Фильтр оптимизма

Место проживания Сафроновой Ретинская, конечно, не знала. Так то путь нисколько её не удивлял. Но когда Маша указала на нужное здание, в её сознании мелькнули сомнения. — Варя на лыжной базе живёт? — с нерешительным смехом спросила Ретинская. Навигатор наставивал, что спортивный комплекс «Снежинка» является конечной точкой маршрута. Сияющая улыбка Маши подтверждала это. — Она вообще полна загадок, — бросила Рязанова, выбираясь наружу. — Подождите меня здесь. Я быстро. Взвинченная фигура Маши спряталась за большими стеклянными дверьми с цветными рекламами. Регина стянула очки и устремила взгляд в зеркало, настойчиво выискивая какой-нибудь изъян на своём лице. Находиться с Рязановой так близко было для неё настоящим жестоким испытанием, на которое она подписалась по собственному согласию. Красные от смущения щёки Маши вызывали мурашки и трогательное очарование, которое заставляло Ретинскую убеждаться в глупости своих действий. Вернулась Рязанова уже с аппетитным треугольным куском чуду в руках. Неспешной походкой она добралась до автомобиля и с хитрой улыбкой наклонилась к стеклу пассажирского сидения. — Пошлите, — махнула она ладонью Регине, намекая, что нужно выйти и следовать за ней. — Что значит «пошлите?» Куда? На Варю, что ли, посмотреть? — Да, там... — Маша прервалась, чтобы сладостно и сочно откусить пирог. — Варя ногу сломала. Помощь нужна. Пойдёмте, — не желая больше терпеть возражений и отвечать на вопросы, Рязанова зашагала в сторону здания. Ретинской пришлось ускориться, чтобы догнать её у входа и в здание войти вместе. Происходящее навевало на Регину щекотливое напряжение, но присутствие Маши автоматически внушало слепое доверие. Более того, волнение Ретинской перекрывала радость от такого долгого нахождения в весёлой компании девушки. Изнутри здание оказалось очень приличным. Несмотря даже на тематические логотипы, по холодным тонам интерьера с лёгкостью можно было узнать атмосферу зимы. Мраморный пол и стёкла блестели от чистоты; диваны, кулеры, прилавки с сувенирами и едой и многое другое — всё располагло для хорошо времяпровождения выходных. Вопросы напрочь заполонили разум Регины, когда навстречу ей и Рязановой, оторвавшись от стойки, где готовили напитки и закуски, двинулся молодой человек. Его кавказская внешность и бейджик с надписью «Рамазанов Шамсула Алиевич. Управляющий» объясняла уместность угощения в руке Маши. — Машенька, дорогая, как я рад тебя видеть, — с широко открытыми руками, готовыми принять долгожданные объятия, проворковал Шамсула. — Сколько осеней, сколько вёсен... — Ладно, ты не русский, тебе и так можно говорить, — со смехом ответила Рязанова. Она болезненно запищала, когда парень стиснул её своими крепкими волосатыми руками. Регина в это время отметила привлекательность его внешности: аккуратная коротковатая стрижка, слегка закрывающая лоб; бережно выбритая борода, наверняка очень часто подвергающаяся процедурам; рельефные мышцы прикрывала белая рубашка и светлые укороченные брюки; в дополнении к образу шли дорогущие замшевые туфли на босые ноги и ремень со сверкающей бряжкой — в общем, всё в стиле кавказцев. — Эта та самая женщина, которая сегодня вынуждена терпеть тебя? — медленными осторожными шагами, обозначающими скромность действий, проговорил Шамсула. Стоило ему поймать озорной взгляд Регины от вопроса, парень широко улыбнулся ей. — Вообще-то... Прежде чем Маша успела закончить, Ретинская беспрестанно её перебила: — Всё верно, — уверенно отрезала Регина, так же вежливо улыбаясь управляющему. Шамсула засмеялся настолько искренне и открыто, словно его вопрос был проверкой, которую Ретинская успешно прошла. Доброта, излучаемая его позитивной наружностью, постепенно откладывала мысль, что спонтанные обстоятельства Маши могут быть странными. — Ну тогда я оставлю вас наедине вот в той комнате, — парень указал на одну из дверей отдела, табличкой обозначенного раздевалкой. — Мах, если чё, Абдула попросишь