Исчезновения в запретной секции

- Ты знал! Знал и молчал! - крикнула Гермиона, выходя из камина в кабинете Тео.       Нотт лежал на кожаном диване и выглядел помятым. - Гермиона, дорогая, ты не могла бы не орать так сильно… - Он приподнялся, держась за голову, и попытался сесть, но после неудачной попытки лег назад. - Я всю ночь был на вечеринке у Пэнси и я не в силах… - И всё время до этого ты тоже был не в силах сказать, что Малфой собирается возвращаться в Британию? И не просто возвращаться, а стать преподавателем Хогвардса? - Возмущение Гермионы было настолько ощутимым, будто его можно было потрогать руками. - Если бы я не знал тебя так хорошо, подумал бы, что пропустил твой школьный роман с Драко, который закончился настолько трагично, что теперь ты боишься встречи с ненавистным бывшим за столом в Большом зале. - Тео ухмыльнулся и тут же снова схватился за голову, а его лицо стало мученическим. Видимо, вечеринка у Пэнси была горяча, как и всегда.       Насколько хорошо Теодор Нотт знал Гермиону? Последние несколько лет достаточно хорошо, вероятно, даже лучше, чем Гарри и Рон. С тех пор, как у них появились семьи, а Гермиона с головой ушла в преподавание, она намного больше времени проводила с Тео и Невиллом, который преподавал Уход за магическими растениями. Тео часто пропадал с ней в библиотеке по будням. В свой первый год в Хогвартсе, Гермиона исчезала в ней до глубокой ночи. Однажды она заснула среди манускриптов и древних текстов, её разбудил знакомый голос: “Я предполагал, что счастье такой женщины, как ты, в труде, но не предполагал, что и сон ты предпочитаешь среди трудов.”       Гермиона открыла глаза и увидела улыбающегося Тео. “Который час?” - Спросила она, потягиваясь и пытаясь немного размять онемевшие от сна за столом мышцы. “Второй час ночи. Позволь помочь тебе аппарировать домой. Думаю, что пару часов сна в кровати перед завтрашними занятиями не навредят тебе.”       Гермиона посмотрела на Тео с подозрением и неким раздражением. От этого взгляда на его лице на одно мгновение проскочило нечто, похожее на… обиду?       “Да брось, Грейнджер. Я даже не принял Метку во время войны. Я не собираюсь передавать координаты твоего дома Пожирателям Смерти. Даже если я слизеринец, это не значит, что я настолько плох. А вот аппарация в твоем измотанном состоянии - верный путь к расщеплению.” - Хоть он и сказал это отстранённо, Гермиона ощутила напряжение, исходящее от него. Её подозрение сменилось неловкостью. “Тео, я не…” - Тео прервал ее. “Я действительно хочу помочь, Грейнджер. А теперь, будь хорошей девочкой, возьми меня за руку и скажи, какое ближайшее к твоему дому место хорошо известно, чтобы я мог аппарировать нас туда”.       Она исполнила его просьбу. С тех пор между ними завязалось общение, которое с годами переросло в крепкую дружбу. Тео оказался очень интересным собеседником, он проводил много времени в компании книг и они с Гермионой обсуждали научные и художественные труды. Они оба любили маггловскую музыку и часто вместе смотрели кино. Иногда Тео удавалось вытащить Гермиону на вечеринку в маггловский Лондон или в магический ночной клуб в Косой аллее. А последние несколько лет она даже посещала с ним вечеринки у Пэнси Паркинсон или Блейза Забинни.       “Львица среди змей” - шутливо говорили они ей.       И, на удивление, среди змей оказалось действительно комфортно. Ладно, комфортно было преуменьшением. С ними оказалось безумно весело и свободно. - Гермиона? Мерлин, где ты летаешь? Я что, действительно пропустил роман с Драко?! - на лице Тео одновременно отражался плохо сдерживаемый интерес к задумчивости Гермионы и равное ему страдание от последствий прожитой им ночи. - Годрик, Тео, не будь смешным. В какой момент мы должны были сойтись с ним? Наверное, когда он называл меня грязнокровкой. Хм… Или когда шутил над моими зубами. Или когда говорил, что мои волосы выглядят так, будто на меня напала стая летучих мышей. - Тон Гермионы становился шутливым. - Хотя, нет. Это должно было случиться, когда мы вернулись на восьмой курс и оба жили в башне старост. Наверно, в тот момент я должна была стать одержимой идеей спасти его от того дерьма, что поселилось в его голове после суда над ним и его семьей, и переспать с ним, прижатой к книжному стеллажу в библиотеке? - Гермиона начинала уже откровенно смеяться. - Значит, у тебя всё же есть фантазия о библиотеке? - улыбнулся Тео. - Я знал, что книги тебя заводят. Представь, как взлетит твой рейтинг среди учеников, если они застукают тебя за самоудовлетворением в библиотеке. - Милый, я рискну воплотить эту идею в жизнь только после того, как ты отсосёшь Блейзу возле стеллажа за спиной у мадам Пинс.