Сеул в огне

      В радостном возбуждении Сокджин прощается с членами своего «дома», стоя на крыльце гостиницы. Вещи он собрал быстро, сразу же после концерта, и не потому, что знал о своëм вылете, а потому, что это принесло ему невероятное облечение и чувство окрылённости. Сокджин даже не смог сразу уснуть, хотя, определённо, устал. Его мысли были заполнены предстоящей встречей с Намджуном, долгожданным воссоединением. Кстати, если бы Намджун смог его встретить и помочь добраться до новой квартиры Юнги, Сокджин был бы ещё счастливее и, возможно, не тратил бы столько времени на прощания.       Разумеется, ради такого нужно было собраться всем. Попробуй только не получить ценные наставления напоследок — Сокджин запомнит на всю жизнь.       — Дети мои, — щебечет он, как в прежние времена, когда звание матери «дома» следовало неотрывно от его повседневной жизни. — Вам осталось пережить полуфинал и финал. Я вами очень горжусь, но жду домой только с победой.       — А без неë шли мы на хер, — хмыкает Чонгук. Слова про «детей» и «дом» немного режут ему слух, давно не слышал. Впрочем, ещë летом Чонгук бы скривился от этого манерного сладкоголосого пафоса речей, сейчас же он просто отмечает, что Сокджин словно вернулся к себе настоящему.       — Я надеюсь, что в моë отсутствие не произойдёт никаких эксцессов, Тэхён-а, — Сокджин напускает строгости на свой голос. — Хосок-а, поскольку ты теперь единственный оплот благоразумия здесь, я рассчитываю на тебя. Чимин-а, Чонгук-а, я так счастлив видеть вас рядом и без ненависти друг к другу!       — Да когда ж ты уйдёшь уже, спать хочется, — со стоном вполголоса произносит Тэхён, поднимая взгляд к небу.       — По ночам спать надо, а не заниматься непонятно чем. И, кстати, Чонгук-а, я прошу тебя, будь осторожен. Не стоит так часто возвращаться из комнаты Тэхёна по утрам.       Сокджин хочет сказать много всего. Он с удовольствием распинался бы, как настоящая мать, давая советы о правильном питании, шапке в холодную погоду и пользе мытья рук. Ему надо идти. В любом случае, нужно взять чемоданы и выдвинуться в сторону нового жилья. Глаза Сокджина начинают блестеть от подступающих слëз.       Не выдержав, Сокджин отпускает ручки чемоданов и бросается к каждому из своих «детей», сгребая их в крепкие объятия и оставляя отрывистые поцелуи у них на лбу и макушке — каждому куда придëтся. Они не прощаются навсегда и скоро обязательно воссоединятся, но чувства переполняют Сокджина, вынуждая совершать слишком лиричные действия. Не всем они понятны, например, Чонгук вполне обошёлся бы без поцелуев. Тэхён и вовсе считает, что такие бурные чувства неуместны на крыльце гостиницы.       У них новая неделя проектных мероприятий.       По устоявшейся традиции участников шоу собирают для выдачи указаний и комментариев к ближайшим двум неделям сразу. Полуфинал — особое событие, к нему стоит готовиться не семь дней, а гораздо больше, но нельзя оставлять без каких-либо поощрений зрителей. Они не смогут провести две недели в информационной тишине, не получая никакого контента от своих фаворитов.       — Вас осталось десять человек, — произносит Джиён. — В финал пройдут шестеро, но один из них — тот, кто станет лидером голосования. Лидер попадёт в финал сразу, другим придётся доказать своё право на него. Пятеро человек узнают о нашем решении в самом конце.       В команде Хёнджу на одного человека больше, следовательно, конкуренция выше. В команде Джиёна не осталось ни одной девушки, а за место в финале поборются Чонгук, Хосок и Джексон. Одного оставят за бортом. У Хосока выбор между Тэхёном, Тэмином и Розэ. Как Тэхён когда-то и обещал, Розэ действительно дошла до полуфинала, пусть и находилась на грани вылета всякий раз. Её спасал Чжэсан, сам Тэхён однажды уступил ей своё место, Розэ всегда чудом везло. Или не чудом, если слухи про её взаимоотношения с судьёй проекта правдивы.       — Если вы внимательно читали контракт, — продолжает Джиён, — вы знаете, в чём особенность полуфинала. Каждый выступит сольно. Свой номер от начала и до конца вы подготовите сами. Сами поставите хореографию, выберете музыку, определитесь с костюмом и макияжем. Свет и декорации тоже будут установлены по вашему распоряжению. А ещё подтанцовка. Хотя номер предполагается сольным, никто не мешает вам привлечь других танцоров, будь то ваши бывшие сокомандники или знакомые по работе. Главное, чтобы в танце мы увидели именно вас и посчитали вас достойными финала.       — Однако вы, разумеется, можете обращаться за помощью к хореографам команды или к нам, — добавляет Хёнджу.       — Я был против этого, но мои доблестные коллеги всё-таки продавили, — хмыкает Джиён.       Вероятно, именно затем на этапе кастингов проводились различные испытания вроде ночной хореографии, где будущим участникам предлагалось самостоятельно придумать выступления. Наставники и организаторы проверяли, кто потянет путь до полуфинала.       — На вашем месте, следовало бы уже начинать думать о номере, — строго произносит Хосок.       — Думать о нём стоило начинать в момент, когда вас взяли в проект, — вставляет Джиён.       Проще всего тем, кто умеет ставить хореографию. Тем, кто выступал в сольном отборе, как Джексон или Тэмин. Тем, кто, как Чимин или Чонгук, лишь получал хореографию от кого-то другого и грамотно её исполнял, пусть иногда с изменениями под себя, будет сложнее. Наверное, должен справиться Хосок, ведь именно он отвечал за постановку номеров в «Доме Ким».       — Эта неделя у вас будет насыщенной, — говорит Хëнджу. — Вас ждут новые фан-встречи с поклонниками и развлекательные мероприятия для них. Также мы получили огромное количество рекламных обращений, поэтому вам придётся участвовать в съёмках для наших спонсоров. И не только для них, к слову.       — Но, думаю, вам это на руку. Посветить лицом накануне больших голосований — это всегда хорошо, — улыбается Джиён.       Итого времени на репетиции совсем не остаётся. Каждый участник будет встречаться с фанатами, затем сниматься в рекламе, а ещё кому-то могут предложить дополнительные мероприятия, вроде очередных танцевальных челленджей для соцсетей проекта. Именно на этой неделе стоит обратить особое внимание на голосование и постараться вырвать первую строчку, чтобы пройти в финал автоматически. Так как подготовить максимально качественный сольный номер тяжело, надо сделать упор на более лёгкий путь. Хорошо, что есть альтернатива, хотя и не для всех. Те, кто не сильно высоко поднимался в голосовании раньше, вряд ли, даже если бросят все силы на взаимодействие с фанатами, сумеют за две недели преодолеть настоящую пропасть.       