присмотреть, помочь, туда-сюда, лады? Маша убедила Шамсулу, что ничего необычного сегодня стопроцентно не будет. Но даже после этого знакомый не прекратил разговоры, которые ловко перекочевали на более душевные темы. Парень увлечённо начал что-то объяснять, когда Рязанова вспомнила его отца — директора базы. После этого закрутился подробный расспрос про турнир — здесь активно размахивала руками уже Маша. Регина отмалчивалась возле них, решив, что наблюдать за яркими эмоциями Рязановой намного интереснее. Впрочем, скоро Маша осеклась сама: в тот момент, когда Шамсула предложил переместиться за стойку и что-нибудь заказать. — Ой, я ж не одна, — смущённо улыбнулась девушка. — Вот, Шамса, ты как всегда! Иди уже давай. — Всё-всё-всё. Наслаждайтесь, сколько хотите, — обезоруженно вскинул руки управляющий. — У вас есть два часа, — шутливо добавил парень. — Извините, заболтал, — виновато сказала Рязанова, приближаясь к Ретинской. Её покрасневшая кожа на растерянном лице в очередной раз подействовала как гипноз, зачаровав Регину — так, что она с огромными усилиями увела взгляд. — Пойдёмте. После этого побуждения Регина решила пока что не возникать. Но когда в раздевалке она увидела ряд висящих горнолыжных костюмов на выбор, её молчание не могло длиться ни на секунду дольше. — Так, Рязанова, — нарочито взыскательно начала Ретинская. В подтверждение важности своей реплики она откинула боковые части пальто и сложила руки на талии. — Что происходит? Маша, горячо делая вид процесса выбора костюма, обернулась на неё так, словно ответ был написан на стене и Регине стоило быть чуточку внимательнее. — Щас узнаете. Переодевайтесь. — Или ты говоришь, что происходит, или я уезжаю, — выставила условия женщина, не сдвигаясь с места. Рязанова нервно дёрнула плечами. Она села на скамейку с мягким светлым покрытием и логотипом лыжной базы — так, словно неосторожным движением могла разломить её пополам. Взгляд, остановившийся на Регине, был полон подкупающей неловкости — Ретинская просто не смогла оставить губы без движения — уже через секунду на них сверкала весёлая улыбка. — Ну, покатаемся на снегоходах и по домам поедем. — Всего-то, правда? — иронично усмехнулась Регина. — Ты, конечно, круто сообразила... Но у меня планы. Огорчение на лице Маши было слишком отчётливым, чтобы его не заметить. А ещё через пару секунд общего молчания она ощутила, как всё её нутро задрожало от стыда. Каждая деталь в образе Ретинской каждый решительный взгляд выражали её деловитость. Сразу Рязанова не подумала, что график такой женщины, как Регина, чётко расписан на годы вперёд. И места для такой, как Маша, в нём точно нет. — А, ну тогда... — Ладно, давай покатаемся, — снова оборвала её Ретинская, эффектным взмахом стягивая шарф. Она вовремя осознала, что другого шанса оказаться так близко к Рязановой не появится. И решила успешно этим воспользоваться. Маша упорно подавила собственное ликование, из-за которого от неё отскакивали искры и ей становилось всё более неловко. Когда она стянула толстовку и хотела придать ту же участь футболке, Регина поспешно покинула раздевалку. — Переоденемся поочереди, — объяснила Ретинская. Она бы точно не выдержала тягость неистовства, следовавшего за ней по пятам, если бы увидела полуголую Рязанову без прочих свидетелей этой горячей картины. Маша выбрала уже знакомый чёрно-белый костюм, который надевала каждый раз, бывая на базе. Регина же предпочла простенький, но утончённый бежевый комбинезон с тугим ремнём на талии, который очень изящно подчёркивал её. Суббота и отсутствие беспощадного холода с таким же неприятным ветром располагали народ выбираться из тёплых уютных квартир. Любители активного отдыха заполняли практически всё пространство здания, которое предназначалось местом хранения снегоходов. Некоторые инструкторы в таких же больших и ярких костюмах, узнавая Рязанову, приветливо кивали и улыбались ей. Пробиваясь через шумную толпу, Маша остановилась около