Фильтр оптимизма

В декабре девятнадцатого года Регина поставила окончательную точку: никаких отношений со студенткой. Но дрожащая от бешеных чувств рука не справилась с этой простой задачей — вышла не точка, а какая-то мазохисткая почеркушка. Двадцатый год Ретинская встретила с семьёй, в родительском доме, куда съехались все родственники, которые ответили на настойчивые звонки родни. Отказаться у Регины попросту бы не получилось: мама была бы чересчур возмущена, отец — недоволен её изводящей работой. Ретинская не хотела своим отсутствием портить праздник всем остальным, так что покорно собрала вещи и на пару дней умотала в родной Ярославль. В университете после Нового года стояла приятная атмосфера: украшения постепенно снимались, шумные репетиции закончились, напрягаться никто особо не планировал. На первую пару с Региной Маша опаздывает. — Рязанова где опять? — лениво спрашивает Ретинская, переводя тусклый взгляд за окно. — Празднует, где ж ещё-то! — радостно кричит кто-то, на секунду прерывая поток монотонной болтовни. В энергичном голосе Регина моментально узнаёт Варю Сафронову — подругу Маши; они были вместе практически постоянно: на парах, на переменах, на мероприятиях и на футбольном поле. Регине даже казалось, что и живут они вместе. — Тебя бы здесь тогда не было, Сафронова, — устало и почти не слышно отвечает Ретинская. Нужда в ответе отпала сама собой: Регина зацепилась взглядом за тонкую фигуру за окном. Маша совсем не торопилась и, что-то обсуждая с компанией других студентов, в неизменных тряпичных кроссовках, укороченных джинсах и вместо нормальной зимней куртки — тёплой кофте и ветровке каталась по льду. — Нет-нет-нет, у меня всё чётко по регламенту, — неустанно тараторит с задней парты Варя. Рязанова свалилась на снег, вызывая у друзей выразительный смех. Ретинская ожидала от себя злости — в другом случае она бы сочла это за неуважение к себе и своему предмету. Но злиться на Рязанову банально не получалось: Регина уже предвкушала, как способность не впустить девушку на занятие отпадывает. Регина уже видела эти голубые глаза, пропитанные виной и извинениями. Регина уже чувствовала, как хотела сбежать домой. — Ладно, учиться вы всё равно сейчас не будете, — произнесла женщина, откладывая телефон. — Снимайте всю эту мишуру... Группа счастливо загудела, а Регина отошла от окна, преследуемая соблазном заглянуть за него. — Так вон Рязанова ваша! — воскликнул кто-то из студентов. Сафронова тут же нараспашку открыла окно, высовывая голову в колючий мороз. — Рязанова! — протянула она, привлекая внимание подруги. — Двойку захотела? Регина Яковлевна уже рвёт и мечет. Ретинская сдержанно вздохнула. Биение сердца значительно усилилось, когда снизу раздался сдавленный голос Маши: — Я колено, походу, сломала! За молниеносное мгновение Регина оказалась возле окна, хватаясь за смеющуюся Варю и до ужаса испуганными глазами глядя на Рязанову — живую и здоровую, как обычно улыбающуюся. Увидев женщину, Маша радостно замахала ей рукой. — О Господи... — Иди сюда уже! — выкрикнула Сафронова, с грохотом закрывая окно. Проходит ещё минут десять, прежде чем на пороге кабинета появляется Рязанова. С маленьким рюкзаком, надетым на одно плечо; как всегда в короткой прилегающей майке с каким-то дурацким ярким рисунком. Ретинская хочет поскорее отвести взгляд, и у неё это получается — она перестала смотреть на «вырвиглазный» лозунг на груди Маши, зато уставилась на смеющиеся глаза. — Здрасьте, здрасьте... — тихонько тянет Рязанова, не решаясь шагнуть вглубь кабинета. — А ты чё помятая-то такая? — радостно завопила Варя, молниеносно оказываясь около подруги. Вид у Маши и вправду был не из самых лучших: веки основательно распухли, под ними тускло светились тёмные пятна, означающие недосып, а волосы были наспех и эстетично-небрежно собраны в хвост. — Нет, ну а кто не бухал? — шуточно спросил какой-то студент, размахивая в воздухе красной мишурой. — Так, — строго отсекла Регина, наконец отлипая глаза от Рязановой. — Мария, имейте ввиду, что в следующий раз за опоздание я Вас не впущу. — Я поняла, — живо кивнула Рязанова. — А с какого такого перепуга мы всё это убираем?! — с выразительным недовольством обратилась она к одногруппникам. Ребята на несколько секунд впали в полное замешательство и прекратили наставление