Естественный отбор (18+)

Первый такой взгляд от своего новоиспечённого мужа Минхо получил сегодня утром, когда тот увидел, в каком наряде омега пришёл на знакомство с персоналом и подписание официального договора о передаче прав на владение отелем. Да, Минхо постарался, он продумывал свой образ — сдержанная роскошь, по-настоящему дорого и стильно, но ничего вызывающего, ничего кричащего, аристократизм, доведённый до идеала. И в совокупности с мягкой доброжелательной улыбкой и безупречной вежливостью к возрастным работникам, посвятившим работе в отеле много лет, эффект был достигнут просто потрясающий. После представления Чана, который почему-то говорил чуть замедленно и иногда останавливался, чтобы вдохнуть поглубже, после самопредставления Минхо и небольшого рассказа о себе, работники отеля смотрели на него с восторгом, а некоторые — с откровенным восхищением. — Мы будем работать дружно, чтобы достичь вершин и занять достойное место в корпорации господина Бана, — закончил свою речь Минхо и только тут сообразил, что надо бы Чана назвать мужем… Однако неожиданно увидел, как одобрительно покивал пожилой метрдотель Сан, которого ему представили как самого заслуженного работника отеля. А молодой, с дерзким взглядом и очаровательной улыбкой начальник отдела обеспечения альфа Хан Джисон чуть сузил глаза и хмыкнул, явно отметив эту оговорку Минхо, но не выказав ни удивления, ни возмущения. Все восприняли это как проявление весьма похвальной скромности и деловой этики, и лишь Чан чуть дрогнул губами, но это были лишь детали, на которых Минхо, безусловно, не стоило зацикливаться. — Я надеюсь, — снова чуть протормозив, вступил Чан и широко улыбнулся. — Все могут быть свободны: нам с моим мужем нужно обсудить кое-какие детали. Минхо вернул ему улыбку, которую Чан обратил к нему, и кивнул. Провожая служащих отеля до дверей, он снова улыбался в ответ на их улыбки, пожал несколько протянутых ему рук и пообещал сотрудничество Хан Джисону, который, всё так же очаровательно улыбаясь, громко и сердечно на него понадеялся. Альфа немного дольше, чем надо бы, задержал его руку в своей, но тут же так счастливо вздохнул и взгляд его сделался таким невинно счастливым, что Минхо лишь польщённо засмеялся в ответ на это откровенное проявление восхищения. А когда повернулся, закрыв дверь в кабинет, который отныне должен был стать его официальным рабочим местом, — поймал второй такой взгляд Чана: пронзительный, немного настороженный и в то же время удивлённый, словно бета не совсем понимал, как Минхо может быть… таким. — Ну, так мы приступим? — приподнял Минхо бровь. Чан обезоруживающе улыбнулся и вдруг склонил голову к плечу. — Ты просто невероятно красив сегодня… дорогой, — негромко сказал он. Минхо усмехнулся краем губ и покачал головой: — Не стоит так называть меня наедине. — Он прямо посмотрел на Чана и вскинул подбородок: — Как чувствует себя секретарь Ли? Он же вроде как должен был присутствовать на подписании? Чан глаз не отвёл, лишь приподнял брови, словно удивляясь вопросу Минхо, а потом спокойно ответил: — Феликс улетел вчера вечером: у него заболел папа, так что он вынужден был уехать, не дождавшись окончания нашего с тобой медового месяца. Улыбка застыла на губах Минхо: в словах беты была откровенная насмешка, но почему-то полноценно обидеться не получилось — Чан улыбался немного грустно. А потом вздохнул и кивнул на документы на столе. — Что же, мой самолёт поздно вечером, но тебе ведь пора начинать приводить местное хозяйство в порядок, верно? Присаживайся, прочитай и подпиши, если тебя всё устраивает. Минхо устраивало всё, так как Чан