свободной стойки. — О-о, какие люди! — обрадовался ещё один знакомый Маши, тоже дагестанец и практически такой же внешности, что и Шамсула. «Хуй на блюде», — непременно ответила бы Рязанову, если бы за её спиной не стояла женщина, способная привести её в смятение одним только взглядом. Что уж говорить о словах. — Привет, родная, — не жалея времени на приветственные объятия с Машей, произнёс парень. — Бах, нам два аппарата. Чё-нибудь поосторожнее, — сокращая имя «Бадих», изъснила Рязанова. Несмотря на то, что она сама неплохо разбиралась в подобных транспортах, консультация со специалистом не была лишней. — Нет, — уверенно протянула Регина за спиной девушки, зарабатывая два удивлённых взора. — Одна я на этот агрегат не сяду. — Тогда чё-нибудь помощнее! Ретинская видела, как глаза Маши сначала темнеют, а потом пламенеют каким-то зверским азартом. Зная любовь Рязановой к скорости и импульсивности, Регине стало не по себе. — Там где-то яму вырыли, смотри, не улети, — с акцентом наставил Бадих. — А, то есть, эт самое... Давайте! С ветерком! Сказано это было так, что Ретинская долго не могла понять, что лежит в основе: правда или шутка. Благо, Маша задорно рассмеялась, ударяя парня ногой по заднице и вместе с этим отметая тревогу Регины — хотя не до конца. — Маша, ты уверена, что мы должны это делать? — волнительно трепетала Ретинская, надеясь, что Рязанова вдруг передумает и попросит отвезти её домой. — Мы ещё можем переодеться и уйти. — Не можем, — с горящим безумием глядя, как сотрудник подъезжает к ним на снегоходе, тихо отозвалась Маша. — Спасибо, — небрежно бросила она инструктору и тут же сама оседлала огненного красавца. Энтузиазм в её глазах и широкая улыбка заставляли сердце Ретинской дрожать от приступа нежности, но в то же время внушали подсознательный страх. Рязанова планировала развлекаться без экипировочного шлема, который принёс ей инструктор и ещё один — для Регины. Но Ретинская мгновенно уничтожила эту идею, непоколебимо заявив, что не сядет на транспорт сама и никуда не отпустит Машу, если она не наденет защиту. Начальной точкой маршрута было просторное пространство возле здания с снегоходами. Перед ним открывалась широкая заснеженная дорога, стремящаяся по осторожному склону вниз. Приятной атмосферы добавляли высокие оголённые деревья, окружающие зимний курорт практически со всех сторон. Скудная растительность закрывала это место от внешнего мира, городской суматохи и позволяла ненадолго забыть о проблемах, на деле медленно крадущихся по пятам. — Боже, спаси и сохрани... — едва слышно лепетала Ретинская, усаживаясь на аппарат и крепко-накрепко цепляясь за Рязанову. Каждое её действие выдавало судорожное волнение — Маша была бы слепой, если бы не заметила мандраж Регины. — Да не волнуйтесь Вы так, — в попытке утешить, произнесла она. — А лучше вообще не волнуйтесь. У меня опыт езды на этой малышке офигеть какой огромный. И я ещё ни разу не убилась. Наверное... — Вот прям успокоила! — саркастично воскликнула Ретинская, на эмоциях легонько щипая Рязанову за талию. — Всё, погнали, — восторженно объявила Маша, заводя снегоход. — Кстати, Вам очень идёт этот комбинезон, — прежде чем опустить стекло шлема, торопливо выпалила Рязанова. Регину не успела обработать услышанное и дать продуманный ответ: снегоход рванул с места, энергично устремляясь вперёди и с каждой секундой набирая скорость. Ждать максимума, чтобы истерично завизжать, Ретинской не пришлось: она сделала это сразу же, ощутив, что теперь назад пути точно нет. Маше пришлось усердно напрячь мышцы на животе, чтобы не засмеяться от крепкой хватки Регины. В какой-то момент Рязанова решила, что стандартный маршрут слишком скучный, и свернула туда, где снега было значительно больше. Сугробы взорвались, закружившись в быстром беспорядочном танце. Адреналин в её организме опасливо повышался каждый раз, когда снегоход заходил на рискованные повороты, а снег норовил полностью заслонить видимость