Чимин думает, что это какая-то ловушка. Он дважды подряд лидер голосования. Если следовать логике, то и в этот раз у него должен быть успех. Значит, нужно сосредоточиться на своём сольном номере. Однако Хёнджу придётся выбирать между ним, Уёном и двумя девушками. Если лидером голосования станет не Чимин, то Хёнджу может, дабы оправдать концепцию своей команды, выбрать Хёнсо или Чхонху. Тем более, обычно в финале всегда была хотя бы одна девушка.       — Кроме сольных номеров, во время концерта у вас будет три групповых, — неожиданно добавляет Хёнджу. — Вы все будете танцевать в каждом из них. Как обычно, номер-открытие, номер-разбивка и номер-закрытие.       — Номер-разбивка обычно показывается в середине выпуска, — поднимает руку Уён. — Если мы все в нём участвуем, то когда выступающие до него и после успеют переодеться и нанести макияж? И как будут готовить сцену?       — Для зрителей перед и после номера-разбивки покажут рекламный блок и ролик с репетиции. Но в любом случае готовьте свои сольные номера с учётом этого момента. Не стоит выдумывать себе что-то очень масштабное и трудоёмкое, пока расписание выступлений неизвестно.       — А когда оно будет известно? — задаёт вполне логичный вопрос Уён.       — А зачем вам вообще готовить что-то масштабное на уровне «Мулин Руж» или Бродвея? — интересуется Джиён. — Выдающийся танцор определяется не яркостью подмостков, на которых он выступает. Танцор может считаться выдающимся, если даже на простом чёрном фоне и в джинсах он танцует так, что люди видят его звездой Голливуда в свете миллиона софитов.       Конечно, многие думают о том, как сделать своё выступление максимально ярким и запоминающимся. На чёрном фоне, украшенном лишь задником с логотипом проекта, в самой банальной одежде, чуть ли не тренировочной, они уже выступали, когда пытались отобраться. Теперь каждый мнит себя звездой, примой, легендой. А звёздам, примам и легендам положены соответствующие декорации и образы. Они уже размечтались о том, как будут сверкать, и вокруг них встанут на одно колено все предыдущие победители шоу, признавая их превосходство над собой.       Однако они по-прежнему лишь участники танцевального конкурса. Немногие имена выделяются на фоне других. У каждого имеются свои поклонники, но они пока не готовы кричать от восторга и падать в обморок, стоит их любимцу ступить на сцену. Чтобы этого достичь, у них будет целая неделя и собственный номер, могущий стать визитной карточкой на многие годы вперёд. Номер, благодаря которому их будут узнавать. Номер, который определит их дальнейшую карьеру.

***

      Поскольку репетиционных залов всего три, но кому-то могут уступить и сцену в съёмочном павильоне, чтобы снизить количество конфликтов, организаторы составляют примерное расписание. Каждый участник получает понимание, в какой момент у него есть свободное время для раздумывания над номером. Не всех сразу забирают на съёмки рекламы, не всех разом отправляют на фан-встречи. Более того, у кого-то фан-встречи предполагают исключительно личное присутствие, а у кого-то проводятся в онлайн-формате.       Для подготовки концертного номера некоторые идут по более лёгкому пути и собираются исполнить танец в максимально близкой и понятной стилистике. Например, Розэ планирует ставить контемп под песню Сии, где будет отыгрывать драматическую героиню, разбитую, принявшую множество ударов судьбы на пути к цели. Или Чхонха, которая в отборочном этапе выстрелила, показав вакинг, решает и теперь вернуться к своим корням. Она единственная, кто является профессионалом этого стиля на проекте, поэтому вновь будет делать акцент на нём.       — Идея гениальная, слушай! — заливается Мингю. Он вернулся после очередных гастролей. Сезон официально закрыт, поскольку уже конец ноября, обещают даже первый снег, довольно поздний в этом году. — Всё равно у нас работы особо нет, а так повод лишний раз посветить лицом. И какой символизм!       Предложение Мингю действительно в какой-то степени гениально и символично. Только Чонгук знает, что ничего не выйдет. Не согласится никто из артистов «All Stars», особенно непосредственно бывшие коллеги Чонгука, быть подтанцовкой в его номере. К слову, сам номер Чонгук ещё даже не придумал, он вообще не знает, каково это ставить самому себе, ведь всегда исполнял чужое.       Конечно, для старсов будет довольно статусно поучаствовать в последнем сезоне «Сеула в огне». Обычно их не зовут на такие долгоиграющие шоу, поскольку они начинаются в самый разгар гастрольного сезона. Договориться с крупными командами, у которых график расписан загодя, довольно сложно, а «Сеул в огне», в целом, всегда позиционировал себя самостоятельным шоу, работающим за счёт собственных ресурсов.       Но Мингю утверждает, что всё равно найдутся те, кто согласится. У Чонгука точно будет подтанцовка, и вроде бы радоваться надо. Чонгук, впрочем, не радуется. Ему нужна помощь, но взять её неоткуда. Тэхён занят, у него тысяча и одна рекламная кампания от напитков до средств по уходу за кожей рук. Хосок сам весь погружён в процесс творчества и тоже испытывает трудности. В самый ответственный момент у него вдруг не идёт, к тому же, нет музыки, которая подошла бы. Хосока кидает из стиля в стиль, потому что на проекте он уже почерпнул достаточно, чтобы перепрыгнуть рамки своих уличных направлений.       И всё же Хосок остаётся единственным, к кому обратиться за советом Чонгук может всегда, не чувствуя при этом какого-либо снисхождения со стороны.       — Они сказали, что танец должен отображать нас, — говорит Хосок. — Как ты видишь себя в танце, Чонгук? Или для какой цели ты вообще поехал с нами? Мне кажется, сейчас самое время сделать заявление.       «Кто я на самом деле?» — вот, о чëм должен быть их танец. Я — творец, артист собственного стиля и видения, меня переполняют идеи, которые воплотить могу только я. Я — профессионал, за мной настоящая школа, многолетний опыт, который я уже передаю следующим поколениям танцоров. Я — неизвестная яркая звёздочка, только взошедшая под небосвод сцены. Я — огненный всполох, свежее дыхание, непредсказуемый вихрь, чьи номера обсуждаются после каждого выпуска. Я — андеграунд, продвигаю свой стиль, чтобы о нëм узнало как можно больше людей, ведь это мои корни, я их не предам.       — Я — тот самый универсальный танцор, которого вы искали десять лет. Я могу всё, я покажу всё. Каждый, кто хотел задвинуть меня, теперь будет смотреть мне в спину. Я в центре, я в свете софитов, всё крутится вокруг меня, — так Чонгук описывает свой будущий номер на одном из интервью.       Фанаты Чонгука за него решают проблему, показывая, что Чонгук вовсе не голословен. Они собирают в небольшие подборки отрывки его выступлений с разными стилями, указывая, с какой лёгкостью Чонгук справлялся с танцевальными челленджами, в точности повторяя хореографии айдол-групп. Чувствуя волну поддержки, Чонгук решает запустить опрос среди фанатов, какой небольшой отрывок известной им хореографии они хотят увидеть в его исполнении. Ему присылают сотни вариантов, Чонгук отбирает лучшие, чтобы можно было быстро разучить, не сильно отвлекаясь от процесса придумывания номера для полуфинала.       