Сеул в огне

      Заходить в зал для репетиции, чтобы уделить внимание своему дуэту для будущего концерта, Чимину представляется, по меньшей мере, ссылкой, каторгой. Во-первых, хотя он и сказал, что хотел бы потанцевать со всеми участниками проекта, конечно же, это не было правдой. Не хватало танцевать со всеми подряд, рискуя своим положением в рейтинге. Во-вторых, Чимин не особо в восторге от смены команд. Это может оказаться большой подставой, хореографы специально потопят сильных танцоров друг друга, дав какую-нибудь ужасную хореографию. В-третьих, ну, очевидно, что Чимин не планировал готовить номер с Тэхёном.       Конечно же, когда Чимин заходит в зал, никакого Тэхёна там нет. Зал у команды Джиёна мрачный, весь интерьер в чёрно-серых тонах, даже пол сделан под покрытие сцены. Чимин садится на низкую скамейку около стены, вытягивая перед собой ноги. Будет отлично, если Тэхён появится раньше их хореографа. Последнее, чего хочет Чимин, — это запомниться в негативном ключе с первых же минут.       Не успевает мысль до конца оформиться в голове Чимина, как в двери зала неспешно заходит Тэхён с сумкой через плечо. В каждом зале есть шкафчики для вещей танцоров команды, но поскольку они теперь не у себя дома, приходится забрать всё необходимое с собой. Какой будет жанр хореографии, никто заранее не знает. Чимин, в отличие от Тэхёна, однако, взял лишь сменную футболку, полотенце и бутылку воды, предпочтя прийти в кроссовках, а дальше действовать по ситуации. Насколько Чимин знает, Тэхён свои вещи не хранит даже в собственном зале, таскает их каждый раз из номера, потому что у него всегда был этот странный пунктик на особую охрану личного имущества. Его мало и его Тэхён бережёт так, словно оно состоит из золотых слитков и пистолета.       — Есть новости? — спрашивает Тэхён, как ни в чём не бывало садясь рядом с Чимином на скамейку. Начинает доставать вещи из сумки, поскольку сейчас одет в толстовку, выданную по рекламному контракту, и почему-то гостиничные тапки. Впрочем, что значит почему-то? В случае Тэхёна ничему удивляться не приходится.       Со стороны Чимина только молчание. Он понятия не имеет, что Тэхён надеется от него услышать. Про номер, хореографа и вообще будущую неделю Чимин ничего сказать не может. Если кому и известны подробности, то лишь Сокджину, который участвует в каких-то сговорах ради благих целей. Ни про что другое с Тэхёном Чимин говорить не собирается.       — Что ж, — Тэхён снимает с себя толстовку. — Есть одна китайская мудрость: «Не можешь исправить тишину к лучшему — оставь её в покое».       — Так и последуй ей, — фыркает Чимин.       — О, я далёк от китайской философии настолько, насколько Плутон далёк от включения с Солнечную систему, — сказав это, Тэхён замирает с немного удивлённым выражением лица. — Ого, прям будто Намджун разговариваю.       Закончив с переодеванием, Тэхён решает погрузиться в созерцание противоположной стены. Чимин в это время поглощён своим телефоном, где листает новостную ленту сайта проекта. Она пестрит заголовками, связанными с Лисой и Чонгуком, которые целую неделю не умолкали в отношении друг друга. Лиса продолжала провокационно перетряхивать грязное бельё, Чонгук отвечал высокомерным холодом, всем видом показывая, как ему наплевать. Но члены «Дома Ким», в том числе Чимин, прекрасно знали, что, стоило камерам выключиться, Чонгук сразу же сникал, уходил в свои опасливые невесёлые мысли.       Хосок говорил, что Чонгук стал мыться по часу. Он готов спорить, что Чонгук просто стоит под струями душа, не шевелясь, и каждую секунду в его голове прокручиваются сценарии того, что делать, если действительно выгонят. Сокджин клялся в безопасности своей идеи, но в рейтинге Чонгук едва поднялся до седьмого места. Внутри своей команды Чонгука спасало лишь то, что в четвертьфинале количество номинантов сокращалось до двух.       Всё это мерзко и отвратительно. Хотя Чимина не так давно судьба Чонгука совсем не трогала, сейчас он не понимает, как Сокджин может с таким хладнокровием бросать кого-то из своей якобы семьи на амбразуру. В этом есть логика и смысл, но стоит ли оно того? Доверять Джиёну достаточно самонадеянно. Впрочем, Чимин не знает деталей их сделки.       Хореографом для Тэхёна и Чимина становится вылетевшая после прошлого концерта Черин. Это неожиданно, и Чимин вновь возвращается к мыслям о том, что смена команд — отличный момент устроить подставу конкурентам. Черин выгнали во имя сговора с Сокджином, она вполне может об этом знать. А теперь перед ней двое из «Дома Ким». Одни из сильнейших его представителей.       — Не знаю, может, в команде Хосока принято долго расшаркиваться и объяснять философии и концепции, — своим звучным чётким голосом, будто командует, произносит Черин. — А у Хёнджу вы растанцовываетесь по полдня. У нас так не принято, и поскольку вы на эту неделю стали частью команды Джиёна, нравится вам это или нет, но придётся играть по нашим правилам. У нас всё быстро, интенсивно и точно. На изучение хореографии есть день. Сегодняшний. Дальше сами.       Сегодняшнюю репетицию, как и всегда, будут снимать, чтобы потом сделать нарезку для показа во время выпуска перед самим танцем. Черин не даёт шанса задать какие-либо вопросы, сразу переходит к объяснению. Чимину хочется узнать, что означала фраза: «Дальше сами». Могут ли они репетировать в этом зале? Как насчёт того, чтобы Черин работала над их образами в танце? Будет ли генеральная репетиция?       У них нет разминки. Видимо, предполагалось, что они сами проведут её заранее. Тэхён хмыкает. Травмоопасно, ну, что ж, выбора нет.       — Ваш танец будет заключительным. Перед последним групповым точнее. Поэтому надо максимально раздать, качнуть и удивить, — говорит Черин. — Сейчас я включу музыку.       С первых же звуков Чимин с Тэхёном узнают некогда популярную песню, звучавшую из каждого утюга. Эта песня принадлежит Чжэсану, поскольку он не только шоумен и судья различных проектов на телевидении, но и вполне себе певец с несколькими альбомами. Нюанс в том, что танцевать под трек Чжэсана будут двое, кого он на дух не переносит. Из всего «Дома Ким» Чжэсан особо выделял Чимина с Тэхёном, как слишком провокационных танцоров, чьи ужимки и образы не укладываются в его традиционную картину мира.       