чётко обозначил в контракте то, о чём они уже детально договорились. Однако он перечитал текст внимательно и лишь потом достал свою печать, чтобы приложить её к документу. Поднял глаза — и снова наткнулся на этот взгляд. В этот раз — тяжеловатый, словно Чан рассматривал его, пытаясь то ли вспомнить, то ли запомнить. Минхо легко улыбнулся и развернул документ к нему. Чан поставил печать, почти не глядя, а потом вдруг спросил, щурясь немного смущённо: — Мы можем пообедать вместе? Прямо здесь, в ресторане. Ты ведь уже оценил местную кухню? — Минхо растерялся. Да, в ресторане отеля готовили весьма неплохо, повар Со Чанбин уже был в списке того, что Минхо собирался оставить любой ценой, но… — Зачем? — Прозвучало по-настоящему удивлённо. — Ну… — Всё-таки улыбка у Чана была поразительно обезоруживающей. — Для нашей семейной легенды? Мы ни разу за эти три дня нигде не появились вместе. А нам бы надо, понимаешь? — Хорошо, — спокойно кивнул Минхо. — Причина достойная. Тогда через час в ресторане? — Да! — Чан выдохнул с явным облегчением: кажется, он боялся отказа? — Отлично. Буду ждать. И снова эта улыбка. Минхо поджал губы и не стал улыбаться в ответ. Сердце его и так стучало слишком торопливо, а в душе клубилось нечто подозрительно похожее на самодовольство, чего ему, уж конечно, не стоило чувствовать. Он быстро кивнул снова провожавшему его этим своим взглядом Чану и вышел из кабинета. «Ни за что не буду ни к чему готовиться, — раздражённо подумал он, спускаясь по лестнице к крылу, где были кабинеты бухгалтерии, кадрового отдела и менеджеров. — Займись делом, Ли Минхо. И хватит думать о Бан Чане. Вспомни: у него есть любимый человек, и он не раз едва ли не нарочно показал тебе это. Так что всё это ерунда. Полная ерунда!» То, что ерунда на самом деле была на редкость полной, он выяснил уже через полчаса, когда ему пришло сообщение от Чана: «Прости! На материке форс-мажор в офисе. Ничего смертельного, но я должен лететь немедленно. Обед за мной. Удачи тебе! И если что — я всегда на связи, Минхо. У тебя всё получится, я в этом уверен». Минхо нервно усмехнулся, набрал «Счастливого полёта» и засунул телефон глубоко в карман. Всё к лучшему. Всё, твоего папашу в душу, к лучшему!

***

— До открытия сезона два с половиной месяца, господа, — сказал Минхо, собрав персонал на первую планёрку, — нам нужно сделать этот отель желанным местом для каждого, кто прибывает на Чеджу. Причём неважно, с какой именно целью он прибывает: деловая поездка, туризм, медовый месяц — нам нужен каждый, кто рассматривает заселение в отель во время своей поездки. Так что с сегодняшнего дня мы работаем в авральном режиме. В буклетах, которые я вам раздал, описан план — таким, как я его вижу. Вы найдёте там даты проверок по вашим направлениям, даты ревизий и собеседований, которые я буду проводить лично с каждым из вас. — Он умолк и нахмурился, глядя на сосредоточенные и напряжённые лица людей, что стояли и сидели перед ним. — Моя цель — набрать лучший персонал для моего… — Он подчеркнул это слово. — …отеля. И если вы не чувствуете желания работать так, как до этого не работали, — я ведь видел ваши показатели, они далеки даже от просто приемлемых — то я предлагаю вам самостоятельно принять решения о своей судьбе и не тратить моё время. Однако если вы хотите не просто работать, а зарабатывать здесь, то — милости прошу попробовать свои силы на собеседовании. А сейчас все свободны, прошу остаться лишь шефа Со, менеджера Хана, менеджера Хвана и помощника Яна. Именно они составят группу тех, кто будет проводить собеседование со мной. Если, конечно, сами пройдут его.