дороги. Регине не переставала демонстрировать свой сопрано, умоляя Машу сбавить скорость, а Рязанова смеялась и думала, что бы ещё такого сумасшедшего сделать. Сколько прошло времени, не понял никто из них обеих. Для Маши этот экстрим пролетел как одно мгновение, и если бы не Ретинская, для которой такая безбашенность длилась чуть ли не полжизни, она бы не останавливалась ещё пару часов. Эффектно закрутив снегоход на том же месте, откуда они начали движение и подняв снежную пыль, Рязанова затормозила. — Я бы по городу на нём ездила, если бы это было легально, — бодро откомментировала Маша, стягивая шлем и сразу расстёгивая воротник куртки. — О Господи... — возбуждённо причитала Регина. Чтобы безопасно слезть со снегохода, ей понадобилась помощь. Ничего лучше, чем схватить за ладонь восхищённую Машу, она не придумала. Впрочем, девушка нисколько не была против и с удовольствием придержала её, возможно, даже спасая от падения. — Ладно. Это было круто. — Я выиграла эту жизнь, — с наслаждением и смехом воскликнула Маша, услышав оценку женщины. Регина решила, что для перемещения в раздевалку совсем необязательно рацеплять руки и схватилась за локоть Рязановой, мысленно истошно убеждая себя, что в неприятном случае спишет всё на плохое самочувствие и необходимость в поддержке. — Махыч, уже всё, что ли? — обескураженно и немного даже оскорблённо спросил Бадих. Он, как никто другой, знал, что Маша — это любитель долгих и экстремальных катаний на снегоходах. Два часа показались ему жалкими м никчёмными. — У меня слишком впечатлительная пассажирка, — объяснила Рязанову парню. — А-а, как бы не откинулась, да? Маша не стала отвечать, ограничившись беззаботной счастливой улыбкой — Я на них жалобу напишу, — сердито отозвалась Регина, всё ближе и ближе прислоняясь к плечу девушки. Рязанова переоделась первой и время ожидание Ретинской решила скоротать за разговорами со знакомыми, которые любезно угостили её каким-то традиционным напитком. Вскоре со второго этажа, где по большей части располагался административный отдел, спустился Шамсула. Расстояние между ним и Машей не составляло даже десяти метров, но она уже чувствовала резкий аромат его парфюма, который сам парень описывал как «истинно джентльменский». В руках его красовались не менее дорогие вещи: в правой — роскошный букет из тёмно-красных роз, так и излучающий богатство, а в левой — бутылка элитного французского вина. — Родная, всё как ты просила. Держи, — Шамсула протянул Рязановой цветы и алкоголь, на что она поспешила протестующе замотать головой. — Давай ты типо от заведения подаришь? — Ой, всё ясно с тобой, — отмахнулся от неё Шамсула. Дождавшись, пока сама элегантность-Ретинская выпорхнет из раздевалки, она подскочил на ноги и приблизился к женщине с невероятно радостной улыбкой. — Дорогая Регина! И пусть мы знакомы даже меньше, чем день... Прими от нас этот скромный, классический, но изящный и незаменимый комплект подарка для самых красивых посетителей нашего заведения. Не пиши жалобу, по-братски, — осведомлённый желанием женщины, произнёс парень. — Я не собиралась... — Да я шучу, ну что вы, в самом деле, — торопливо проговорил Шамсула. — Это просто небольшое поздравление от нас. С днём рождения, ну. А теперь, разрешите, меня работа ждёт. — Шамсула, — успела вспомнить имя управляющего Регина прежде, чем он ушёл. — Это очень неожиданно... И приятно. Спасибо. Я не была готова. — Нэт-нэт-нэт, благодарите не меня... — улыбнулся парень, практически насильственно впихивая в руки растерянной Маши букет и бутылку. — ...