Чжэсан чётко и ясно высказал свою гомофобную позицию. Тэхён и Чимин, выступавшие на шпильках в стиле вог-фэм, определённо, не производили на него положительного впечатления. Он выходил из зала, отказывался на них смотреть, не комментировал их номера. Даже когда они выступали с девушками, даже когда Тэхён целовал Розэ, а Чимин крутил в руках талию Чхонхи. Чжэсан всё равно знал, кто они, и смириться с этим не мог.       Положение стремительно теряет выгоду. Они танцуют под трек человека, который вполне может посчитать это личным оскорблением; их хореограф — участница, вылетевшая из-за них; они будут заключительным номером основной программы, представляя команду, возможно, самого главного конкурента среди наставников. Не считая того, что между друг другом у Чимина с Тэхёном полно недомолвок и проблем. Кажется, этот номер станет последним для обоих.       Черин показывает хореографию быстро. Как она успела за неделю придумать настолько напичканный элементами танец, остаётся загадкой. Профессионал, которому хочется доказать, что покинула проект незаслуженно. Впрочем, быть отличным хореографом, ещё не означает, что ты будешь таким же участником танцевального шоу. Многие хореографы теряются на большой сцене, поскольку привыкли находиться за ней.       — Неверно! Сколько можно повторять этот кусок?! Вы что, не в состоянии удержать информацию дольше трёх секунд? — кричит Черин, останавливая музыку раз за разом.       В последний раз так орали на Чимина ещё в университете. Из балетного класса невозможно было выйти, не получив порцию оскорблений и унижений в свой адрес. Кого-то, впрочем, выставляли прямо по ходу репетиции. Кого-то после даже не возвращали.       — Ещё раз! Что у вас с лицами?! Ты, как там тебя, — указывает пальцем на Тэхёна Черин. — Ещё хоть раз бровью дёрнешь в мою сторону, на сцену даже не выйдешь.       — Это кто мне запретит, интересно, — фыркает Тэхён, сохраняя прежнее выражение лица.       — Сделай, как она сказала, я уже устал слушать её крики, — шёпотом произносит Чимин.       Черин не даёт им сделать передышку. Никакой воды, никаких вытираний пота. Вряд ли она совсем ненормальная и решила просто их убить из мести, ещё и под прицелами камер.       — И вот это претендует на полуфинал, — выплёвывает она, когда после прыжка Чимин не успевает сгруппироваться и приземляется на колени вместо ступней. Встать обратно у него сразу не получается. — Закончили, ясно.       — Но это же не весь танец? — спрашивает Чимин, садясь на пол. Даже наколенники не компенсировали всю силу его приземления.       — Судя по всему, на весь вы не способны. Покажете, значит, что смогли. Мне-то вообще без разницы.       С этими словами Черин выходит из зала. Почему-то нет ни единого сомнения, что она не вернётся. Некоторое время спустя уходят и операторы, оставляя танцоров в одиночестве.       — Отличный, блядь, ход, Джиён, — ядовито смеётся Тэхён. — Херовы любители интриг.       — О чём ты? — не понимает Чимин, ложась на пол и вытягивая руку в сторону своей бутылки воды, оставленной около скамейки.       — Показуха это всё. Типа мы такие бездарности, хореограф ушёл и, что будет с номером, непонятно. А они изначально не планировали дальше нас учить. Вот вам кусок хореографии, теперь у вас есть неделя, чтобы её доделать. Развлекайтесь.       У Чимина в голове каша. Он расфокусированно смотрит на Тэхёна, совершая усилие, чтобы вникнуть в смысл его слов.       — Это же совсем шиза какая-то, — произносит Чимин.       — Это грёбаный последний сезон «Сеула в огне», — фыркает Тэхён, садясь на скамейку и вытирая полотенцем пот с шеи и лица. — Ну что ж, они сами виноваты. Джиён, Сокджин и все эти сраные продюсеры, думающие, будто нами можно пользоваться по своему усмотрению.       — О нет, боже, Тэхён, давай только без твоих выходок, — просит Чимин.       — Мы такой номер сделаем под эту херову песню, они ещё рты раскроют.       Тэхён переводит взгляд на Чимина. Глаза Тэхёна буквально пылают намерением сделать что-то невероятное, и он способен на это, Чимин прекрасно знает. Его губы расползаются в улыбке, он протягивает руку вверх, и Тэхён берётся за неё, помогая Чимину подняться на ноги.       Они смотрят друг на друга, осознавая, что только что вновь стали общаться. В душе Чимина фейерверки, у Тэхёна разгорается пламя. Только они вдвоём могут сделать нечто потрясающее, способное затмить хоть десять, хоть двадцать, хоть сто миллионов номеров перед ними. Оба яркие, выделяющиеся из толпы, они нравятся зрителю, и тот будет с нетерпением ждать их совместного выхода.       — Мы никогда не танцевали только вдвоём или друг против друга, — вспоминает Тэхён, когда они с Чимином поздно вечером сидят на полу в зале, прислонившись спина к спине. Номер готов. Осталось только доработать детали.       Они переделали хореографию Черин, вплели её элементы в свои собственные. Это будет чёртов вог. Чжэсан ведь так его любит.       Сокджин не позволял им танцевать вместе, и Чимин думал, причина в том, что он боится, что кто-то затмит Тэхёна, его звезду и главный козырь в рукаве. Сокджину придётся понять, что он упустил лучший дуэт в своей жизни. У них не было бы ни единого конкурента на балах, если бы Сокджин хоть раз допустил мысль о том, что Чимин и Тэхён могут стоять рядом. Никто из них не лучше и не хуже, они оба прекрасны и самобытны.       — Я обожаю тебя, Тэхён, — с восхищением произносит Чимин. И это искреннее чувство, которое никак не связано с их прошлым.       — Ещё раз? — предлагает Тэхён.       Они могли бы танцевать сутками рядом друг с другом. Чимин смотрит в глаза Тэхёна, и его тоже наполняет этот огонь. Руки сами складываются в нужные позы, ноги не чувствуют усталости. Их хореография свободна и похожа на глоток свежего воздуха. Пусть с каждым новым повторением они переделывают какие-то элементы, причём, совершенно произвольно, за секунду до нового движения они успевают прочитать мысли друг друга и подстроиться.       Чимин победно сжимает кулаки, глядя на своё сверкающее отражение в зеркале. Тэхён широко улыбается, скашивая взгляд на друга. Он рад вновь видеть его счастливым, ещё сильнее рад быть причиной этого счастья.