- Бровь Гермионы поползла вверх, а губы расплылись в коварной улыбке. - Вот это моя девочка, - усмехнулся Тео, - а не тот кровожадный демон, который вылетел из моего камина с претензией. - Ты считаешь, что она не обоснована? Почему ты сразу не сказал мне, что Малфой хочет занять должность преподавателя по Защите? - Я знал, что Макгонагалл спросит твоего мнения относительно кандидата на этот пост. И я хотел, чтобы ты составила его, посмотрев на идеальное анонимное резюме, а не услышав от меня имя своего школьного врага, бывшего Пожирателя Смерти и осуждённого военного преступника. - Тео посерьёзнел и выглядел довольно мрачным, произнося эти слова. - Что ты сказала Макгонагалл? - Правду. Он - идеальный кандидат. И неужели ты думал, что я настолько поверхностна, что услышав от тебя о Малфое, я бы забраковала его, даже не посмотрев его резюме? - Гермиона не заметила, как её губы немного надулись, а нос вздёрнулся вверх, но это не ускользнуло от Тео. - Милая Гермиона, будь честной со мной. Да, действительно, спустя время, ты решила бы посмотреть его резюме, после того, как тебя замучило бы чувство вины и ощущение, что ты ооооооооочень плохой человек, который смотрит на людей предвзято. Но на это ушло бы время. А у Драко этого времени нет. Он может вернуться в Британию только если найдёт здесь работу на благо магического сообщества. Таковы условия. - Тео смотрел на Гермиону в упор, не мигая. - А теперь, скажи, какую первую реакцию ты бы выдала, если бы я сказал тебе, что Драко хочет стать нашим новым преподавателем?       Щёки девушки запылали. Она знала, что Нотт прав. Она бы не взялась за резюме первым делом. Она бы не вспомнила о Снейпе, который тоже был Пожирателем и при этом сделал для Ордена больше, чем смог бы любой другой, оказавшись на его месте. Она бы не вспомнила о том, что он не сражался ни на одной из сторон во время Битвы за Хогвартс. - Ты прав, Тео. - Святой Мерлин, это музыка для моих ушей. Можешь повторить еще раз? - Пошёл нахер, Тео. - Всего 10 секунд назад ты говорила совсем другое. - Не привыкай, больше ты этого от меня не услышишь. Тео совершил вторую попытку сесть на диване и она оказалась удачной. Выглядел он при этом так, будто всю прошлую ночь великаны танцевали степ у него на голове. - У тебя закончилось зелье от похмелья? - спросила Гермиона. - Или ты предпочитаешь переносить страдания после литров выпитого Огдена достойно не мальчика, а мужа? - Зелье закончилось еще после последней тусовки у Забини и напомню, что тебе тогда было так же херово как и мне, и мы истощили все запасы сообща… - Возможно, если ты очень хорошо попросишь, окажется, что у твоей очень ответственной подруги есть несколько флаконов зелья. Они, конечно, сварены не лучшим преподавателем Зельеварения за всю историю Хогвартса, но тоже весьма неплохи. - Глаза Гермионы буквально светились лукавством. - Лучшим? Снейпом что ли? Упокой Мерлин его бренную душу. Да шучу я, не смотри на меня так, я знаю, что ты любишь меня и признаёшь все мои таланты. А ещё знаю, что ты напрашиваешься на комплимент. Грейнджер, твои зелья - великолепны. Ты скучная и делаешь все по книгам, - бровь Гермионы поползла вверх, а глаза перестали светиться, - не смотри на меня так, ты знаешь, что это правда. Несмотря на то, что свободное творчество - не твоё, твои зелья хороши всегда. А теперь, милая, пожалуйста, прекрати меня мучить и дай мне чёртов флакон! Мерлин, надо было начинать с того, что у тебя есть зелье…       Гермиона достала из сумочки флакончик зелья от похмелья и протянула его Тео. Он поднес его к губам и осушил одним глотком. Откинувшись на спинку дивана, он ощутил, как облегчение теплой волной прошлось по его телу, а в разум начала возвращаться ясность. Комната перестала вращаться, Гермиона - двоиться, а в ногах появилось ощущение опорности. - Великий Салазар, Гермиона, ты вернула меня к жизни. А теперь давай позавтракаем и обсудим, что же Макгонагалл поручила нам относительно нашего Драко. - Нашего… Драко? - голос девушки звучал так, будто ее сейчас стошнит. - Да, дорогая, теперь он - наша общая головная боль. Кстати о ней: возможно у тебя найдётся ещё и обезболивающее зелье? Не смотри на меня так, ты дала мне всего флакон антипохмельного, а выпито вчера было столько, что ночь я завершал в винных погребах Паркинсонов, в поисках добавки. Моя голова трещит по швам. И ещё, завтрак принесёт Тинки, - так звали эльфийку, которая принадлежала семейству Ноттов еще до войны, - не протестуй. Напомню тебе, она свободна, я плачу ей зарплату галеонами и дарю милые платьица на Рождество и прочие праздники. Она там, где она хочет быть и делает то, что хочет делать.       Гермиона почти привыкла к тому, что у Тео их часто кормила Тинки, но, видимо, она до сих пор плохо контролировала выражение своего лица, когда речь заходила об эльфах. - Я и не думала спорить. Сомневаюсь, что в твоём организме за прошедшую ночь побывал хоть кусочек еды. - Ты же знаешь, я никогда не ем, когда хочу напиться, а вчера был как раз такой вечер. Ты многое пропустила, Гермиона. Чего только стоила танцующая на столе Пэнси…Ты предпочитаешь английский завтрак или кофе с круассаном по будням? Тинки!