К вопросу, о чëм должен быть танец, Тэхён приходит сам. Это очевидно, что им дали возможность выразить себя совершенно свободно и на полную. Тэхёну нужно найти музыку, а дальше он способен и на чистую импровизацию, поэтому времени вагон. Осталось лишь доработать образ, потому что Тэхён не хочет вновь эксплуатировать вог. Да, вероятно, от него ждут именно этого, но когда Тэхён следовал чьим-то ожиданиям? Тэхён про бесконечное удивление и новые повороты запутанного сюжета.       Он не хочет договариваться с кучей людей о том, когда и как надо включить определённый свет. Не хочет участвовать в борьбе за реквизит, а она уже началась. Чхонха и Джексон, ходят слухи, чуть не до искр из глаз спорили, кому достанется диско-шар. Благо, нашли второй. А Тэхёну хватит небольшого возвышения на сцене и простого стула, хоть из гостиничного номера. Ну, может, ещё понадобится вешалка, Тэхён пока не решил. В общем, не самый очевидный набор предметов, которые люди привыкли видеть в танцевальных номерах. Это и не будет целиком танцевальный номер.       Сокджин много раз говорил, что Тэхён — это вог в чистом виде. Говорил, что Тэхён и есть дух танца. Сам Тэхён считает, что он за пределами танца. Это и танец, и спектакль, и кино, если хотите. Любое искусство, где можно рассказать историю. Пусть рассказчик из Тэхёна довольно ненадёжный, ведь он так любит скрывать часть правды, оставляя её для себя.       Итак, у него будет представление. Возможно, даже шоу. Наставнику это понравится, зрители будут удивлены снова, никто не сможет повторить нечто подобное из других участников. Путь в финал должен быть для Тэхёна открыт, осталось только заполучить лояльность со стороны фанатов и даже приобрести себе новых. Не то чтобы Тэхёна это волновало, но это волнует Сокджина.       Они договорились, что если Тэхён будет исполнять указания, то Сокджин сделает всё для наличия в финале проекта Чонгука. Если вдруг появится риск его отсутствия. Так-то Тэхён в Чонгука вполне верит, тому хватит сил доказать, но в ответственный момент может подвести уверенность. Чонгук любит сомневаться, любит бить по себе неприглядными фактами, о которых остальные умалчивают. А ещё ему нужно всё или ничего. Никаких полумер.       — Всё отлично, вы молодцы, — говорит Сокджин при общем созвоне.       — У Чонгука очень хорошо взлетели голоса в рейтинге, — подтверждает сидящий рядом Юнги. — Может, это будет рекордом сезона.       Чонгук взаимодействует с фанатами, устраивая им возможность участвовать в проекте любыми методами. Тэхён активно снимается в рекламе, за день успевая сделать материал для трёх-четырёх роликов по полминуты. За популяризацию Хосока отвечает Юнги, чей аккаунт стал одним из самых крупных среди фанатов проекта, так что, охваты постов Юнги действительно отражаются на ходе голосования. Чимин доезжает на прежних рельсах и попутно старается поддерживать коммуникацию через прямые эфиры и фан-встречи, которых у него больше всех, пусть они и не длятся слишком долго, максимум час.       Волны успеха накрывают Сокджина. Он буквально может уже пощупать их, услышать сладкоголосое пение победы.       Лишь бы всё это не превратилось в песок сквозь пальцы.

***

      Обычно участники разных команд редко взаимодействуют друг с другом, кроме мероприятий, где это является обязательством. Чаще всего участники разных команд друг друга игнорируют, а то и вовсе ненавидят, поскольку на проекте царит конкуренция и ожесточённая борьба.       Когда Уён стучится в комнату Джексона и хочет с ним что-то обсудить с глазу на глаз, не может быть никаких сомнений, что это предполагает сделку. Ни при каких других условиях танцоры команды Джиёна и команды Хёнджу не стали бы мило беседовать поздним вечером после тяжёлого трудового дня.       — Что думаешь о голосовании? — спрашивает Уён. — Я уже перестал регулярно обновлять рейтинг, но иногда складывается впечатление, будто он не меняется из недели в неделю.       — Многие считают, что организаторы способны приостанавливать голосование за конкретных участников и перенаправлять их голоса на других, — замечает Джексон.       Ситуация такова, что первое место занимает Чимин, с небольшим отрывом от которого идёт Чонгук. Может, перегонит, может, отрыв сохранится до самого концерта, и тогда судьба Чонгука окажется в руках наставника команды. Третье и четвёртое место принадлежат одновременно Уёну и Тэхёну, попеременно сменяющим друг друга. В опасной близости от верхушки находится Хосок. Ему не хватает около тысячи голосов, чтобы стать третьим. Такие отрывы можно сократить за пару часов в худшем случае.       Однако Уёну мало. Он хочет уверенного первого места для себя. Нужно продраться через людей Сокджина, а сделать это возможно лишь только с помощью чего-то непредсказуемого. У Уёна есть ровно один шанс на миллион, но для этого он и пришёл в комнату к Джексону.       — Не пойми неправильно, но это правда, что у тебя что-то было с Чимином? — спрашивает Уён.       Конечно, Джексон уже слышал этот вопрос от разных людей, даже от Черин, с которой они разыгрывали историю многолетнего романа. Но в последнее время как будто всех перестала интересовать история Джексона и Чимина, хотя надо было быть слепым, чтобы не видеть, как они сидели каждое утро за одним столом, будучи в разных командах и конкурируя в рейтинге. А кто-то видел куда больше. Например, Уён.       — Допустим. И что? — осторожно интересуется Джексон.       — У тебя до сих пор сохранились к нему чувства?       Это важно. План Уёна может рухнуть в момент, если выяснится, что Джексон по-прежнему на что-то рассчитывает и искренне любит Чимина. Он ведь обязательно встанет на его сторону, а Уёну нужно, чтобы Джексон остался не у дел.       — Если бы была возможность время от времени проводить с Чимином ночи, я бы, конечно, согласился, — хмыкает Джексон. — Чего-то возвышенного у меня к нему никогда не было. Чимин — забавный парень, с которым легко что-то сделать.       — То есть, выбирая между всеми оставшимися участниками проекта, ты бы не желал победы именно ему?       — Я желаю победы себе. Думаю, как и каждый.       Уён кладёт на журнальный столик телефон с открытой фотографией из галереи. Джексон подносит телефон к лицу, чтобы заметить в мутных пикселях, сделанных сквозь темноту зала, что-то конкретное. Джексон видит себя полубоком, видит лицо Чимина, довольно чёткое, видимо, фокус был сделан на нём. Они смотрят друг на друга, стоя достаточно близко. Рука Джексона находится на талии Чимина.       — Там пролистни ещё вперёд, — учтиво подсказывает Уён, плохо скрывая, как улыбка подёргивает края губ.       