***

Сначала было невыносимо трудно. Днями Минхо возился с планами отеля, выясняя, что именно можно успеть изменить из расчёта наибольшего комфорта для постояльцев, и в этом ему помогал Чонин, который просто наслаждался свободой творчества и его иногда откровенно заносило так, что Минхо приходилось спускать его с небес на землю. Вместе с Со Чанбином и Хан Джисоном он знакомился с поставщиками, которые считались здесь, на острове, лучшими и старательно убеждал их обратиться в крайних случаях к поставщикам из других мест, чему они на удивление яростно сопротивлялись. — Да поймите вы, сюда будут приезжать не местные, они не так ценят свои продукты, как вы! — возмущался он. — Но многие из них едут за нашим колоритом! — со страстью возражал ему Чанбин. — Да и кухня, которую мы здесь преподносим как нашу изюминку, — местная! — Я за разнообразие! — сердился Минхо. — И уже сто раз об этом говорил! Вы просто не желаете уступать место на своей кухне, а нам было бы выгодно, если бы мы могли угодить на любой вкус и… — На всех всё равно не угодишь! — убеждал его Джисон. — Потеряем колорит — потеряем то, чем можно заманить. Бургеры или пиццу они смогут заказать где угодно, а вот наш нангмён с чёрной свининой славится и среди местных, а это дорогого стоит! Не лучше ли сосредоточиться на этом и вести эту выгодную линию до конца? Они спорили с ним свободно, доказывали, таскали по рынкам и показывали то лучшее, что, по их мнению, можно и нужно было использовать в отеле. Он с азартом пытался отбиваться, ругался и не стеснялся высказывать своё мнение, несмотря на то чтоб для него заниматься открытием отеля было впервой. Ночами он сидел за книгами по гостевому бизнесу, рылся в Интернете, просматривал один за другим сайты и вёл записи всего того интересного, что находил. Они действительно набрали достойную команду, но, надо сказать, что ушли из прежних работников лишь несколько да троих Минхо уволил, опираясь на отрицательные оценки со стороны обоих своих местных помощников. С утра до ночи все готовили здание и подсобные помещения то для прохождения одной проверки, то для получения другого разрешения. С этим помогали Хан и Хёнджин: они взяли на себя общение со всеми службами, одобрение которых нужно было получить. Взялись они за это вместе, потому что оба были по этой части спецами, а вовсе не потому, что хорошо сработались. Наоборот, они слегка недолюбливали друг друга, и Минхо не раз слышал, как они то пытались выпятить друг перед другом своё образование (и тут побеждал, конечно, Хёнджин), то практические навыки (и тут, безусловно, верх брал Джисон) — но в целом, когда Минхо ставил перед ними единую цель, они справлялись на ура. А после снова, кипя возмущением, находили поводы для распрей. К которым, впрочем, все быстро привыкли. Два месяца пролетели почти незаметно — в том плане, что Минхо, встававший с постели ни свет ни заря и вечером едва до неё доползавший, не замечал течения времени. Для него не было суток — были дэдлайны, которые он сам себе ставил. Для него не было отдельных дней — были даты проверок, поставок, комиссий. За это время он столько новых лиц узнал, столько всего нового для себя перелопатил, что иногда ему казалось, что у него ум за разум заходит, что он всё перепутает однажды окончательно и что скоро ему будут сниться цифры смет, выведенные на белый экран монитора, образцы тканей для простыней и полотенец и крохотные порции новых блюд, которые готовил Чанбин, чтобы он лично мог их продегустировать и дать свою оценку. От последнего, кстати, он решил всё же отказаться, предложив шеф-повару пробовать рецепты на Хане с Хёнджином, но тот начал плеваться и кричать, что с этими ненормальными, которые не могут договориться даже насчёт вкуса чая, он дела иметь не будет. Минхо тяжело вздохнул и предложил в качестве жертвы Чонина. — Я ему полностью доверяю, шеф Со, — вкрадчиво сказал он, осторожно кладя руку сердито хмурящемуся Чанбину на плечо, — он очень чуткий, знающий и чувствительный, он склонен ценить всё прекрасное гораздо больше меня. Он очень занят, но не раз говорил мне, что ваши блюда — это такой полный восторг, что он придёт их пробовать, отказавшись от всего, даже если на кону будет стоять его настоящее и будущее! Чанбин несколько раз сосредоточенно моргнул и, помедлив, согласился. — Шеф Со, когда узнал, что я хочу попросить тебя стать его личным дегустатором, весь заискрился от восторга, — так же вкрадчиво вещал Минхо растерянно на него моргающему Чонину. — Он, конечно, очень хотел бы, чтобы именно ты — такой чуткий, чувствительный, такой тонкий знаток прекрасного, стал первым ценителем… ммм… оценщиком… эээ… ну, как там это называется — вот этим для его блюд! — Я ж ничего не понимаю, — промямлил Чонин, но глаза его уже были укрыты довольной поволокой, так что бремя ответственности за меню на этот сезон в их ресторане Минхо снял с себя с удивительной лёгкостью. — Всё