***

      Драко Малфой шёл по коридорам Махоутокоро. Несмотря на охлаждающие чары, здесь всегда было слишком тепло, ведь остудить жар, исходящий от жерла вулкана, было задачей не из простых. Здесь он провел последние 10 лет своей жизни. Оторванный от семьи и друзей. От всего, к чему привык. Заклеймённый военный преступник, самый молодой Пожиратель Смерти, свидетель убийства Дамблдора, трус, мерзавец и предатель для обеих сторон той войны.       Он успел привыкнуть к Японии. Хоть мировое волшебное сообщество и было маленьким, люди оставались людьми. Никого не волновала война, происходящая далеко за пределами их страны. А значит, никто не знал его, не смотрел на него, как на прокажённого и не забирал от него своих детей, стоило только ему пройти мимо. Здесь он мог бы ощущать себя свободным. Но он знал, что находится здесь не по собственной воле и в этом была основная загвоздка его адаптации. Вынужденная эмиграция не щадит никого так же, как и война, опустившаяся на его плечи под угрозой убийства родителей.       Он не хотел принимать метку. Не хотел смерти Дамблдора. Тогда, в 16, он точно не был способен убить человека. Но он должен был попытаться, ведь иначе Волан-де-Морт убил бы мать и отца на его глазах, а после прикончил бы его самого, скормив их трупы Нагайне. Будь он гриффиндорцем, он наверняка бы пожертвовал собой и семьёй, лишь бы не предавать идеалы магического мира. Но он был из Слизерина и хорошо знал: чтобы выжить, иногда приходится проявлять гибкость.       Сейчас, когда от Макгонагалл зависело, сможет ли он вернуться в магическую Британию, он вспоминал, что привело его в изгнание. И он был себе противен. Сколько бы Тео, Пэнси и Блейз не повторяли ему, что это не его вина, что его лишили выбора, что всё, что он делал, он делал ради сохранности своей семьи и друзей, он все равно испытывал к себе отвращение. Он уже не был тем шестнадцатилетним мальчишкой, который сделал неправильный выбор. Он был мужчиной, великолепно обученным бороться с тёмными силами и обучившим сотни учеников за последний десяток лет. Он обезвредил дюжины темных артефактов, попадавших не в те руки, нашёл и изолировал в специальных библиотеках сотни фолиантов с самой тёмной магией, которую только можно было себе представить. Но прошлое невозможно было изменить и Метка на его руке, пусть и побледневшая со времен смерти того, кто ее оставил, не давала ему об этом забыть.       Он шел к кабинету директора Такэно Кэнтаро без особой надежды. Макгонагалл хоть и славилась всепрощением, но разве такому, как он, было место в Хогвартсе? Родители завалят совет попечителей письмами, что их детей учит военный преступник, принявший Темную метку от самого Волан-де-Морта и это будет ударом для Хогвартса. Зачем нанимать его для того, чтобы уволить через неделю? Но он обязан был услышать об отказе лично, ведь иначе свет надежды на возвращение домой так и не погаснет в его сердце. Лучше искоренить гниющий росток, пока он не погубил всю остальную оранжерею сознания Драко.       Он подошел к двери кабинета директора и та отворилась. Такэно было около 50, но выглядел он значительно моложе. Его белое кимоно дополняла катана гоблинской работы. Её лезвие было закалено сильнейшим проклятьем. Драко, как опытный борец с тёмными искусствами, ощущал почти незаметную вибрацию, исходящую от нее. Такэно был сильнейшим магом, ведь только такой мог выдержать постоянное нахождение рядом с темным артефактом и не сойти при этом с ума. Катану он выиграл в бою с тёмным магом 7 лет назад. И сколько они с Драко не пытались ее уничтожить, им это не удалось. “Я буду носить её на своем поясе, как трофей. И если в мире найдется безумец, решивший отобрать ее у меня, от неё же он и погибнет. - Сказал тогда маг. - Драко, ты сделал всё, что мог, и я благодарен тебе за это. Теперь эта ноша моя.” После этой совместной работы Драко и Такэно ещё не раз сражались с темными волшебниками и уничтожали артефакты, которые не должны были быть созданы. В остальное же время, они оставались профессором Защиты от темных искусств и директором одной из самых закрытых школ чародейства и волшебства в волшебном мире. - Такэно, - сказал Драко и поклонился, - приветствую Вас. - Приветствую, Драко. Проходи, присядь напротив. - Такэно жестом дополнил своё приглашение.       