а вот эту девушку. Я здесь в качестве этого... Как оно у вас? Курьера, во! Рязанова, уже сполна разгорячённая от смущения, неотрывно смотрела на такую же робкую Регину. Вопреки словам управляющего, выглядела Маша так, словно слышала про День рождения Ретинской впервые и, казалось, не особо была этому рада. — Нэт, ну в честь такого обязательно надо выпить, — сказал кто-то из обслуживающего персонала, уже доставая бокалы. Мир после этих слов, словно до них был поставлен на паузу, снова ожил и заработал с большей скоростью. Поднялся шум: зазвенела посуда, посыпались разговоры, заиграла танцевальная музыка. — Я за рулём, — отказалась Ретинская от протянутого бокала. Что являлось его содержимым, она не знала, потому что вино в руках Маши оставалось нетронутым. Рязанова позицию Регины не поддержала. Отложив букет и алкоголь, она со сдержанной радостью приняла порцию виски. — А я на пассажирском, — откомментировала она своё решение на вопросительный взгляд женщины. — Ладно, ребят, мы пойдём. До машины цветы и бутылку вина Маша донесла сама — Ретинская попросила как можно осторожнее поместить презент на заднее сиденье. Как только они оказались в тесном салоне, атмосфера наколилась от неудобного молчания. Не помог даже играющий на фоне «Ленинград» со своим популярным «Экспонатом». Регина не спешила заводить автомобиль. — Мне спросить, криминальный ли ты авторитет, или лучше не надо? — наконец сказала женщина, слегка разряжая обстановку. — Да нет, я... Просто директор этой базы — кореш моего папы. Он меня с самого рождения нянчил. Потом сюда переехал, лыжную базу открыл. И нормально так поднялся. Я тут вип-гость всегда. Платить мне не разрешают, так что... А Шамсула — это сын Али, директора. — Приятный коллектив. — Да там почти все — это их семья. Они с Дагестана вообще — там ещё неизвестно сколько родственников. Мы с ребятами часто там зависаем. Даже если не катаемся — просто сидим, футбол смотрим. Летом мы там, кстати, на квадроциклах и питбайках гоняем. Надо будет как-нибудь Вас сводить. — О, нет, — тут же отсекла Ретинская, наконец берясь за руль. — Квадроциклы и питбайки я точно не вынесу. — Да ладно, там всё более-менее безопасно. Место, конечно, по большей части для отшибленных, но... За рулём-то буду я. Регина решила оставить эти слова безответными. — Куд тебя везти? Только в этот раз без неожиданных сюжетных поворот. — Да езжайте домой, я там выйду и пешком пойду. — Давай довезу, — настаивала Ретинская, не желая так просто заканчивать день. — Я прогуляться хочу. И к друзьям в «Солнечный» зайти — это кафе такое, там с карточек персонала скидка на всё пятьдесят процентов почти. Ребята их, конечно, не всем дают, начальство бы тогда разорилось. Но мне иногда отпадает. — Давай до кафе довезу. — Да нет, не надо. — Маша. — Ну Регина Яковлевна! Считайте меня странной, но даже в такой холод я люблю слушать музыку в наушниках и просто гулять. Ретинская недовольно прекратила попытки переубедить Рязанову. — В следующий раз говори прямо, что я тебе надоела, — то ли в шуточной манере, то ли с полной серьёзностью добавила женщина. Маша моментально вспыхнула неловкостью. Липкая тяжесть вины грубо опустилась на её плечи, заставив плотнее вжаться в кресло. — Да нет, Вы мне... Вы мне не надоели, просто... Я не хотела... Извините, я... Регина Яковлевна! У Вас наверняка есть дела поважнее, чем таксистом работать. Я просто не хочу тратить Ваше время, потому что нормально дойду до дома сама. Ретинская к этому моменту беззастенчиво смеялась, наполняя салон приятной разрядкой. Маша скатилась по спинке сиденья вниз — сделать этой ей не помешал даже надёжно фиксирующий положение тело ремень безопасности. Чтобы потаить разгорячённое лицо, Рязанова крепко прижалась к нему вспотевшими ладонями. — Это месть за снегоходы, да?.. *** Дорога до дома Ретинской заняла неожиданно много времени. Когда её дерзкая Kia затормозила на привычном месте около подъезда, небо плавно превратилось в тёмное пятно с редкими отсветами уходящего солнца. Успели зажечься фонари; в искусственном свете под высокими железными балками неспеша завели хоровод маленькие нежные снежинки. Температура значительно снизилась, и когда Регина выбралась из уютного салона, теплоту которого поддерживали смешвне рассказы Маши и смех Ретинской, ей показалось, что она вернулась с отпуска на горячем юге. Это усилило её волнение о