***

      Для Сокджина и Уёна хореографию ставит сам Джиён. Обычно на проекте считается сильным показателем твоего мастерства тот факт, что лично наставник решил поставить для тебя номер. Бóльшим признанием является только, если наставник решит станцевать с тобой сам. Например, в победном для Черин сезоне у неё был номер вместе с Джиёном. А в самом первом сезоне Хосок танцевал чечётку с одной из своих подопечных, открыто признаваясь, что в данном стиле она даже сильнее, и это для него огромная честь стоять с ней рядом на сцене.       Сейчас Джиён отнюдь не по причине своего восхищения решает поставить номер Сокджину с Уёном. Дело в том, что и один, и второй достаточно хитрые и прагматичные люди. Не только Сокджин участвует в сговоре, Уён в нём, разумеется, тоже замешан. Не так сильно, возможно, но Джиён вполне открыто заявляет, что у Уёна есть некие особые права.       — А ты умеешь вовремя подсуетиться, — говорит Уён.       — Не всë ж тебе выезжать за счëт голосов своей армии, — пожимает плечами Сокджин.       — Кстати о голосах. Твой Чимин опять лидирует, и что-то мне подсказывает, вряд ли кто-то к нему приблизится.       Сам Уён подходит ближе, чтобы следующие слова остались только между ним и Сокджином.       — У меня есть кое-что способное раздавить Чимина. Я могу использовать это прямо сейчас, и тогда вся твоя стратегия полетит к чертям.       Дёрнув бровью, Сокджин сохраняет спокойствие и равнодушие. Уён может блефовать, однако шантаж у него странный. Он не ставит условий Сокджину, просто угрожает. Возможно, вся цель в том, чтобы напугать и тем самым сбить с толку, отвлечь внимание. Если Сокджин растеряется, он перестанет контролировать ситуацию, допустит ошибку, вовремя не предпримет меры.       — Ты всë равно не сможешь сместить Чимина, даже если я сделаю так, чтобы за него перестали голосовать, — хмыкает Сокджин, вспоминая рейтинг.       — Да мне, знаешь, не особо интересно уже быть первым, если это не касается финала. Просто дело принципа указать вам истинное место, — на губах Уёна ядовитая усмешка, которую впору бы стереть кулаком. Теперь Сокджин понимает, почему Тэмин не сдержался. — И, возможно, я не один. Есть те, кому действительно нужно, чтобы Чимин провалился. Что ты будешь делать, когда против твоего «дома» объединятся все?       — Не в первый раз.       «Дом Ким» всегда был под прицелом. Их не любили из-за Сокджина или из-за влияния. А иногда их не любили просто за сам факт существования, даже ненавидели и желали едва ли не смерти. Сокджин упорно вёл свой «дом» вперëд, отмахиваясь от всех препятствий. Ради «дома» Сокджин готов даже пожертвовать собой, что и собирается сделать после этого концерта.       Он не совершает никаких действий, чтобы поднять себя в рейтинге. Ему нужно оказаться в номинации. И над номером Сокджин особо не думает, ведь каждая ошибка станет дополнительным поводом, чтобы наставник выбрал его для отстранения. К тому же, если Сокджин будет танцевать плохо, Уён на его фоне сильно лучше смотреться не станет. А сделать так, чтобы репутация Уёна пострадала, напоследок Сокджин обязан.       Оставлять свой «дом» в полуфинале и, возможно, финале без личной поддержки, наверное, глупо. Но Сокджин лишь уйдëт в тень. У него есть инструменты влияния в виде Юнги, а также он рассчитывает, что запущенная сейчас стратегия доработает и без него. К тому же, своим танцорам надо давать немного свободы. А ещё Сокджин банально устал и хочет отдохнуть от борьбы. Он хочет уехать из гостиницы к Намджуну и засыпать в его объятиях каждую ночь. Вот так обыденно и просто.       — Смоделируем ситуацию, — произносит Юнги, когда он и Намджун вечером звонят Сокджину по видеосвязи. — Допустим, кто-то из наших проходит в финал. Допустим, даже занимает призовое место. Что дальше?       — Мы получаем деньги, — отвечает Сокджин со вздохом. — Сорок пять, тридцать или двадцать миллионов. С учётом штрафов, конечно, меньше, но я не думаю, что сильно.       — Двадцать миллионов вон с учётом штрафов нам не хватит ни для решения проблемы Чонгука, ни для восстановления дома в Хвавоне, — продолжает Юнги. Намджун утвердительно кивает рядом. — Да и, если честно, смысла возвращаться в Хвавон нет. Во всяком случае, мне и Намджуну. Ну, хорошо, конкретно мне.       Тэгу, рядом с которым находится Хвавон, — не какой-то вог-центр Кореи. Просто из-за места жительства Сокджин крутился именно в местных вог-кругах, представляя свой «дом» на их подиумах. В Сеуле пробиться в подобные круги значительно сложнее, они здесь на порядок серьёзнее и, возможно, даже имеют меньший дух андеграунда. Участие в популярнейшем танцевальном проекте, определённо, должно дать свои плюсы «Дому Ким».       — Это будет очень нескоро, — говорит Сокджин. — Нет смысла решать что-то сейчас, когда даже неизвестно...       — Хорошо, а если все вылетят на этой неделе? — перебивает Юнги. — Что тогда?       — Ну нет, этого не случится, — осторожно замечает Намджун.       — Ладно, на этой неделе максимум два номинанта. Выгонят только одного. В команде Джиёна и Хосока двое наших, следовательно, кого-то обязательно оставят. Если, конечно, условный Джиён не захочет придать шоу дополнительной интриги и не выгонит обоих номинантов. Но это всё равно не гарантия финала.       Выбыть в четвертьфинале или дойти до полуфинала — разницы практически никакой. «Сеул в огне» — специфичный проект, где в памяти зрителей и общественности обычно остаётся лишь один человек. Тот, кто выиграл. Даже второе место, пусть бы оно и уступило считанные баллы, забудется практически сразу. Конечно, каждый танцор после своего попадания в команду начинает во всех соцсетях приписывать себе новый статус — «Участник такого-то сезона «Сеула в огне». Даёт ли это существенные преимущества? Возможно, но нельзя давать стопроцентных гарантий.       Всё зависит от того, как будешь пользоваться своим именем в дальнейшем. Победитель тоже не будет вечно почивать на лаврах, но только в случае, если шоу возобновится. Здесь такого варианта нет. Последнего победителя запомнят настолько, насколько долго будут помнить сам проект, шедший по телеэкранам целых десять лет кряду и не имеющий аналогов в стране.       Сколько дверей откроется перед «Домом Ким»? Будут ли они существовать как «дом», или каждый изберёт свой собственный путь? Сокджин этих вопросов боится, потому и не думает о них. Он и не представить не может, как после проекта вновь вернуться к тому, что было раньше. А главное, он начинает чувствовать сомнение в самом себе, будто и ему это уже не так сильно нужно.       «Нет. Нет-нет-нет, — произносит Сокджин. — Я всегда горел вогом, посвятил этому жизнь, столько боролся. Я не могу просто всё перечеркнуть».