Драко преодолевал расстояние от двери до стола директора, и с каждым шагом тревога в нём нарастала всё сильнее. Он был уверен, что ему откажут, но оказалось, что он абсолютно не готов это услышать. Япония так и не стала его домом, она осталась местом его изгнания. Больше всего на свете он мечтал вернуться в Англию. И сейчас он находился в нескольких минутах от того, чтобы эта мечта разбилась в мелкую стеклянную крошку. - Сегодня утром я получил ответ от директора Хогвартса, профессора Макгонагалл. И как не прискорбно мне говорить это, она приняла твоё заявление и подписала разрешение на твой перевод. Через несколько дней ты получишь от Министерства магии Великобритании разрешение на возвращение домой.       Драко был настолько поражен, что несмотря на всю свою сдержанность, выработанную за годы работы в Махоутокоро, он почувствовал, как его рот приоткрылся и из него вырвался удивлённый выдох. Он быстро пришёл в себя и собрался, ведь такое поведение в школе считалось неприемлемым для преподавателя. - Драко, ты можешь не сдерживать себя. Если бы я не был дома столько, сколько не был ты, всей устойчивости мира не хватило бы для того, чтобы выдержать новость о скором возвращении без эмоций. - сказал Такэно и первый раз за все годы работы с ним Драко увидел его легкую полуулыбку. - Мне жаль прощаться с таким талантливым магом, преподавателем и деканом, как ты. Не часто встретишь такое сочетание силы, ума, упорства, решительности и смелости.       В этот раз ни один мускул на лице Драко не дрогнул, хоть он и не разделял мнения директора. Но Такэно не был тем, кого можно было так легко обмануть. - Я знаю, что ты не согласен со мной. И я вижу, как ты продолжаешь бичевать себя, вспоминая прошлое и ошибки, совершенные, когда ты был мальчишкой. Ты имеешь на это право и это твой выбор - продолжать наказывать себя. Я не осуждаю тебя за него, но мне жаль, что 10 лет добрых дел меркнут на фоне 2 лет позора в твоей голове. Сейчас тебе дан второй шанс прожить свою жизнь в своей стране достойно. Это не дар, ты заслуживал его годами упорного праведного труда. И только от тебя зависит, как ты его используешь: будешь нести над собой клеймо изгоя, как флаг, или, спустив знамёна, попробуешь рассказать миру, кто он такой - новый Драко Люциус Малфой.       Драко молчал. Его захлестнули волнение, тревога, азарт и невероятная эйфория от слов директора и от новости о том, что скоро он вернется домой. Он пытался сложить слова в своей голове и ответить директору хоть что-то, но язык, казалось, совершенно не слушался его. - Тебе не обязательно прощаться со мной сейчас. И совершенно не обязательно меня благодарить. Я не хочу отпускать тебя, но сделаю это, ведь я вижу, как ты тоскуешь по дому и понимаю, что эта тоска никогда не позволит тебе стать здесь своим. Оставим прощание на потом. А пока, иди собирать вещи и готовься к возвращению домой. Международный портключ доставят через неделю. Он активируется первого сентября в 6:30 по Лондону. Ты свободен, Драко. - Благодарю, директор Такэно. - Только и смог выдавить из себя Драко, поклонившись.       Он развернулся и медленным шагом покинул кабинет. Он закрыл за собой дверь, преодолевая расстояние до преподавательского крыла школы на ватных ногах, зашёл в свою комнату, закрыл за собой дверь и сполз по ней на пол. Драко запустил пальцы в волосы и со всей силы сжал их. К глазам подступили слезы. Он возвращается домой. Через 10 дней он будет в Англии.