Рязановой. Маша этой эмоции не разделяла: выйдя из машины, она улыбнулась летающим снежинкам своей самой миловидной улыбкой. Даже колючий ветер, вмиг резво проникший под куртку, нисколько не убавил её трепета. — Как красиво, — заворожённо пропищала Рязанова, не в силах оторваться от снежного искусства на небе. Она вынула из кармана телефон, принимаясь фотографировать умилительное зрелище. Внезапно через секунду она добавила, с непонятной язвительностью и как будто желанием выделиться: — Но лето я всё равно больше люблю. — Слушай, ты уверена, что тебя довозить не надо? Прогуляешься в другой раз, ничего страшного не случится. Такой холод... Маша словно не услышала этих слов. Более того, за нежным разглядыванием небесного хаоса она будто забыла про свою спутницу. — А Вам больше зима нравится или лето? Регина остановилась около неё, красными от мороза руками придерживая шарф. Рязанову испугал её долгий задумчивый взгляд, и прежде чем женщина ответила, жалобно простонала: — О-о, только не говорите, что Вам больше нравится осень или весна. Я не верю, что такие люди существуют. — Я не зациклена на чувствах к временам года, — Ретинская слабо усмехнулась, но тоже направила глаза на меланхоличное торжество сверху. — Главное, чтобы всё было хорошо. — Да, — охотно согласилась Маша. Регина в этот момент выгружала из машины огромный букет и бутылку вина. Рязанова освободила руки из тёплого плена карманов и мигом подлетела к женщине с предложением помочь. — Да, давай, — Регина передала ей цветы и алкоголь, а сама захватила с заднего кресла рюкзак девушки. Взгляд непроизвольно зацепился за различные брелки и значки. Многие из них явно были сделаны на заказ и содержали большую информацию о Рязановой, чем она лично могла о себе рассказать: в основном это были фотографии, защищённые стёклами или прозрачной эпоксидной смолой. Так Ретинская разглядела селфи Маши с Варварой на фоне кинотеатра с большим стаканом попкорна; изображение большой компании на знакомых снегоходах; снимок Рязановой в футбольной форме, с счастливым лицом держащей медаль; кадр Маши в купальнике в окружении таких же полуголых сверстников, вырванный, очевидно, где-нибудь в сауне или бассейне. Из боковых карманов рюкзака торчали хрустящие обёртки конфет и чипсов, которые Регина заботливо вытащила и выкинула в урну по пути к подъезду. — Куда идти-то? — озадаченно спросила Рязанова, выходя из лифта на нужном этаже. — Ко мне домой, — усмехнулась Регина, чувствуя, как к телу постепенно возвращается привычная усталость, набранная за день. Она стянула с головы шарф, образуя из волос милый беспорядок; открыла дверь (на ключе у Ретинскоу не было ни единого брелка, потому что из трезвон раздражал головную боль) и пропустила Машу вперёд. — Положи пока на стол на кухне. Да пройди так, не разувайся. Сама Регина осталась в прихожей, чтобы раздеться. Но уже через кротчайшие мгновения кинулась на кухню, услышав там сразу несколько испуганных визгов. Удивление и растерянность Ретинской взлетели до небес, вступая на этой бешеной высоте в чудовищную схватку. Она и не думала, что в свои тридцать два года могла забыть о договорённости приезде матери и брата. — Что происходит? — скорее машинально спросила Регина, поочерёдно оглядывая возмущённую маму, любопытный взгляд брата и до жути бледную от неловкости Машу. Ретинская спросила это так, словно только что проснулась в незнакомом доме в окружении незнакомых людей. Увы, положение это нисколько не исправило. — Это мы у тебя хотели спросить, — поглядывая на сына — с интересным именем Адриан, — произнесла женщина. — Да, Регин, негоже это так матушку родную с братом кровным подставлять! Мы ж тебе всех себя посвятили... Всю душу в тебя вложили. А ты даже не сказала, что я на цветы мог бы не тратиться! — энергично кивнув на огромный букет в руках Рязановой, воскликнул мужчина. — Адриан, — предупреждающе понизила голос властная женщина, которую он вот уже тридцать два года ласково звал