***

      Танец для Чонгука и Лисы ставит лично Хосок, в чью команду они попали. Известный своей любовью к лирическим номерам, конечно, он предлагает им чувственный контемп с элементами других стилей. Чонгук и хотел, чтобы они танцевали что-то менее откровенное, но он не предполагал, что лирика способна быть не менее откровенной, чем номер, сосредоточенный на вызывающих и сексуализирующих танцора движениях.       Хосок считается самым тактичным наставником. Тем не менее, он всё равно затрагивает историю Чонгука и Лисы, предлагая им погрузиться в неё и узнать, существуют ли какие-то чувства до сих пор или страница окончательно перевёрнута. На интервью между репетициями Лиса говорит, что у них с Чонгуком осталось много недосказанностей, она хотела бы решить их в танце.       — Не вижу ничего, что можно было бы решить, — утверждает Чонгук, ёрзая в кресле.       Когда он смотрит на Лису, единственный вопрос, который можно прочесть в его глазах, — отчаянный крик: «Зачем тебе это?» Чонгук и правда не понимает. Операторы выходят из зала, Хосок оставляет танцоров наедине, предлагая не оттачивать хореографию, а посидеть и подумать, о чём она лично для них.       — Что, если я всё ещё думаю, что мы могли бы вернуться? — пожимает плечами Лиса.       — Это невозможно. Ты же ненавидишь меня, — качает головой Чонгук.       — Не так сильно, как тебе кажется. Не просто так после тебя я ни с кем не встречалась.       — Возобновлять только ради того, чтобы иметь статус отношений, — плохая идея. Ты же сама это понимаешь, Лиса.       — Да, в тебе было много минусов, — хмыкает она, складывая руки на груди. — Однако я не думаю, что есть ещё кто-то, кто мог бы подойти мне так же, как ты. У нас общие взгляды, мы умеем жить в одном ритме, даже если он убийственен для отношений как таковых. Мы легко найдём себе новую работу и вернём всё туда, где оно и было.       — В полную жопу, — отмахивается Чонгук. — Может, ты и правда не видишь изменений, но я стал другим. И я не хочу ничего возобновлять с тобой. Более того, Лиса, мне нравится один человек. И, к сожалению, он совсем не похож на тебя.       Лиса шумно втягивает носом воздух. Она начинала перетряхивать эту историю по совету Джиёна, ей действительно была нужна какая-то активность вокруг себя, чтобы иметь шансы оттолкнуться от дна. Но, как это бывает, в процессе перетряхивания история вдруг напомнила Лисе то, о чём она стремилась забыть. Чувства к Чонгуку не нахлынули на неё волной, но Лиса вспомнила, что за океаном обиды и злости было что-то ещё.       Всегда есть что-то ещё.       В глазах Чонгука этого действительно нет.       Лиса чувствует тяжесть, опускающуюся ей на плечи. Кажется, она совершила ошибку. Стоило продолжать вдалбливать себе в голову воспоминания об эгоистичности, плохих привычках, непостоянстве. Не думать о том, как Чонгук подходил к дням их годовщин, стараясь сделать вечер самым идеальным на свете. Не осознавать, что он всегда звонил ей из туров, и они могли часами переписываться вместо сна. А плед, который он подарил ей на Рождество, она привезла даже сюда, чтобы укрываться под гостиничным одеялом.       — Извини, — произносит Лиса. — Извини за глупости, которые я совершила.       — Возможно, я их заслуживал, — отвечает Чонгук. — Но не переживай, я постараюсь не испортить нам танец.       Когда Лиса выходит из зала, Чонгук встаёт и принимается репетировать снова. Оттачивать парный номер без партнёра довольно сложно, и потому Чонгуку приходится часто останавливаться, вспоминая, какой же элемент был после поддержки. Где он должен стоять? Куда сделать шаг? Мысли путаются, и это раздражает. Чонгук выпускает воздух сквозь зубы, запрокидывая голову.       Он пересматривает на телефоне их репетицию. Перематывает музыку на нужный эпизод, но, краем глаза смотря в отражение в зеркале, Чонгук останавливается. Это не то, что ему хочется видеть. Не те эмоции, всё какое-то механическое и бессмысленное. Он пытается представить Лису, но это лишь сильнее бесит. Из соседнего зала слабо доносится ритмичная музыка, и даже такая мелочь сбивает, заставляя чувствовать растущее напряжение.       Это не просто музыка из соседнего зала. Чонгук знает, что там сейчас репетируют Тэхён и Чимин. Вот ещё одна лишняя причина быть несобранным, ведь Чонгук прекрасно осведомлён, что между Тэхёном и Чимином за конфликт. Поможет ли танец им вновь начать терпимо относиться друг к другу, или он даже вернёт их к тем близким отношениям, что были в Хвавоне? А вдруг этот танец подтолкнёт их в каком-то ином смысле навстречу?       Смешно. И Чонгук, и Тэхён танцуют со своими бывшими. Так смешно, что Чонгук пинает стену ногой. Ту самую, за которой идёт репетиция.       Он выходит из зала и возвращается туда, когда перестаёт слышать звуки чужой музыки. Как долго. Тэхён обычно не тратит на репетиции столько времени, а тут бегает каждый день, словно им с Чимином там целый спектакль в трёх актах нужно поставить.       Дверь в зал приоткрывается. Чонгук замирает в одной из поддержек, стоит, как дурак, пока музыка продолжает идти дальше, потому что взгляд прикован к постороннему человеку в помещении. Тэхён заходит так бесцеремонно, словно это его зал. Хотя, впрочем, это действительно зал его команды, он всё ещё имеет право тут появляться. Может, у него вещи в шкафчике, нужно взять.       — Я даже не сомневался, что найду тебя здесь, — говорит Тэхён. — Репетируешь?       — Нет, знаешь, просто люблю молча стоять под музыку, — саркастично огрызается Чонгук.       — В клубах ты обычно так и делаешь. Я могу посмотреть?       — На что?       — На ваш танец. На тебя я смотрю каждый день за завтраком.       Тэхён не ждёт приглашения, просто садится на пол сбоку. Чонгук борется с тем, чтобы заявить, что он закончил репетицию и собирается возвращаться в гостиницу, и тем, чтобы действительно невозмутимо продолжить. Второй вариант ему нужнее.       — Тебе помочь? — интересуется Тэхён. — Кажется, для этого танца нужны двое.       — И что ты предлагаешь? — Чонгук тут же догадывается и сдвигает брови к переносице. — О, с чего бы тебе вообще заниматься таким благородством?       — Я же говорил, что собираюсь стоять с тобой на одной сцене в финале.       — Да, точно. А после этого мы едва разговаривали, я прекрасно помню.       — Я решил дать тебе время на осознание, — разводит руками Тэхён. — Мне показалось, что тебе это нужно.       «Какая забота», — сдерживается, чтобы не выплюнуть Чонгук. Без Лисы ему действительно непросто танцевать, но и с ней не особо лучше. Так всегда было. Если у Чонгука возникала проблема с партнёром или группой, ему требовалась репетиция в одиночестве, чтобы не портить настрой остальным и всё-таки не запороть хореографию. Он не командный игрок, никогда им не был и, скорее всего, уже не станет.       Приди сейчас Хосок, конечно, Чонгук с радостью согласился бы на его помощь. Хосок обязательно посмотрел бы со стороны, дал несколько стоящих советов, разобрал музыку едва не по нотам, а движения по секундам. Помощь Тэхёна звучит, будто насмешка. Человек, который никогда ничего не сделает ради другого, вдруг приходит, словно почувствовав внутренний зов, и тянет руку к телефону с записью.       Он внимательно просматривает танец несколько раз, двигает ползунок видео, возвращаясь к эпизодам с поддержками. Насколько Чонгук знает, Тэхён — не гений хореографии, способный схватить всё на лету. Обычно Тэхён просто начинает сразу переделывать так, как чувствует, в итоге, даже изменяя хореографию до неузнаваемости. Что ж, если он не запомнит и начнёт танцевать своё, на том его помощь для Чонгука мгновенно и прервётся.       Тэхён делает несколько движений рукой, видимо, повторяя увиденное в записи. Совершает пару полушагов в сторону, вперёд, едва поворачивается. Чонгук цедит воду из стакана, взятого у кулера.       — Попробуем, — говорит Тэхён, возвращая телефон к зеркалу, как он и стоял.       Он смотрит, опустив взгляд, пытаясь повторить движения Лисы. Чонгук наблюдает со стороны, не вмешиваясь. Честно говоря, он не слишком хорошо помнит, что должна делать Лиса, ему этим забивать голову только не хватало, но что-то у Тэхёна, определённо, получается. Спустя три круга повторений, он больше не смотрит на телефон, а лишь на себя в зеркало. Чонгук хмыкает.       — Не собираешься присоединяться? — интересуется Тэхён.       Чонгук встаёт рядом. Танец начинается с прислонённых друг к другу спин. Им нужно соединить ладони и на фортепианный проигрыш переплести пальцы, крепко схватившись. После они совершают попытку отойти друг от друга, будто борясь с собственной связью, которая вынуждает их почему-то находиться рядом. Словно их бьёт током, если приложить усилие.       Танцевальная партия сосредотачивается на Тэхёне, то есть на Лисе, конечно же. Эти движения первые, он обводит рукой голову, делает взмах ногой, затем прислоняется ладонями к спине Чонгука, выталкивая того вперёд. Чонгук поднимает взгляд вверх, как в мольбе, смотрит на свои руки, ещё недавно ощущавшие прикосновения. Весь танец проникнут идеей показать муки выбора: продолжать биться током, находясь рядом, или всё же расстаться.       Чонгук за талию притягивает Тэхёна к себе, смотря в сторону, но тот обхватывает его лицо руками и вынуждает посмотреть в свои глаза. Это совсем не обязательно делать сейчас, Чонгук может продолжать смотреть хоть на пол, хоть на потолок, но он решает отыграть этот эпизод полностью. Или не отыграть. Чонгук сбивается со счёта, вспоминая о том, что должен делать дальше лишь потому, что Тэхён отворачивается.       Его нужно удержать, схватив за руку. Здесь Тэхён приближается настолько вплотную, что его грудь касается груди Чонгука, и он чуть присаживается на бедро Чонгука между своих ног. Они делают поворот. Тэхён прогибается в спине, рассчитывая на то, что его удержат, и Чонгук действительно держит его, довольно резко потом возвращая в предыдущую позицию. Взгляд полуприкрытых глаз Тэхёна падает на губы Чонгука.       В танце есть поддержка, когда Лиса должна обвить ногами Чонгука, а тот придержать её за бёдра и опуститься на пол, чтобы затем Лиса оказалась снизу. Тэхён повторяет это с такой лёгкостью, будто и не в танце вовсе. Смотря на Тэхёна, нависая над ним, Чонгук вновь пропускает несколько тактов. И ещё несколько. Тэхён никак ему не помогает продолжить танец.       Он тянется к его губам, раздвигает их языком, у Чонгука руки становятся будто каменными. Перебравшись на колени Чонгука, Тэхён по-прежнему не отрывается от его губ. Он и не сомневался, что вся инициатива ляжет именно на него, пока Чонгук будет осознавать. И после этого тот смеет утверждать, что ему не нужно отдельное время. Тэхён посасывает нижнюю губу Чонгука, языком цепляя пирсинг в уголке, затем чуть прикусывает, тянет на себя.       Неожиданно повторяя недавнюю поддержку из танца, Чонгук поднимает Тэхёна на руки, прислоняя к зеркалу за ними. Спина касается стекла довольно ощутимо и жёстко, оказывается, Чонгук способен и без алкоголя на какие-то решительные действия. Его язык сплетается с языком Тэхёна, утягивая в долгий влажный поцелуй, растворяющийся в тишине зала. Музыка кончилась. Видео в телефоне остановилось. Тэхён пальцами сжимает плечи Чонгука, тот вдавливает свои в бёдра Тэхёна, желая оставить следы прикосновений сквозь тренировочные штаны.       У обоих в голове звенит пустота. Ни здравого смысла, ни морального выбора. Тэхён опускает ноги на пол, а его руки тут же ударяются о зеркало позади, когда Чонгук вновь переплетает их пальцы. Зал не закрыт, повсюду камеры. Тэхён дышит шумно, когда Чонгук прикусывает кожу на шее. Мелкими укусами спускается к ключице, выглядывающей из-под сползающей футболки.       Возможно, никакого кризиса у Чонгука никогда не было. Возможно, единственный парень, который способен привлекать его и быть желанным, — это Тэхён. Его вечно сползающая с плеча футболка, его двусмысленные изводящие сознание фразы, его молчаливые долгие взгляды, странные предложения. Поцелуи, против которых Чонгук бессилен с самого первого раза.       Чонгук невероятно сильно хочет его. Вжимается бёдрами, чтобы Тэхён тоже знал, но тот всегда всё знает ещё задолго до того, как это происходит. Потому его руки уже оттягивают резинку штанов, пальцы пробираются внутрь, оглаживая через бельё. Тэхён закрывает рот Чонгуку своим, чтобы ни одного слишком громкого звука.       — Стой, — сквозь свои и чужие губы бормочет почти неразборчиво Чонгук, когда указательный палец Тэхёна поддевает резинку трусов, едва касаясь кожи за ней. — Я только сейчас понял.       — Нашёл время, — фыркает Тэхён.       — Завтра все узнают. Нас выгонят.       — И что? — Тэхёну действительно наплевать на развешанные по залу камеры, которые, наверняка, снимают даже тогда, когда рядом нет операторов. Тэхёну плевать на проект, на танцы, на завтрашний день.       — Но финал...       — У нас будет свой финал, — ухмылка изгибает губы Тэхёна.       — Нет. Так нельзя. Надо собираться и ехать в гостиницу.       