преподавателя. — Маша, — предупреждающим низким тоном протянула Ретинская. — Ну я так старалась эти дурацкие гирлянды вешать! — протестующе воскликнула Рязанова, со своей богатой мимикой разворачиваясь к преподавательнице. — Давайте они ещё недельку повисят, а? Я потом сама лично всё сниму. — Ну, значит, садимся и начинаем новую тему. Рязанова мгновенно сменила свою позицию, оборачиваясь к одногруппникам и приказывая продолжать начатое. — Ой, да и нужны нам эти гирлянды, правда? — с наигранным равнодушием сказала она, ловко забираясь на подоконник и стягивая с гардины мишуру. Регина, какими бы усилиями не пыталась, улыбку сдержать не смогла. Опустив смеющееся лицо в ладони, она поставила себя на место Рязановой: Маша действительно потратила немало личного времени, терпения и сил, чтобы украсить её кабинет. От прошлогодних вопспоминаний в груди Ретинской что-то приятно загудело и растеклось всепоглощающее тепло. Она плотнее сжала губы, чтобы улыбка не осветила весь кабинет, вызывая у студентов вопросы. Если бы не Рязанова, Регину бы вряд ли коснулась вся эта праздничная нега. Маша настояла на том, что просто жизненно необходимо превратить кабинет из тусклого помещения в самый яркий и атмосферный уголок университета. Она строго отвергла консервативные картонные рисунки и дождик, сама купила гирлянду в форме звёздочек, украшения на дверь и стены, игрушки для ёлки и собственноручно нацепила это всё на нужные места. В придачу Маша подвесила к одной из потолочных ламп светильник, который управлялся дистанционно с помощью пульта. По большей мере никто, кроме неё самой, им не пользовался. Ретинская даже не пыталась отрицать, что результат получился сногсшибательным. Ей даже начало казаться, будто бы в кабинете стало теплее — обычно сильным отоплением университет не радовали. — Ладно, садитесь, — собралась Регина Яковлевна. — Да щас мы всё уберём, — воскликнул Миша Дудин, в очень странной позе снимая один край гирлянды. — Я даже тетрадь готов выкинуть, чтобы ничё не писать. Одногруппники активно его поддержали. — Не будем ничего писать, — успокоила студентов Ретинская. — Фильм, может, какой-нибудь посмотрим. Группа моментально зашумела, бросая прежнее дело, с радостью и готовностью опускаясь на свои места. Маша долго уговаривала Варю переместиться за первую парту, потому что Рязанова не надела ни линзы, ни очки, и с заднего места она попросту ничего не увидит. Регина запустила оживлённое обсуждение по поводу того, какое кино выбрать. — Регина Яковлевна, а Вы как Новый год отметили? — подозрительными, заговорщицким тоном спросила Рязанова. На фоне остального шума её было почти не слышно, но горящий интересом взгляд Маши на женщине ни на секунду не позволил сомневаться, что обращено это к ней. Ретинская внимательно на неё посмотрела, прежде чем молчаливо отвлечься к экрану компьютера. Маша непонимающе нахмурилась и захлопала длинными ресницами. «В смысле?» — пробормотала она. Подумав, что ответа не достойна, Рязанова отвернулась к группе. Регина тяжело и шумно выдохнула, пытаясь как можно более элегантно разомнуть спину. — Тихо и в семейном кругу я отметила Новый год, Рязанова, — произнесла она, мигом возвращая к себе внимание девушки. Маша тут же счастливо улыбнулась. — А мы в Питер ездили! Ну, в смысле, с друзьями. Сначала на концерт «Uma2rman» сгоняли, мне не понравилось, потому что я ничего, кроме «Кажется», у них не знаю. Так что я заставила всех потратиться и сходить ещё на «Live Sound» — это питерская кавер группа. Вот там я нормально оторвалась. Подробности не расскажу, конечно... Совсем внезапно подключилась Варя, уже пришедшая в бурные эмоции от воспоминаний. — Зато я расскажу! — громко воскликнула она, привлекая внимание всей группы. — Чё она там только не делала... Маша наклонилась и ладонями попыталась зажать подруге рот — Сафронова юрко увернулась. — Во-первых, из-за неё нам пришлось обратно ехать на какой-то пластиковой коробке — у меня язык не поворачивается назвать это поездом! — Нормальный поезд! — вступила Рязанова, тем не менее, не сумев остановить Варю. — Во-вторых, мы теперь опозорены на весь Питер, потому что так громко, как Рязанова, там ещё никто не орал. И не танцевал! В-третьих, в Питере больше нет алкоголя, потому что Маша выпила там абсолютно всё. — Подтверждаю! — выкрикнул Вадик Лунин — парень, пытающийся