матушкой. — Регина, во-первых, с днём рождения. Мы тебе, конечно, прощаем твою забывчивость, но больше так, пожалуйста, не делай. — Ура! — празднично выкрикнул Адриан, неожиданно выхватывая из дрожащей руки Рязановой бутылку вина. — Мы алкоголь не взяли — он пришёл к нам сам. Извини, мам, видимо, такова судьба. Со звонким бряцаньем мужчина открыл бутылку и, прежде чем начать разливать вино по приготовленным бокалам, развернулся к Маше: — Э-э, ты не против? — спросил он на всякий случай. — Это не моё, — торопливо и заведённо объяснила Рязанова. Взгляд её то и дело хватался за Ретинскую, словно за спасательный круг, но окончательно спастись пока не удавалось. — Я просто помогла донести. Цветы тоже. Так что я уже пойду. Приятно было... Увидеться, — закончила Маша, решив, что слово «, познакомиться» в данном ключе неуместно. Адриан заговорил одновременно с матерью: — Подожди, ты что, так просто кинешь Регину? — Подождите, давайте хотя бы познакомимся! Ретинская обернулась к Рязановой, совершенно не зная, что сказать. Потом она отвлеклась к семье, но уже с натянутой улыбкой: — Это Маша, — чуть помедлив, начала женщина. — Она моя студентка, и мы ездили решить кое-какой вопрос по поводу команды. Я говорила вам про футбол. Она просто помогла мне донести... — Регина запоздало кивнула на цветы и бутылку в руке брата. — Так, ладно. Маша, меня зовут Адриан, я брат Регины... Яковлевной... Ретинской. А это наша мама — Маргарита Сергеевна. А ещё у нас есть папа — его зовут Яков Анатольевич, и он работает нейрохирургом. — Адри, — с напускной мягкостью прервала брата Регина. Она саркастично ему улыбнулась, позволяя понять, что шуточные реплики совсем не к месту. — Ну, теперь приятно познакомиться, — нерешительно вступила Маша. — И теперь я пойду. — Подожди! — вновь остановил её мужчина. — А как же нам узнать о таинственных цветах и бутылке красного Пино Нуар в этой квартире? Без тебя мы с матушкой не справимся. Регина, знаешь ли, не многословна. Ну, по крайней мере, с нами. — А, так это... — Коллеги на работе подарили, — вместо Рязановой ответила Ретинская. Довольно жёстко и резко, чтобы это сразу стало чистой правдой в глазах Маргариты Сергеевны и Адриана. — Сомневаюсь, что в вашей шараге есть такие коллеги, — насмешливо улыбнулся мужчина, с интересом разглядывая этикетку вина. — Значит так, — важно произнесла Маргарита Сергеевна, опускаясь за стол. Ей пришлось отодвинуть не менее крупный букет, который привёз Адриан, чтобы видеть всех и сразу. — Мы сейчас отвезём Марию домой, чтобы с ней ничего страшного не приключилось в такую темень, а сами поедем к Толику загород. У него уже всё готово. — Нет, мама, я не собиралась никуда ехать, — сурово отсекла Регина, найдя больший интерес в том, что начала прибираться. — Маша просто помогла. Она сказала, что дойдёт сама и никуда везти её не надо. — Так, Регина, — тихо и заговорщицки проговорила женщина. — Ты преподаватель или кто? Как ты студентку свою можешь одну в такую темень отправить?! — Маргарита Сергеевна не кричала, но возражений её тон не ожидал и явно бы не вытерпел. Она обернулась к Рязановой, выглядя уже намного дружелюбнее, чем на первый взгляд. — Мария, не волнуйся, мы тебя довезём. В целости и сохранности. Ты ещё домашку умеешь сделать. — Это ты намекнула на мощность новой машины Регины? — усмехнулся Адриан, опустошая другой стакан: он решил выпить все, так как никто другой за них не брался. — Надо посмотреть, кстати. — Слушайте, — остановила всех Ретинская, отчего-то с измученным усердием прикрывая ресницы. — Я про вас забыла — да. Но выгонять я вас не собираюсь. И ни к какому Толику я ехать тоже не собираюсь. Машу я довезу сама. Вы меня подождёте здесь. Всем всё ясно? Первой ответила Рязанова: она слишком боялась, что останется виноватой в этой судорожнов неразберихе. — Да, — с готовностью кивнула она. — Регины, ты ломаешь все традиции! — протестующе воскликнула Маргарита Сергеевна. — Мама, я их уже лет пять ломаю! Всё