Перед Джексоном снимки их с Чимином поцелуев в клубе. Он вспоминает, как на второй, кажется, неделе проектных мероприятий каждая команда устраивала своего рода тимбилдинг. У команды Хёнджу была вечеринка, однако вход на неё был открыт даже представителям других команд, чтобы показать, насколько они отличаются между собой. Кто-то закрывается, а кто-то радушно встречает конкурентов на своей территории, позволяя веселиться за свой счёт.       Тогда Джексон был переполнен Чимином. У него в голове были мысли только о нём и их встречах в отдалённой комнате на одного, которая чудом досталась Джексону с самого начала проекта. Джексона заводил один только силуэт, мелькающий в темноте помещений, когда Чимин проскальзывал мимо, стараясь не пересечься и взглядом. Чимин боялся огласки, Джексон пудрил ему мозги громкими фразами о том, что готов пожертвовать своей мечтой ради парня, которого знает всего-ничего.       Возможно, тогда Джексон действительно мог бы совершить непростительную ошибку. Возможно, это привело бы его к долгоиграющим отношениям с Чимином, но Джексон вовремя вспомнил, что это изначально был лишь эксперимент во имя разнообразия. Джексон развеивал скуку, пытался справляться со стрессом от нахождения в шоу различными средствами, и вот наступил момент, когда всё стало слишком серьёзно. Джексон вернулся к своей роли, вернулся в проект, расправив плечи и оставив Чимина позади. А потом Чимин выдвинулся вперёд и затмил Джексона, ибо расставание дало ему больше сил, чем можно было представить.       Желает ли Джексон победы? Определённо, да. Должно ли место в финале достаться ему путём голосования или за счёт решения наставника? Джексон знает, какой путь проще. Сейчас перед ним вновь открывается эта дверь. Пока лишь снят замок и оставлена небольшая щель, но Джексон в силах распахнуть дверь настежь и сделать уверенный шаг вперёд.       — В чём твоё предложение? — спрашивает Джексон у Уёна.       План банален и прост. Слив фотографии в сеть, дав им распространение за счёт собственной армии поклонников, Уён втопчет репутацию Чимина в грязь. Чимин ведь для всех такой хороший и удобный, говорит исключительно нужные фразы, готов принять на себя вину кого угодно и раскаяться за коллег. Чистой воды лицемерие. Джексон прекрасно знает, что Чимин играет по указке своего руководителя в лице Сокджина, которому, возможно, эта победа нужнее всех участников вместе взятых. Джексон не особо вникал в суть проблем «Дома Ким». Честно говоря, он не вникал ни в чьи проблемы, потому что это не проблемы Джексона.       Но Сокджин оказался вовсе не так прост. На экране он примерял на себя роли то немного наивной, жеманной матери «дома», то вдруг становился борцом за какие-то права и свободы, а за кулисами превращался в жёсткого руководителя, преследующего собственные цели. При этом, Сокджин сохранял дружелюбно-нейтральные отношения со всеми в проекте, за исключением, разве что, Уёна да прямых конкурентов из второго вог-«дома». А ещё Сокджин умело втирался в доверие, выкручивая любую мелочь в свою пользу.       Теперь Сокджина нет, и остатки его «дома», казалось бы, предоставлены сами себе. Как бы не так. Джексон прекрасно чувствует, что Сокджин до сих пор имеет огромное влияние на четвёрку своих подопечных. И это могло бы восхищать, но Джексона это довольно-таки бесит.       — Пора положить конец этому единоличному правлению, — говорит Уён. — Побыл две недельки на вершине и хватит ему.       — Тебе требуется моё разрешение на публикацию фотографий? — уточняет Джексон.       — Слушай, ты сам понимаешь, что взлететь на вершину будет трудно. Практически невозможно. Этот шанс вполне есть у меня, а ты точно выйдешь за счёт решения наставника. Тем более, если с Чимином что-то случится, вся его шайка кинется на помощь и не сможет выдать уверенное выступление. Чимин — их ставка, которая исправно работает, но без неё вся схема полетит к чёрту. Они будут шокированы и растеряны.       — Если ты сольёшь фотки, это коснётся и меня, — Джексон возвращает Уёна к изначальной мысли. Тот увлекается. Ему так не терпится унизить Чимина, растоптать все его надежды и посмеяться ему в лицо, что Уён буквально празднует победу, которой ещё нет. — Но ты прав. У меня действительно нет шанса пробиться на первое место. Максимум я смогу успеть заскочить в тройку, если весь «Дом Ким» и правда по какой-то причине сбавит обороты. Но тройка — это всё ещё не автоматический проход в финал.       — Да, у меня не выйдет сделать так, чтобы твоё присутствие на фотографиях было незаметным, — разводит руками Уён. — Единственное, что всех просто будет куда больше интересовать Чимин. Ведь он сейчас на вершине популярности, о нём каждый день строчат миллионы постов. А ты можешь отвести взгляд, если подтвердишь это и потом не станешь разводить дискуссии. Люди начнут атаковать только Чимина, быстро поняв, что от тебя ничего не добиться.       — Открытое признание отношений — это нарушение контракта. Меня могут и выгнать.       — Да, но уже полуфинал. Они просто не пойдут на это. Эфирное время уже расписано по секундам, они не смогут вычеркнуть твой номер из программы, как и переставить хореографию трёх групповых. Времени просто нет.       Пока Уён жаждет мести и хочет поглумиться над Чимином, Джексон думает совсем о другом. У него нет цели подставить конкретно Чимина, тот не делал ничего, что могло бы задеть Джексона, кроме своих двух побед по итогам голосования. Но будь там Чимин или кто другой, разницы нет. Однако Джексон хотел бы посмотреть, что станет делать Сокджин, как он замечется в панике, когда поймёт, что вся его выстроенная стратегия потерпела крах. Вернее, Джексону не так интересно понаблюдать за паникой Сокджина, сколько привлекает возможность ударить сразу по всему его «дому».       Из-за Сокджина выгнали Черин и Лису. Из-за Сокджина в проект понабрали не пойми кого, кто даже к танцу не имеет отношения. Сокджин сгрёб почти все рекламные контракты для своего «дома». Из-за людей Сокджина, а следовательно, и из-за него, ввели систему штрафов, которая автоматически уменьшает сумму выигрыша в любом случае.       После восьми попыток участия в проекте Джексон знал, что этот сезон должен стать для него победным. И вдруг проект начинает меняться, потому что какой-то выскочка вогер со своим передвижным цирком оказывается умнее, чем все организаторы вместе взятые. Сокджин хочет играть в стратега, а Джексон хочет выиграть чёртов проект, пронеся свою громогласную историю через годы.       — Я согласен, — произносит Джексон. — Только мне нужна какая-то подстраховка. Если ты понимаешь, о чём я.       — Как насчёт пятнадцати миллионов вон? — Уён протягивает Джексону руку. — К сожалению, не сейчас. Но когда я попаду в финал...       Не дожидаясь конца фразы, Джексон жмёт руку Уёну, заключая сделку.