вписаться в компанию Маши и Вари. Двигала им, очевидно, слепая влюблённость в Сафронову; девушка предпочитала делать вид, что нисколько этого не замечает и считает Вадика исключительно хорошим одногруппником. — Я там был — ничего не нашёл! — Эй! — с фальшивым театральным недовольством отозвалась Рязанова. Смех она удержать не смогла, тем самым запустив волну веселья по всей группе. — Мы одна команда. Мы должны прикрывать друг друг, а не сдавать с потрохами! — Я Вам ещё и фотки её щас покажу, Регина Яковлевна! — Варя ловко выбралась из-за парты и добежала до преподавательского стола. — Нет!.. — громко — настолько, что у Ретинской разнылась голова — и протяжно воскликнула Маша. Она сразу подорвалась со своего места и понеслась за подругой, всё ещё надеясь сохранить свою честь. Варя носилась от неё по всему кабинету, выискивая в телефоне нужную папку под названием «НГ 2020». — Вот! — Сафронова протянула к Регине снимок, на котором пьяная Маша в солнцезащитных очках, высунув язык, изображала какие-то непонятные жесты на фоне танцующей толпы в резком неоновом свете. На следующей фотографии незнакомая Регине девушка из большой прозрачной бутылки выливала Рязановой в рот шампанское. На другой картинке Маша, очевидно, танцевала, очень пристально глядя какому-то парню в глаза. И ещё десятки снимков «в моменте», о существовании которых Рязанова и не знала. Со временем она бросила попытки отговорить подругу от идеи показать Ретинской фотографии и сама просматривала их, смешно комментируя или говоря, что вообще о таком не помнила. За Варварой подключились и остальные студенты: кто-то ездил на Алтай, кто-то — на малую Родину, а кто-то вообще никуда не выбирался. Ретинская, под сильным натиском (а в особенности под натиском Рязановой), рассказала чуть подробнее про свои выходные. Студенты хотели услышать какую-нибудь секретную грязь, но в жизни Регины ничего подобного не было — уж тем более в этот Новый год. — Надо бы нам куда-нибудь съездить всем вместе, — озвучил интересную мысль Вадим. — Последний год, всё-таки, учимся. Часть одногруппников здраво его поддержала, другая сослалась на то, что скоро начнётся активная учебная нагрузка и времени на это не будет. — Только без Рязановой, — ярко усмехнулась Варя, глядя на подругу. — Ей Питера на три года вперёд хватит. Нет, ну если она поедет, то без алкоголя не только «культурная столица» останется, — Сафронова рассмеялась ещё пуще, уворачиваясь от удара подруги. Ей даже пришлось вскочить, чтобы остаться целой. — Так я это на благо человечества делаю! Это как тот психологический тест из «Тик-тока» с вагонеткой. — Ты там максимум что к рельсам будешь привязана, — тут же откомментировала Сафронова, снова заливаясь заразительным смехом и вызывая у Вадика приступы воодушевления. Регина видела, как Маша иногда склонялась к подруге, поглядывая на парня и что-то со смехом рассказывая. Поначалу Ретинской и самой было смешно от выпадов Лунина, которыми он пытался привлечь внимание Вари. Но потом она вспомнила о своих мрачных мыслях про неуместную влюблённость в студентку и решила, что будет просто не замечать чужие ухаживания. К тому же Регина никогда не была склонна копаться в чужих жизнях. — Ты замолчишь сегодня, нет? — ответила Рязанова, снова замахиваясь на подругу. — И так меня уже опозорила перед всеми. — Можно на какую-нибудь нормальную экскурсию. В музей там исторический. — Динозавров, например. — Вместо экспонатов — Рязанова, — с наигранной серьёзностью вставила Варя. — Заткнись, а, — Маша пихнула её в плечо. — Я предлагаю в аквапарк! — Нет, ты ведь утонешь, — скептически посмотрела на неё Сафронова, чувствуя, как невыносимо трудно становилось сдерживать смех. — Или мыться по привычке начнёшь, — это уже Варю не пощадило: склонившись к коленям, вместе со всеми остальными, она начала безудержно смеяться. — Да вы вообще... — с широкой улыбкой протянула Рязанова. — Регина Яковлевна, скажите им нормально себя вести. Мы всё-таки в учебном заведении, а Сафронова такое себе позволяет! Ретинская оторвалась от документов, которые нужно было заполнить до конца пары, и со слабой располагающей улыбкой взглянула на возмущающуюся Машу. — Что мне, родителей её вызвать? — тихо спросила у неё женщина, с чувством умиления заметив порозовевшие щёки Рязановой: вспыхнули они то ли от