Чонгук отрывается, отходя от зеркала. Он поднимает с пола телефон, выключает колонку, идёт к шкафчикам с вещами. Тэхён стоит у зеркала, проводит рукой по лбу, будто вытирая пот, но на самом деле снимая с себя пелену едва не случившегося. Ему кажется, что он до сих пор чувствует жар, исходящий от тела Чонгука. Или это его собственный жар, окутывающий со всех сторон?       — Когда мы приедем в гостиницу, ты сбежишь от меня в свой номер, — произносит Тэхён, не спрашивая, а утверждая. Конечно, он всё знает, и поэтому Чонгук замирает от его слов, но лишь на какую-то секунду.       Сорвавшись с места, Чонгук почти зло оставляет поцелуй на губах Тэхёна.       — Я ещё должен как-то объяснять, что трахаться в репетиционной — это плохая идея? Всё остальное никак тебя не убедило, что я не собираюсь сбегать без причины? Почему вообще из нас двоих какие-то претензии только ко мне? — восклицает Чонгук, только что руками не размахивая.       — Раз кричишь, значит, не только.       Чонгук хватает Тэхёна за руку, буквально утаскивая из зала. В следующий раз они остервенело целуются уже в комнате Тэхёна.       Опыта с парнями у Чонгука никакого, но он думает, что всë совершенно аналогично. Главное следить за теми знаками, которые подаёт Тэхён, а тот обязательно укажет нужное направление. Вот только Тэхён так захлёбывается в собственном желании, что едва может о чëм-то мыслить. Он даже стоны сдержать не в состоянии, когда уже находится на пределе лишь от того, что Чонгук гладит его член, сжимая у основания.       Ощущения странные, но Чонгук на них не фокусируется. Перед ним не просто парень, перед ним Тэхён. В полумраке комнаты его тёмные волосы, будто дьявольский ореол, окружают голову на подушке. Тэхён упирается затылком в неë, изгибая шею, подставляя под поцелуи и укусы. Ему хочется больше следов, хочется отдать себя в чужие руки, чтобы делали, что вздумается.       Чонгук любит быстро. Как в порно, вдалбливаться бёдрами до шлепков и красных отметин на коже. Чтобы кровать скрипела пошло, о стенку стучала соседям, простынь была сдёрнута с матраса и на всю комнату стоны, рваное дыхание, сбивчивый шёпот просьб.       Тэхёну нравится медленно. Когда долгие ласки, доводящие до пика, но останавливающиеся в шаге, удерживая на грани будущего наслаждения. Тэхёну нравится оральный секс как от партнёра, так и самому. Чтобы контролировать со стороны, чтобы позволять кому-то контролировать себя, чтобы дарить удовольствие до самого конца, а потом вновь взбираться сверху, чувствуя, что возбуждение не отпускает, накатывает новой волной.       Резкие порывы Чонгука сталкиваются с медленным постепенным темпом Тэхёна, которому нравится видеть искусанные в нетерпении губы Чонгука, дрожащие ресницы и чувствовать крепкую ладонь на своëм затылке. А затем они меняются местами.       Когда Тэхён вновь лежит под нависающим сверху Чонгуком, он вспоминает их с Лисой хореографию. Когда Тэхён видит еë на сцене, его взгляд вспыхивает пламенем. До концерта они с Чонгуком несколько раз репетировали этот номер вместе, но прерывались на каждой поддержке, перенося еë в номер Тэхёна.       Смотря в глаза Лисы, Чонгук видит в них иное — отпечатавшиеся под веками воспоминания о репетициях с Тэхёном, перераставшие в длинные ночи. Чонгук прекрасно знает танец, но ещë лучше он теперь знает, как танцевать с Тэхёном.

***

      Под оглушительные аплодисменты, неистовые крики и слепящие огни софитов Чимин выходит вперёд, отделяясь от общей массы танцоров. Ан Хеджин только что прочитала с бумажки, что он снова стал лидером недели. Дважды подряд. Это впервые в сезоне. Поскольку Чимин лидер, он автоматически проходит в полуфинал, где имеет высокие шансы вновь занять лидерскую позицию и так же автоматически попасть в финал.       — Теперь переходим к менее приятным новостям, — объявляет Хеджин, готовя зрителей и наставников к раскрытию имён номинантов. — Я напоминаю, мы уже добрались до четвертьфинала, и сейчас номинантов от каждой команды будет лишь двое. Более того, судье нашего проекта, уважаемому Чжэсану нельзя спасать участников от вылета. До самого конца вечера они не будут знать, кому суждено покинуть «Сеул» в считанных шагах от достижения мечты.       Сокджин усмехается. Кое-кто уже прекрасно знает о своём вылете.       — Итак, номинантами в команде Хёнджу стали Карина и Чхонха. — Девушки выходят вперёд под красный свет и нагнетающую медленную музыку. Зал молчит. — В команде Хосока в номинации оказались... Розэ и Сокджин. — Сокджин кивает головой с полным пониманием. Ровно то, на что он и рассчитывал. Он переводит взгляд в сторону команды Джиёна, ожидая имён. Если сейчас он услышит то, ради чего работал две недели, то можно будет окончательно расслабиться: стратегия полностью оправдала себя. — Команду Джиёна рискуют покинуть Лиса и... Джексон.       Зал громко удивляется. Джексон с напряжением поджимает губы, складывает руки за спиной и делает широкий шаг вперёд. У Лисы, наоборот, лицо будто опускается. Конечно, она не верит, что те шаги, которые она предпринимала по совету своего наставника, вдруг приведут её к грани вылета. Ещё и против такого сильного конкурента, как Джексон.       — Поздравляю с успехом стратегии? Теперь мы можем не переживать о финале? — с иронией в голосе спрашивает Тэхён, когда все танцоры возвращаются за кулисы. Сокджин далеко не уходит, сейчас на экране будут показывать его закадровые съёмки репетиции с Уёном, а после им нужно выйти на сцену.       — Ещё три минуты, — отвечает Сокджин.       Его танец станет финальной точкой в исполнении стратегии. Сокджин впервые с момента начала проекта чувствует какую-то необъяснимую лёгкость, будто с него только что сняли узкий жаркий костюм и смыли липкий макияж. Помимо того, что его расчёты сошлись, Сокджина радует и факт попадания Хосока на второе место в общем голосовании. Конечно, если бы не специально подстроенные разборки Чонгука с Лисой, скорее всего, именно Чонгук был бы там. Но первые три места занимают члены «Дома Ким» — буквально в последний день Тэхён на пару десятков баллов обошёл идущего перед ним Уёна. Тот, наверняка, бесится, но он ещё не в курсе, что будет дальше.       Их с Сокджином танец начинается с зажжённого в полной темноте файера в вытянутой руке Сокджина. Он стоит на возвышении, будто статуя Свободы. Их музыка наполнена драйвом, энергией и некой героичностью, поэтому Сокджин ощущает себе по меньшей мере главным актёром какого-то блокбастера. Он кидает выполнивший свою роль файер на пол, прямо под ноги Уёну. Как будто случайно, словно та самая пуговица, которую Уён однажды бросил в сторону Чимина, и тот повредил ногу.       