***

      Все запланированные мероприятия с участием Чимина отменены. Это сообщение приходит всем, кто уже купил билет на фан-встречу или открыл соответствующий раздел сайта, чтобы отметить прямой эфир, как ожидаемое событие. Профиль Чимина на сайте не активен, последний пост содержит лишь слова благодарности всем, кто присутствовал на небольшом шоукейсе четыре дня назад. Реклама, в которой Чимин успел сняться, скрыта.       В сети гуляют фотографии, где Чимин целуется с Джексоном. Поклонники их пары, выдумавшие между ними определённую химию, пищат от восторга и только сильнее подвергают фотографии распространению. Другие массово засыпают комментарии последних публикаций обоих танцоров вопросами. Однако на передний план выходит гнев.       Злость, ненависть — они всегда появляются первыми. Оскорбления текут рекой, заполоняя собой все доступные соцсети, где существуют поклонники «Сеула в огне». Сыпятся призывы исключить Чимина из шоу или хотя бы перестать скрываться и выступить публично, буквально встать лицом к разъярённой толпе неприемлющих. На электронную почту организаторов проекта приходят сотни и тысячи писем, тексты которых перестают открывать после первого же получаса информационной атаки. Там одно требование безумнее другого, а истории от всяких мамочек, чьи дети смотрят проект, в котором якобы продвигают непотребства и содомию, заставляют ужаснуться.       Картинки, где лицо Чимина перечёркнуто красным крестом, а над его головой оскорбительные подписи, возникают даже в лентах новостных порталов индустрии развлечений и телевидения. Похабные рисунки, насмешки и предложения из разряда, почему бы не прийти на полуфинал с плакатом, на котором изображён Чимин, ко рту которого приставлен чей-нибудь член, а лучше несколько, выводятся в тренды. Те, кто ещё вчера с радостью выставлял фотографии подписанных рукой Чимина открыток, теперь записывают видеоролики, где топчут эти открытки ногами, сжигают футболки с изображением Чимина, рвут афиши. На телефон Чимина поступают сообщения с угрозами и даже звонки, из-за чего он вынужден отключить мобильный вовсе.       — Это огромные денежные потери! — восклицают продюсеры, тыкая пальцем в падающую статистику. — Сейчас люди начнут отказываться от билетов на полуфинал, потому что там будет он. Потом они потребуют пересмотреть результаты предыдущих голосований. А спонсоры! Двое уже отозвали свои предложения и хотят компенсации за то, что целые сутки реклама с его лицом ассоциировалась с их товаром!       — Вся программа уже расписана, мы не можем просто исключить Чимина из шоу, — произносит Хёнджу, но кому есть дело до программы концерта, когда на кону стоят большие деньги. Не только на Чимина обрушился шквал ненависти, вполне закономерно пострадал и Джексон, на котором также были завязаны определённые доходы проекта.       — Они прислали похоронные венки к съёмочному павильону с лентами, где написано: «Никто не смеет порочить репутацию проекта с историей», — говорит Джиён, на лбу которого резко выделяется глубокая морщина. В последние несколько дней он только и делает, что общается с продюсерами, указывающими ему на неутешительные изменения в рейтингах. — Нас могут снять с эфира, чтобы не давать повода говорить о пропаганде гомосексуальности.       — Если нас снимут с эфира, считайте, что проект закончен. И закончен он полным провалом, — утверждает Хосок, разводя руками.       — Исключив Чимина и Джексона из шоу, мы точно сможем поправить положение? — с сомнением спрашивает Хёнджу.       — У тебя на одного человека больше, чем нужно, — намекает Джиён.       Хёнджу уверена, что если сейчас согласится на то, чтобы убрать Чимина, в ответ Джиён не проделает то же самое с Джексоном. На того оказывается меньшее давление, а ещё Джиён легко придумает какую-нибудь оправдательную историю. Тем более, Джексон не является приоритетным вариантом для финала, Джиён на него практически не ставит, в то время как Чимин для Хёнджу — почти гарантия победы в этом сезоне.       Джиёну выгодно ослабить конкурентов, самому выйдя сухим из воды. Джиёну вообще наплевать на моральные страдания кого бы то ни было, на рейтинги шоу, которое всё равно закрывается, и будущее всех этих танцоров. Джиён хочет денег и славы, как и каждый сезон. У него есть шанс остаться в истории и заработать приличный гонорар, полагающийся наставнику победившей команды.       — Я не могу, — качает головой Хёнджу. — Да, у нас есть контракт и правила, но это же форс-мажор, разве нет? Я уверена, есть те, кто поддерживает Чимина.       — Из жалости к какому-то долбанному гомику ты хочешь поставить под угрозу весь проект? — вскидывается Джиён. — Даже если ты протащишь его в финал, тот может просто не состояться, а мы все, и ты в том числе, окажемся ещё должны телевизионщикам. Не говоря о том, что после этого сраного проекта нас могут просто отменить. Чем ты планируешь дальше зарабатывать на жизнь, когда перед тобой закроются все двери, Хёнджу, а? То, что ты сейчас тут, целиком моя заслуга, ведь ты выиграла в моей команде. И я не позволю тебе разрушить наше будущее.       — Не ты ли пропустил в проект их вог-«дом»? — спрашивает Хёнджу. — Хренов ты лицемер, Джиён, ты же сам их протаскивал дальше и дальше. Ты в любом случае будешь первым, на кого польётся дерьмо и кого отменят для общества.       — Поверь мне, дорогая Хёнджу, я явно побольше тебя подготовлен к последствиям.       — Тогда чего ты боишься?       — Значит, ты принципиально разрешишь ему выступить в полуфинале? Как наставница команды, ты будешь первой в списке тех, кто поощряет извращения. И только потом уже кто-нибудь вспомнит, что я был тем, кто назвал кучку разукрашенных педиков прикольными. Если вспомнит, ведь подтверждения могут внезапно исчезнуть.       Хёнджу действительно дорожит Чимином как активом своей команды. Но, видя происходящее в сети, Хёнджу начинает ему сопереживать просто по-человечески. Никто не заслуживает того, что переживает Чимин сейчас. Даже Розэ за её поцелуй с Тэхёном на сцене не так гнобили и уничтожали.       — Мне нужен день на раздумья, — сообщает Хёнджу.       И её решение подождать сутки становится переломным для проекта, Чимина и многих других.

