я предпочитаю не праздновать и не знаменовать это... — голос Ретинской приобрёл непривычный эффект робости, что подначило Машу завестись ещё сильнее. — И Вы молчали?! Как можно не праздновать День рождения? — Так, Маша, закрываем эту тему, — собранно строго пресекла женщина, принимая вид холода и отчуждения. — Если ты отмечаешь даже несуществующие праздники, это не значит, что все остальные их тоже отмечают. — Да, но... День рождения... Я в шоке. Извините. Всё. Рязанова натянула на лицо милое выражение невинности и, высунув кончик языка, изменила адрес в навигаторе Регины.