комментария, то ли от взгляда, то ли от вкрадчивого тона. — Можете в угол ещё поставить, — поддакнула Варя, понимая, что это ничего не изменит. — Нет, ну раз аквапарк — давайте аквапарк. Можно ещё на лыжах или сноубордах покататься. Пока сезон. Кабинет вновь наполнился разноликими голосами, охотно перебивающими друг друга. Теперь коллектив был чётко разбит на две части: тех, кто хотел в аквапарк и настаивающих на сноубординге. Пока Варя пыталась привести группу к единому результату и подсказывала старосте, что написать куратору по поводу этой идеи, Рязанова молчаливо наблюдала за процессом со стороны. Иногда она блуждала по кабинету, рассматривая что-то за окном или какие-то новые предметы в помещении. Взгляд Регины то и дело натыкался на её снующую фигуру. Это было слишком забавным, чтобы так просто прекратить. Ретинская понимала, что такое внимание к ничего не делающей Маше может повлечь вопросы. Так что когда Рязанова оказалась возле её стола, спросила: — Тебе заняться нечем? — Регина ожидала от своих голосовых связок совсем другого: она думала, что вопрос выйдет чётким и немного даже строгим. На деле же получилось что-то тихое, ласковое и заботливое. Преподавательница тут же прокашлялась и отвела взгляд. — Нечем, — подтвердила Маша, поднимая со стола женщины заинтересовавшую её ручку в виде цветка. — Это от кого? Ретинская со смешком вскинула бровь, коротко взглянув на Рязанову. Спросила она это так, словно для женщины не предназначалось подарков. Она знала, что сама Регина Яковлевна никогда бы такое себе не купила, считая это бесполезными финансовыми тратами. А студенты обычно не были падки на что-то подобное — хотя на праздники Ретинская регулярно получала и конфеты, и красивые цветы. — Из студентов кто-то подарил, — уклончиво ответила преподавательница, усердно стараясь стереть с лица шаловливую улыбку. — И что, Вы этим пользуетесь? Ретинская пытливо посмотрела на Машу: недоумевающую и в то же время покорно ожидающую честного ответа. Некоторое время Регина молчала, показывая, что не хочет отвечать. Рязанова тоже молчала, уже испытывая надёжность ручки. — Нет, не пользуюсь. — Странно, — с неестественным безразличием дёрнула Маша плечами. — Хорошая ручка. Если бы Регина купила эту вещицу сама, она бы без проблем отдала её Рязановой. Но в данной ситуации это было, как минимум, неуважительно к стороне дарящего — такое Ретинская себе не позволяла. Хотя понимала, что ручка так и проваляется в карандашнице, пока каким-то волшебным образом не затеряется. Маша отложила её и взялась за что-то другое. Регина попыталась сосредоточиться на экране компьютера, уверяя себя, что шарящаяся в её вещах Рязанова не вызывает никакого интереса. Но глаза, вопреки её истошным просьбам, машинально обращались к тонкой фигуре, как бы мимоходом касаясь обнажённой кожи на животе, шее и плечах. Когда Маша потянулась, чтобы поправить лямку бюстгальтера, Ретинская моментально отвлеклась. — Как игры? — спросила женщина для отвлечения внимания. — Область взяли! — не без гордости ответила она. — Мы бы так не праздновали, если бы не выиграли. Сейчас на округ поедем. — Явно не на день, да? — На неделю, наверное. Пока ещё тренера даже ничего не знают. Сказали только, что в «Олимпийце» это всё будет. Регина качнула головой: может, семидневное отсутствие Маши пойдёт на пользу — Ретинская наконец перестанет думать о Рязановой и ждать занятий с её группой. — А может Вы с нами поедите? — внезапно вклинилась в её размышления Маша. — Там помимо тренеров ещё вроде двое взрослых надо. Ну, преподавателей, в смысле. — Нет, Маша, в твоём случае именно «взрослых», — усмехнулась Регина, чувствуя, как не может адекватно управлять мышкой. Курсор то и дело скакал из стороны в сторону. — Я серьёзно. У Вас ничего важного на ближайший месяц, вроде бы, не запланировано. — Это ты с чего взяла? — Ну Регина Яковлевна, — Рязанова очаровательно склонила голову и улыбнулась — так сладко и смущённо, что не засмотреться было просто невозможно. — Маша, пойди... К остальным. У вас там аквапарки, лыжи... — Ну Вы подумайте над моим заманчивым предложением, — в скромном жесте Рязанова сложила руки за спиной и прильнула к обсуждениям одногруппников. Ретинская затруднённо вздохнула. Как бы она ни противилась, поехать на грёбаные соревнования, где будет Маша, ей ой как хотелось.