Конечно, Уён понимает. Он сбивается со счёта, так как пытался переступить файер, чтобы не споткнуться, и теперь вынужден незаметно повернуть голову на Сокджина, чтобы свериться с движениями. А тот делает буквально один-два, но всё же не те элементы, которые были в их первоначальной хореографии. Глаза Уёна чуть расширяются от удивления, ведь он не понимает, что это за движения. Так наивно и просто, Сокджин даже не предполагал, что такой человек, как Уён, легко поведётся на его маленькие подлости.       Сердце Сокджина готово вырваться из груди. Возможно, так он никогда не танцевал. На самом деле, Сокджин в своей жизни действительно не очень много танцевал. Лишь на балах в Штатах, когда только интересовался вог-культурой, потому что ему нужно было прочувствовать её на себе. Где-то в тот момент Сокджин и понял, что нетанцевальные категории ему подходят больше. Сильнее ему подходит только руководить кем-то.       Об этом после завершения танца говорит и Джиён, обращаясь к Хосоку. Он просто не понимает, как такой, как Сокджин, вообще добрался до четвертьфинала.       — Чувак не танцует совсем, — громко и с широкими жестами произносит Джиён. — Я даже не могу спросить, почему ты держал его в команде, ведь он и в номинациях особо не был. Просто какой-то феномен!       — Артист — это не только про танцы, — пожимает плечами Хосок.       Хёнджу даже не смотрит на Уёна. Она знает, что он станцевал плохо и не во всём была его вина. От комментариев она также воздерживается. Другие наставники не акцентируют внимание на очевидных моментах, предпочитая распространяться о невероятности актёрского мастерства Сокджина, который буквально умудрился сыграть танцора, не являясь им. Почему они его хвалят вместо того, чтобы показательно помолчать, Сокджин тоже прекрасно понимает. Ещё одна часть договора с Джиёном выполнена. Хотя тот и не самый честный человек, но сделки выполняет безукоризненно. Или же вторая сторона в лице Сокджина грамотно подошла к формулировкам.       — Тебе конец, — зловеще обещает, грозя пальцем Уён. — Ты ещё пожалеешь, что затеял это всё.       — Ты так часто скатываешься к угрозам, но ещё ни разу ничего не сделал, — открыто смеётся над ним Сокджин.       — Я ждал подходящего момента, и вот теперь посмотрим.       Сокджин саркастично кивает несколько раз головой, ещё больше подбивая Уёна, наконец, показать хоть что-нибудь. У него нет козырей. Ситуацию с потасовкой уже не получится приплести, а раскрыть отношения между Джексоном и Чимином не представляется возможным. Если Уён просто скажет, что отношения были, то никто ему не поверит. Очевидных доказательств у него нет. Да ещё и с Джексоном придётся иметь дело, если его сегодня не выгонят из проекта, а этого точно не произойдёт.       Сокджин может спокойно готовиться к групповому номеру-разбивке, который будет через три танца. Беспокойство возвращается к нему лишь тогда, когда выступление Хёнсо, после которого будет второй выход Сокджина и группы, уже подходит к концу, а Тэхён, маячивший около телевизора всё это время, вдруг куда-то исчезает. Никто не может сказать, где он. И где Чонгук, кстати, тоже.       Молния от рыжего комбинезона, являющегося отсылкой на американские тюрьмы, отлетает от резкого движения, которым Чонгук расстёгивает её, желая прижать Тэхёна к себе ещё ближе. Белая майка задирается ладонями, такими горячими. Они только что скользили по телу Лисы в поддержках, а теперь оглаживают кожу Тэхёна, закатывающего глаза от каждого прикосновения.       — Укуси меня, — просит Тэхён, подставляя Чонгуку свою шею. Она у него такая чувствительная. Когда Чонгук проходится по ней языком или чуть прикусывает, Тэхён едва не скулит от удовольствия.       — Ты не успеешь замазать тональником, у тебя выход... Господи, Тэхён, у тебя выход! — неожиданно отрывается от него Чонгук, но Тэхён вновь притягивает его к себе.       — Насрать, боже, Чонгук, без разницы.       — Мы точно никогда не попадём в финал, — усмехается, качая головой, Чонгук.       — Вы, блядь, в своём уме или совсем себе мозг вытрахали?! — неожиданно врывается в пространство туалета Сокджин. Его глаза пылают бешенством. — Чонгук, мать твою, я думал, хотя бы ты ещё не свихнулся!       Сокджин прерывает страстную сцену, хватая Тэхёна за запястье и буквально сдирая его с края раковины.       — Какое долбанное счастье, что я ухожу после этого выпуска, — ворчит себе под нос Сокджин, пока Тэхён на ходу заправляет майку и понимает, что комбинезон застегнуть уже не сможет.       Он останавливается, вынуждая Сокджина окинуть его вопросительным взглядом. И Сокджин беззвучно распахивает рот, сжимая кулаки. Ещё несколько секунд беспрерывного мата, и Тэхён, наконец, почти пинком выставляется на сцену с верхом комбинезона, зафиксированным на талии.       Чонгук специально выжидает некоторое время и возвращается в зал ожидания. Там его встречает Хосок, который то ли с нескрываемой радостью, то ли всё же с явственной долей осуждения называет Чонгука сумасшедшим. Когда тот стирает с себя часть макияжа перед зеркалом, Хосок вздыхает о том, как скучает по Юнги. Честно говоря, если бы ему представилась возможность выбора, он бы с удовольствием вместо ближайшей танцевальной недели провёл время с ним. Хосок любит танец, безумно и истово, но Юнги он любит не меньше. Запретить Хосоку танцевать не сможет даже вылет из проекта, и он обязательно найдёт себя в чём-нибудь после него, даже в тех же постановках для «Дома Ким». А вот увидеть Юнги, прикоснуться к нему, поцеловать и просто почувствовать тепло его тела Хосок может и не успеть, ведь дальнейшие планы у них пока неизвестны.       Иногда Хосок с ужасом думает о том, что ему придётся выбирать между Юнги и «Домом Ким», если у них не выйдет остаться в Сеуле.       — Однажды Юнги и Намджун смогли приехать в гостиницу, почему бы тебе снова его не вызвать? — спрашивает Чонгук. — Я могу уйти ночевать к Тэхёну, чтобы вам не мешать, — Чонгук делает намекающий жест бровями.       — Ты что, это же опасно! Я до сих пор не уверен, что тот приезд остался незамеченным. К тому же, Юнги говорит, что сейчас очень занят музыкой. Не знаю, альбом у них там выходит, что ли.       Конечно, Юнги держит в тайне от Хосока свои намерения. Он не хотел его этим обременять раньше времени, опасаясь дать Хосоку лишнее волнение. Тот слишком ответственен, когда дело касается танцев, буквально превращается в совершенно другого человека. Иногда излишнее старание и доведение до стерильного идеала могут помешать.       