никак не могу сломать. Я Новый год в Ярославле кое-как вытерпела. А Дни рождения мне и подавно не сдались. — Говоришь так, как будто тебе за пятьдесят, — отозвался Адриан, получая грозный сестринский взгляд. — Я не сказал, что это плохо. Есть уникумы, которые любит стервозных милф. После этих слов кухню захватило напряжённое молчание. Ретинская смотрела на брата сначала с разочарованием, потом в её янтарных глазах словно на лезвие ножа сверкнула злость, а затем она их устало закатила и принялась оттирать от чего-то раковину. Маргарита Сергеевна легонько, но жюочень эмоционально ударила сына по руке, молчаливо отчитывая, словно непослушного подростка. А Рязанова осталась в щекотливом смятении и, будто провинилась сама, стыдливо опустила голову. — М-м, отличное вино, к слову, — произнёс Адриан, с наслаждением опустошая бокал. — Так что, какие планы? Мы куда-то едем или я могу включать какую-нибудь тупую программу и ложиться спать? — Мы едем к Толику, — решительно произнесла Маргарита Сергеевна, подскакивая, будто хотела начать собираться. — Мы никуда не едем, — упёрто сказала Регина, раздражённо отбрасывая предмет, который до этого держала в руке. — Маша, пойдём, — она пролетела мимо Рязановой в раздевалку, небрежно накидывая на себя пальто. — До свидания, — вежливо улыбнулась Маша матери и брату Ретинской, спеша успеть выскочить в коридор, пока входная дверь квартиры безвозвратно не закрылась. Не заметите резкое изменение в расслабленном настроении Регины было невозможно. Она молчала, пока не села в машину и не спросила у Маши адрес. Телефон вдруг вывалился у неё из рук, а потом никак не хотел фиксироваться на специальном держателе; край пальто застрял между сиденьем и дверцей; оказавшись за рулём, Регина еще долго не могла собраться и решить, с чего начать движение. — О Господи... — мучительно выдохнула женщина, прислоняя горячие пальцы к лицу. — Тебя довезти или нет? — Эм... Ну... — Давай лучше довезу. Мне так будет спокойнее. Рязанова легко согласилась, максимально чётко диктуя адрес Вариного дома, чтобы не пришлось повторять ещё раз. На действия Ретинской Маша намеренно не смотрела, искренне не желая её смущать или ещё пуще раздражать. Она делала вид, что внимательно рахглядывала грязные сугробы и редких прохожих. — Извини, если тебе было неловко, — без прелюдий произнесла Регина, разом отвлекаясь от всего, что до этого её волновало и концентрируясь только на послушном лице Рязановой. Было даже странно застать её такой притихшей так близко. — Я забыла, что они должны были приехать. — Да ладно, — отмахнулась Маша. — Интересно, сколько они Вас ждали, пока мы на снегоходе катались?.. — Да неважно, — так же просто отозвалась Регина. — Так, всё, едем. Маша говорила на самые безопасные темы, пользуясь тем, что Ретинская была уже не в той силовой кондиции, чтобы задавать вопросы. Она кивала, иногда вставляла какие-то слова, но по большей части просто молчала. Kia остановилась неподалёку от подъезда Вари. Регина не стала подъезжать к многоэтажке, увидев, что Сафронова в компании нескольких ребят сидела перед ней на лавочке. Лишние вопросы ни ей, ни Маше уж точно были не нужны. — Спасибо, — сказала Рязанова, хватаясь за ручку дверцы. Но в последний момент она передумала и перевела задумчиво-стеснительный взгляд на Регину. — Знаете... Даже если Ваш брат шутил насчёт стервозных милф, не принимайте близко к сердцу. Это точно не про Вас. Вы отлично выглядите, а на возраст вообще пофиг. Ретинская знала, что увязнет в сомнениях и страхе, но всё равно сделала это — быстро наклонившись к смущённому лицу Маши, коснулась её губ нежным обрывистом поцелуем. Но почти мгновенно выпрямилась. Паника на её лице была катастрофической. — Я не должна была... — Да-да-да-да-да, — затараторила Рязанова, вылезая из машины. — Всё. Забыли. Ничего не было. Вы просто меня подвезли. Я пошла к Варе. На шумной светящейся магистрале по пути домой Регина не сдержала слёз. — Какая же я дура.