идёт по плану, шеф, — бодро рапортовал ему Джисон, — отдраили первый и второй корпус, заменили панели на третьем этаже, сегодня рабочие вышли, так что приглашаем на завтра тотальный клининг. — Полностью укомплектовали штат, заверили все договора и договорились со всеми нужными службами, заключили договоры на охрану и техобслуживание, разобрались во всех подсобках и забили те три, которые были проблемными, — чуть хмурясь и глядя себе в планшет, сообщал Хёнджин и тут же кидал острый взгляд на Джисона, который явно собирался что-то сказать, но ему не давали. — А мнение насчёт того, что их можно использовать как склады, как я и говорил, было неверным: там сыро и плесень, которую можно выморить, но надо заниматься этим точно не в сезон. — И криво усмехался в ответ на надутые щёки своего оппонента. — Ах, да, вот ещё что… — на последней планёрке неожиданно встрепенулся Джисон. — Помните, я рассказывал вам о нашем прямом конкуренте — отеле «Риц», тут, недалеко, вдоль улицы направо? — Минхо поднял голову от бумаг и вопросительно выгнул бровь. Джисон виновато вздохнул и сказал с придыханием: — Его владелец, Ким Сынмин, вчера приехал открывать сезон. Наши видели его на Побережье, он на своей яхте порядок наводил. И, кстати, расспрашивал о вас. — У кого? — удивился Чонин. — Ну… у наших, — растерялся Джисон. — Кто его увидел. — Имена? Пароли? Явки? — нетерпеливо подстегнул его Хёнджин. — И что ему рассказали? — Откуда я знаю? — огрызнулся Джисон. — Мне просто горничные сказали, что видели и что он пытался о чём-то узнать. Они ничего толком, видимо, ему не рассказали, так, глазки, как обычно, построили да убежали. Дело было утром, они опаздывали на работу. — Ну, что же, конкурент так конкурент, — пожал плечами Минхо. — И кстати… — Он прикусил губу, понимая, что прозвучит странно, но не мог не спросить: — Кто-то на связи с госпо… ммм… с моим мужем, господином Баном? Просто он вчера мне звонил, но я уже спал, не слышал, а сегодня не могу дозвониться… — Он почувствовал, как краснеет, но смог натужно улыбнуться, видя, как быстро отвёл глаза Чонин. — Мне господин Бан звонит регулярно, — бодро сообщил Джисон, — говорит, что хочет вас разгрузить, босс, так что я ему всё рассказываю, чем занимаюсь. — И у меня многим интересуется, — почему-то недовольно пробухтел Чанбин. — Но я говорю, что раз господину Яну всё нравится, то, значит, и вам тоже всё понравится. Разве нет? — Мне всё-всё нравится! — тут же подхватил Чонин и неожиданно покраснел: его слова прозвучали действительно уж очень восторженно. — И господину Бану я так и говорю. — Мне господин Бан тоже иногда звонит, — нехотя сказал Хёнджин. — Но вчера он не звонил. Остальные поддакнули, и Минхо постарался улыбнуться как можно беззаботнее. — Понятно, — сказал он, — что же. Прекрасно. Значит, ничего важного, так, обычный семейный созвон. «Первый за два месяца, — подумал он. — И то — несостоявшийся». Его очень задело то, что Чан вызнавал о том, чем он тут занимается, у всех, кроме него. С одной стороны, ему действительно было некогда. С другой — это же просто голимая отмазка, разве нет? Впрочем, что же. Они же оба решили свести общение до минимума. И Минхо, наверно, было не очень приятно, если бы Чан лез в его дела и пытался его контролировать. А так — он ведь имел право знать, что происходит с его отелем. Ну, наполовину теперь его. А почему позвонил вчера — бог его знает. Но захочет — найдёт возможность связаться. Вон, связался же со всеми остальными. Кроме него. — На этом закончим, — твёрдо сказал он, поднимаясь. — Я еду на пристань насчёт пароходиков для прогулок договариваться, а вы… В это время в кабинет, где они сидели, быстро вошёл один из помощников Минхо, подошёл к нему и тихо сказал ему на ухо: — Директор Ли, к вам пришёл господин Ким, он хотел бы с вами встретиться. Сказал, что у него к вам очень важное дело. «Господин Ким? — нахмурился Минхо. — Какой ещё господин Ким?» — Да, я иду. Перед кабинетом сидело несколько человек, работники и поставщики, Минхо быстро окинул их взглядом и прошёл к себе. Когда он сел в кресло и собрался было позвать помощника Чона, чтобы тот привёл гостя, дверь в его кабинет отворилась и в неё вошёл высокий красавец, явно альфа, примерно возраста Минхо, с шикарной стрижкой, в модном костюме и белоснежной рубашке. Лицо его было чуть холодноватым, а вот глаза были живыми, блестящими, как у весёлого щенка. На губах — красивой формы, полных — лениво теплилась лёгкая улыбка, которая стала шире и искреннее, когда альфа нашёл взглядом удивлённый и настороженный взгляд Минхо. Мужчина вежливо поклонился и, подойдя к столу широкими уверенными шагами, протянул Минхо руку. — Прошу прощения, что не дождался, когда вы меня позовёте, господин Ли. Однако я столько о вас слышал, что поспешил войти и представиться. Меня зовут Ким Сынмин, я владелец отеля «Риц», и вы наверняка кое-что обо мне слышали, не так ли?