Возможно, поэтому хореография номера Чимина и Тэхёна всё ещё не имеет конкретных очертаний. У них есть примерное начало, более-менее одинаково получающаяся из раза в раз концовка, но это по-прежнему чистая импровизация в декорациях вог-бала. Репетировать в полной свободе было весело и круто, но сейчас Чимин вдруг начинает чувствовать мандраж, думая, что на сцене не сможет так идеально понимать Тэхёна, как в зале. В конце концов, это их первый и единственный выход вдвоём.       Тэхён мажет себе губы помадой, которую Чонгук уже с удовольствием размазал бы по своим тоже, но решает оставить это до следующего раза. Чимин помогает Тэхёну нарисовать широкие стрелки. Они всё ещё танцуют под песню Чжэсана. Возможно, того хватит приступ с первых же строк, когда он увидит их.       В последний момент они отказались от шпилек, решив, что те не будут смотреться с прочей одеждой. Выбрали сапоги на широком и не менее высоком каблуке, так как Тэхён настаивал на этом элементе костюма. Сейчас Тэхён завершает свой образ гипюровыми перчатками.       — Так, посмотри, Чимин, — привлекает его внимание Тэхён. — Ладно, Чонгук, ты тоже можешь. Если я вот так сделаю?       Тэхён зажимает между зубов немного ткани перчаток на кончике своего среднего пальца и тянет вверх, медленно снимая перчатку. Чонгук сглатывает, решая не комментировать, а Чимин с опаской поджимает губы, продумывая, как отговорить Тэхёна от настолько сильных провокаций на сцене. Впрочем, Тэхён не прислушается ни к единому слову и всё равно сделает так, как посчитает нужным.       Их танец завершающий. Однако составители программы, очевидно, предполагали, что Тэхён может выдать из себя нечто неописуемое, поэтому после них вставили групповой танец команды Хёнджу. Чтобы у Чжэсана были шансы прийти в себя, да и не только у него.       Музыка клубная, как раз идеально ложащаяся на образ двух вогеров. Тэхён в каждый бит смахивает с себя невидимые пылинки, растопыривая пальцы в разные стороны. Чимин вытягивает ноги, выделяя каждый свой шаг и покачивая бёдрами в кэт волке. Он разворачивается, кивая подбородком, будто бросая вызов Тэхёну, и тот выполняет несколько быстрых и сложных элементов хэндс перформанса, в конце раскручивая руки, словно лопасти мельницы. А затем Тэхён исполняет свой фирменный трюк — дип с места, будто кто-то притянул его к полу. В концовке танца Тэхён и Чимин двигаются в идеальном синхроне, несмотря на скорость сменяющих друг друга акцентов в музыке.       До момента генеральной репетиции Сокджин несколько раз спрашивал, всё ли в порядке с танцем, и эти двое заверяли его, что не стоит ни о чём беспокоиться. А потом Сокджин увидел, что они придумали, и, если бы у него была бумажка с расписанной стратегией, он бы смял её и выкинул в мусорку. Потому что это было первым, что Сокджин подумал после их номера. Однако Джиёну понравилось. Ну, ещё бы. Он обожает всякий эпатаж, более того, ему же на руку, если прямые конкуренты его команды так себя подставят.       Сейчас Джиён толкает локтем Чжэсана в бок, желая как можно скорее услышать его мнение. Но Чжэсан лишь прикрывает глаза рукой, сообщая, что намерен забыть увиденное.       — Да ладно тебе, чувак, расслабься, — говорит Джиён. — На твоём месте я бы взял этот номер и дал подтанцовке на концертах. Да что там! Я бы вот этих двух пригласил в твою подтанцовку.       — Думай, что несёшь. У всего должны быть границы, — произносит Чжэсан, и, наверное, Тэхёну с Чимином стоит радоваться, что он не принимает никаких решений по итогам этого концерта.       — В тебе нет искры азарта, — разочарованно отмахивается Джиён.       — Честно признаться, я ожидал, что двое, возможно, сильнейших танцоров, получат танец соответствующего уровня, — решает высказаться и Хосок. — Но мы увидели вот это. Хит-парад показушности и вульгарности, от которой пытались отойти в контексте этих парней на протяжении всего сезона. Я считаю, что было совершенно нечестным оставить их выступление без должных коррективов. Я промолчал на генеральном прогоне, но уже тогда был не в силах...       — Ты хочешь что-то сказать, Тэхён? — спрашивает у него Хеджин, когда Тэхён тянется к её микрофону.       — Да. Насчёт вульгарности и показушности, — достаточно резко начинает Тэхён. Он знал, что его танец провокационный, но никто не смеет обвинять его в желании быть собой. — Хочу напомнить, что мы с Чимином пришли сюда именно из вог-дома. И раз на этой неделе нас поставили в условия полной свободы, мы решили показать её вам. Потому что вог — это про то, как быть свободным от рамок, предрассудков и прочего негативного дерьма, которое нас окружает каждый день. Если за двенадцать недель проекта, не считая отборочных этапов, вог до сих пор воспринимается лишь вульгарным пошлым перформансом для геев, то тогда слава богу, что этот сезон «Сеула в огне» последний.       — Мы имеем в виду, кхм, — Чимин буквально вырывает микрофон из рук Тэхёна. — Мы хотим сказать, что миссия проекта гораздо глубже, чем просто просвещение. Мы не только открываем зрителям дверь в мир танца и объясняем его правила, мы рушим стереотипы и помогаем смотреть на некоторые вещи шире. Я хочу принести извинения за некоторые грубые слова Тэхёна, но есть неоспоримые факты. Проект должен быть площадкой для экспериментов и чего-то нового, в конце концов, это уже десятый сезон, и зрители устали смотреть на одно и то же.       — А я согласен, — говорит Джиён, начиная хлопать в ладоши. Постепенно зал подхватывает эту волну.       Хеджин объявляет, что эфир уходит на рекламную паузу.       — Мы никогда не выиграем эти чёртовы сорок пять миллионов вон, — со стоном произносит Сокджин.       — О, разве это не твоя идеология, с которой ты так носился в самом начале? — спрашивает Тэхён, сдирая с себя перчатки и кидая их на ближайший гримёрный столик. — Ах да, твою голову захватили всякие стратегии. Вог отошёл на второй план.       Слова Тэхёна жестоки и бьют в самое сердце, заставляя Сокджина вновь вернуться к мыслям о том, что они будут делать дальше.       Итоговым решением проект на этой неделе покидают Карина, Лиса и Сокджин. Такова была цена его стратегии, о чём он прекрасно знал. И уже с завтрашнего дня ему придётся действительно столкнуться с важным вопросом: каков путь у его «дома»?       Но над «Домом Ким» нависает ещё одна проблема, которая может завершить их путь гораздо раньше. Уён не блефовал.