***

      В первый день травли Сокджин буквально не находит себе места. Он совершенно не понимает, как выходить из сложившейся ситуации, поскольку никак не мог подумать, что кто-то сольёт в сеть фотографии личной жизни Чимина. Сначала Сокджин думает на Джексона, но даже из-за сильной обиды тот вряд ли стал бы подставлять и себя под удар. Тем более, фотография была сделана кем-то со стороны, но кто именно посетил вечеринку команды Хёнджу, Сокджин понятия не имеет.       В его голове только лишь паника и полная пустота. Сокджин сидит, опустив руки. Даже Юнги бессилен, хотя обещал попытаться что-то сделать. Со своего профиля он отправляет пост поддержки Чимина, но тем самым лишь обрушивает критику и на себя. В агентстве просят Юнги не проявлять так явно свою общественную позицию, какой бы она ни была.       Ненависть перебрасывается от Чимина на весь «Дом Ким», что вполне логично. Голосование на сайте проекта закрывают, поскольку его результаты невозможно признать действительными. Теперь на странице с голосованием висит объявление, что по техническим причинам проголосовать сейчас невозможно, зайдите позже, но все прекрасно понимают, что никакого «позже» не будет. Поклонники начинают атаковать вопросами, как же им тогда добиться справедливого распределения голосов, ведь они хотят автоматического прохода в финал своего фаворита, но ответов никто не даёт.       — Это просто ужасно, Сокджин! — неожиданно звонит ему Хвиин на вторые сутки. — Я всё ещё в Сеуле по условиям контракта, могу приехать, если вдруг тебе или кому-то из твоего «дома» нужна поддержка.       — Нет, Хвиин, спасибо за беспокойство, но это не стоит твоих сил, — помертвевшим голосом отвечает Сокджин.       — С этим нужно что-то делать. Нужно найти того, кто слил фотографии. Уверена, это был кто-то из тех, кто до сих пор в проекте, кто-то из конкурентов.       — Да, так и есть, но как мы узнаем наверняка? И смысла нет дёргаться, всё равно это не вернёт репутацию, голоса и всё остальное. Чимина исключат.       — Сокджин, нельзя просто так сдаваться! Не смей опускать руки! Напротив, нужно что-то делать и как можно быстрее.       Сокджин лишь вздыхает. У него нет стратегий, тем более, когда даже Юнги, который со своими аккаунтами раньше поднимал общественность, теперь бессилен.       — Они говорят об этом даже в чёртовых новостях по телеку, — произносит Сокджин.       — Да, я видела, — соглашается Хвиин, явно сникая. Если дело так быстро докатилось до новостных эфиров, то оно действительно громкое и просто так не замнётся. — Значит, мы тоже должны говорить об этом, — вдруг предлагает Хвиин. — Если все выбывшие и действующие участники проекта выскажутся о недопустимости дискриминации, о том, что ориентация Чимина не делает его неправильным и плохим, это поможет тем, кто тоже подвергается осуждению, поднять голову. Мы можем сделать всë ещë громче и поднять Чимина до уровня какого-нибудь знамени во имя отмены гомофобии.       — Ага, если только хоть кто-то рискнёт сказать пару слов, — фыркает Сокджин, сомневаясь. — Сделаем это мы с тобой, ну, Намджун. Остальные не будут рисковать, тем более, это вновь нарушит контракт, а у нас и без того штрафы.       — Они не смогут исключить и оштрафовать каждого, ведь тогда можно довести дело до суда. У меня подруга — адвокат, я уже спрашивала у неë об этом. И потом, я знаю, что весь твой «дом» встанет на сторону Чимина. И у вас же есть ещë «дома», верно?       У Сокджина есть связи в вог-кругах Тэгу и некоторых других городах страны. Возможно, остались знакомые из Штатов, которые могли бы поднять ситуацию едва ли не до международного уровня. Но это звучит нереалистично и похоже на глупый идеализм, за который можно сильно поплатиться. Сокджин сомневается, хотя предложение Хвиин начать активно высказываться, не боясь последствий, звучит чуть ли не единственным вариантом, чтобы не окончательно похоронить любые надежды.       — Возможно, ты права, Хвиин. Надо что-то делать.       Первым записывает видеообращение Тэхён. Ещë до того, как Сокджин собирается обсудить с членами своего «дома» предложенную идею. Тэхён просто не может ждать и молчать, пока его ближайший друг подвергается невыносимой травле и угрозам. Десять минут Тэхён достаточно резко, как и всегда, высказывается о притеснениях людей с нетрадиционной ориентацией и осуждает всех поклонников, которые вчера носили Чимина на руках, а сейчас уничтожают любые вещи, где есть его имя. Тэхёна не волнует, что ему будет за такое своеволие и откровенность.       Это делает процесс необратимым. Следующее видео записывают Сокджин и Намджун, а Хосок пишет длинный пост, хотя до последнего сомневается перед отправкой. Одновременно включается Хвиин и несколько еë знакомых танцоров. Слишком долго молчит Чонгук, не зная, стоит ли репутация возможных потерь, но, в итоге, посмотрев на Хосока, пишет несколько предложений в поддержку Чимина. Карина и еë дэнсхолл команда «Black Mamba» тоже не остаются в стороне, рассказывая, что за время своего нахождения на проекте ни разу не усомнились в человеческих качествах не только Чимина, но и всего «Дома Ким», хотя это не совсем так.       Тэмин говорит о том, что никогда не отвернётся от человека по причине его ориентации. Более того, Тэмин рассказывает историю своего решения пойти на проект, говоря, что ценность чего-либо мы понимаем лишь в момент потери. И люди, которые так отчаянно пытаются затоптать Чимина, просто не осознают хрупкость жизни. Это бесчеловечно, жестоко, должно наказываться, а не поощряться, и Тэмин чувствует себя омерзительно, зная, что с ним рядом могут жить люди подобных агрессивных взглядов.       Чхонха и Хёнсо вступаются за своего сокомандника, придумывая хештег для соцсетей, под которым можно выразить свои чувства, если слова никак не подобрать. Также Хёнсо даëт интервью по телефону для какого-то желтушного издания, где рассказывает, что работала в японской команде с танцорами, которые скрывали свою ориентацию, и она даже помнит, как один из них задумывался о суициде. Пусть издание не вызывает доверия, по крайней мере, оно не перевирает сказанное Хёнсо, а публикует ровно в том виде, в каком она предоставила информацию. Для самого издания эта история вполне выгодна, ведь поможет ему помелькать в новостях какое-то время.       — Мои соболезнования, Джин, — произносит Бини, чей звонок для Сокджина стал не просто неожиданностью, а настоящим шоком.       Совместно с Юнги Сокджин решил открыть сбор средств на информационный автобус в поддержку Чимина. И Джексона, чтобы просто не быть совсем предвзятыми. Как раз в момент звонка Бини Сокджин выбирал доступные варианты объявлений, которые будет безопасно показать на улицах Сеула, где начнёт курсировать автобус.       — Так ведь никто не умер, — холодно отзывается Сокджин.       — Кроме репутации вашего «дома» и отдельных личностей в нëм, — замечает Бини.       — Ты позлорадствовать позвонил?       — Ни в коем случае! Да, наши с тобой «дома» всегда противостояли друг другу, Джин, но в данный момент... Не думал, что скажу это, но мы готовы помочь. Наш «дом», ещё два «дома» из Тэгу, бальное жюри, которое тебя очень хорошо знает. Со своей стороны я могу поднять людей, если это нужно.       Хвиин советовала привлечь какие-нибудь вог-«дома», говорила, что «Дом Фьюжн» подошëл бы идеально, поскольку они тоже участвовали в проекте, но Сокджин отказался. Вог-сообщество слишком печётся о своей конфиденциальности. Смотреть в сторону своих идеологических врагов выглядит таким жалким. Впрочем, сейчас Сокджин буквально раздавлен, к тому же, он уже одержал победу в момент, когда «Дом Фьюжн» вышел из борьбы в проекте.       — Даже если ты не хочешь принимать нашу помощь, Джин, — говорит Бини, ведь ответа всë ещё нет, — кое-кто из моего «дома» всë равно окажет еë.       — О ком ты?       — Нини сказал, что жил в комнате с твоим Тэхёном. Тэхён беспокоился о нëм, его лунатизме и стрессе, водил на медитации. В общем-то, Нини и попросил меня позвонить тебе. Да и потом, вспомни наш совместный выход в финале отбора. Мы устроили настоящий вог-бал, который позволил пройти в проект всем, однако идея была твоя. Без неë нас бы вряд ли пропустили.       Кажется, Бини искренен и в самом деле настроен подключиться к кампании против гомофобии. Сокджин соглашается на его предложение.       Впервые вогеры страны делают массовые публичные заявления, показывая, что они существуют и тоже имеют голос.

***

      Однажды Розэ пожелала Тэхёну прочувствовать на себе то, что пережила она после их поцелуя на сцене. Конечно, Тэхён ответил чем-то насмешливым, и, конечно, Тэхён не склонен верить во всякие бумеранги судьбы. Нет никакой судьбы, есть только люди, чьи поступки приносят поощрение или наказание.       Может быть, Розэ действительно желала Тэхёну всего плохого. Может быть, она продолжает желать, поскольку стала одной из немногих, кто не поддержал Чимина. Даже еë подруга Лиса, с которой они шли рука об руку с начала проекта, сделала несколько репостов в своих соцсетях. Розэ промолчала, но это еë выбор и еë право. Никто не может требовать от неë проникнуться людьми, которые вызывают внутри кипучее раздражение. С таким же успехом можно было попросить Чжэсана вступиться за Чимина и использовать своë продюсерское влияние.       Тем не менее, пожелание Розэ сбылось. Тэхён в полной мере прочувствовал тот ад, который она прошла по его вине. Только всë оказалось куда больнее, ведь ад проходил не лично Тэхён, а человек, занимающий не самое последнее место в его сердце.       Тэхёну больно и страшно. Он переживает, что с Чимином что-нибудь случится, и, если бы Тэхён мог, он бы отдал последнее ради своего друга. Не просто друга. Своей семьи. Своей души.       Тэхён готов каждый день и каждый час кричать на городских площадях о том, как ненавидит всех посмевших открыть рот в сторону Чимина. Они жалкие, мерзкие, Тэхён задушил бы их голыми руками, разорвал бы глотки зубами, переломал бы медленно, по очереди, каждую косточку в пальцах, которые стучали по клавиатурам, набирая отвратительные вещи о Чимине и против него.       Единственная связь Тэхёна с другом — Тэмин. То ли для безопасности, то ли из-за внутреннего состояния Чимин предпочитает безвылазно сидеть в комнате. Тэмин носит ему еду из столовой, в репетициях Чимин участия не принимает. Но Тэхён готов сидеть у него под дверью целыми сутками, если однажды услышит, что Чимину стало лучше. От него самого, ровным спокойным тоном, а не севшим хриплым, будто несколько часов рыдал во весь голос. Наверное, так и было. Об этом Тэмин не рассказывал. Он вообще мало рассказывал, скорее отчитывался и довольно сухо: Чимин спит, Чимин поел, Чимин отключил телефон, не пиши ему ничего.       Навязчивые мысли давно не сводили Тэхёна с ума. Ночные кошмары перестали быть для него обыденностью несколько лет назад, изредка возвращаясь лишь в форме бессонницы. Теперь на Тэхёна вновь обрушивается шквал мыслей, изъедающих внутренности. Он чувствует, как они шевелятся в голове, чешут черепную коробку, извиваясь и нашёптывая во внутреннем ухе самые ужасные сценарии. Тэхён распахивает глаза, сухие и покрасневшие, ему срочно нужно к Чимину, чтобы удостовериться.       — Начни пить снотворное, это уже надоедает, — сонно бубнит Тэмин, приоткрывая дверь. — Половина четвёртого, ты выглядишь отвратительно и, видимо, хочешь, чтобы все страдали вместе с тобой.       — Чимин спит? Он дышит? Он тёплый? — словно пропустив мимо ушей все слова Тэмина и не заметив его совершенного спокойствия, спрашивает Тэхён. Сознание дорисовывает ему ужасные картины, даже самые невозможные.       — Ох, кажется, тут по кому-то другому психушка плакать должна. Иди спать, Тэхён. Или ходи беседовать к своим друзьям.       Тэхён хочет беседовать лишь с одним. Когда Чонгук, видя стремительное ухудшение состояния Тэхёна, думает, что теперь в его обязанностях помочь и ему, Тэхён буквально отталкивает. Он не согласен принимать заботу и беспокойство о себе до тех пор, пока Чимин не вернëтся.       Чонгуку неприятно. Он злится, уходит, не желает видеть Тэхёна и с недоумением обнаруживает, что тот и не стремится как-то прийти, попросить прощения, объясниться. А ведь Чонгук справедливо считал, что у них с Тэхёном отношения. Чонгук думал, что занимает какое-то место в жизни Тэхёна, но у того вновь лишь Чимин.       — Я никогда не буду ему дорог так же, как Чимин? — размышляет Чонгук, привлекая внимание Хосока.       — Ты же знаешь, Тэхён у нас со странностями. Сейчас такой период. Просто подожди.       — Мне надо каждый раз ждать, когда он будет метаться между истощением и каким-нибудь левым человеком?       — Чимин — не левый человек для него, — с укоризной произносит Хосок. — Хочешь, позвони Сокджину, он точно расскажет тебе обо всех особенностях психики Тэхёна. Может, даже посоветует, как его переключить, но, по-моему, это бессмысленно.       Да, Чонгук знает, что у Тэхёна есть определённые травмы, диктующие ему то или иное поведение. Успокаивает ли это Чонгука? Ни капли. Он не может перестать ощущать себя просто удобной функцией в жизни Тэхёна.       Звонить Сокджину Чонгук не собирается. Тот опять выгородит Тэхёна, скажет, что Чонгуку стоит набраться терпения и ждать. Даже сам Тэхён как-то сказал, что его головные проблемы лучше держать подальше от других.       Должен же быть какой-то выход, кроме самого плохого, где только взять и уйти. Желательно, как и Тэхён, ничего не сказав, даже не прикрыв за собой дверь. Чонгук решает сосредоточиться на номере, уйти в работу и подготовить такой танец, с которым точно выйдет в финал, несмотря на старания всех, кто поливает грязью и ненавистью «Дом Ким» в сети.       Мингю, как и обещал, всë же смог найти пять человек из старсов, готовых выступить в качестве подтанцовки для Чонгука. Он, если честно, не помнит этих парней, но, вполне вероятно, это только что набранные в одно из подразделений танцоры. Потому они и согласились поучаствовать, им же нужны практика и резюме. Вдруг потом пригласят за границу, или о чëм там они сейчас мечтают.       Избежать вопросов о скандалах, охвативших проект, Чонгуку не удаётся. Этим парням из подтанцовки тоже интересна внутренняя кухня. Обыкновенное любопытство, свойственное всем людям. Но Чонгук довольно грубо пресекает их попытки узнать подробности. Не потому, что это противоречит той борьбе, которую они ведут, а потому, что Чонгук банально не хочет снова и снова возвращаться к Чимину. Мысли о нëм сразу же перескочат на Тэхёна.       Выйти из своего заточения Чимин решает лишь тогда, когда ему передают требование Хёнджу явиться в павильон. Чимин не ждëт ничего хорошего, наверное, наставница хочет ему сообщить об отстранении. Впрочем, отстранение — это будто что-то временное. Чимина же просто вышвырнут, навсегда оставив с испорченной репутацией. Такого не было, даже когда его исключили из университета.       — Мой мальчик, моя звёздочка, — в сердцах произносит Хёнджу, прижимая голову Чимина к своей груди, будто мать, только что увидевшая ребëнка после многолетней разлуки. — У меня душа за тебя болит.       — Спасибо, — слабо, бесцветно отвечает Чимин, неловко прикасаясь пальцами к спине Хëнджу.       — Ты настоящий герой, я так горжусь тем, что ты не сдался.       Чимин не совсем понимает. Он сидел в комнате, не выходя никуда. Разве это не означает сдаться? Вот если бы он не молчал, если бы вышел перед фанатами открыто, обнажив душу.       О борьбе, которую развернули Сокджин, их «дом», другие участники, их знакомые, вогеры Кореи и представители разных меньшинств, Чимин не в курсе. Даже Тэмин не докладывал ему об этом, считая, что для Чимина будет лучше пока не знать или не знать совсем. Мало ли, как это на него повлияло бы.       — Мы всë равно победим, мой милый, — обещает Хëнджу. — У тебя будет такой танец, который прозвучит громче любых слов. Громче, чем бомбы.       Когда Хëнджу попросила у продюсеров и коллег-наставников сутки на раздумья, она и представить не могла, что именно в эти самые сутки, где-то в отдалённом районе Сеула начнёт выстраиваться план по кардинальному изменению происходящего. Сутки спасли Чимина. Сутки спасли команду Хëнджу.       Однако до полуфинала остаëтся лишь два дня. У Чимина нет танца. За сорок восемь часов в его состоянии не выйдет поставить что-то серьёзное, а ведь именно это Хëнджу хочет показать на сцене.       — Разве у нас есть время? — упавшим голосом уточняет Чимин. — Я не доделал свой танец, не репетировал вместе со всеми групповые.       — Я только что с собрания, дорогой, — произносит Хëнджу, ладонями придерживая Чимина за плечи, давая ему своë тепло и опору. — Из-за всего этого почти двухнедельного безумия никто не смог нормально подготовиться к концерту. Все наши мысли были только о том, что будет завтра. Поэтому мы решили взять дополнительную неделю.       «Сеул в огне» несколько часов назад выпустил официальное сообщение, от которого многие ждали подтверждения дальнейшей судьбы проекта. Однако проект лишь взял паузу, продлив себе на неделю дни подготовки к полуфиналу. Взамен зрители получат не только невероятный концерт, обещающий поразить своим размахом, но и возможность вновь голосовать за участников. Впрочем, не в специальном разделе на сайте.       Дабы сделать голосование прозрачным и честным, продюсеры приняли решение запустить ряд хештегов, содержащих имена участников и слова «финалист 10 сезона». Поклонники шоу могут писать посты от двадцати символов и в конце прикреплять хештег исключительно в конкретной формулировке. Далее они будут подсчитаны и внесены в статистику голосования, сложившись с теми голосами, которые уже получили танцоры до момента публикации фотографий Чимина и Джексона.       Ограничений по количеству постов нет. Лишь пара простых условий: выдержать минимум символов и прикрепить только один хештег в утверждённом виде. Поскольку людям придëтся ждать на неделю дольше, они могут выразить свою любовь к шоу и танцорам во всëм объёме.       Помимо этого, продюсеры объявляют, что за неделю проведут внутреннее расследование и выяснят, кто решил слить фотографии в сеть и впутать проект в большой скандал. Ни у кого нет сомнений, что виновник среди сотрудников или участников. Осталось лишь найти конкретного и доказать его вину. Впрочем, в своëм объявлении продюсеры не говорят, что виновник будет озвучен публично. Для зрителей это останется тайной, если только сам обвинëнный не захочет выступить перед аудиторией.       Джексон понимает, что деньги от Уёна вряд ли получит. Убрать его с дороги зато было бы очень выгодно для дальнейшей борьбы.